Олег Калугин – Верные (страница 4)

Уроки А.В. Суворова и Ф.Ф. Ушакова: не музейная пыль, а живой опыт

В связи с вышеперечисленными аргументами обращение к военно-историческому наследию России приобретает особую научную и практическую значимость. Феномен высочайшей моральной сплочённости и боевой эффективности войск под командованием генералиссимуса А.В. Суворова и адмирала Ф.Ф. Ушакова традиционно атрибутирован к их военному гению. Это правда, но далеко не вся. Углублённый анализ источников, а также личный опыт с практическим переосмыслением знаний о действиях полководцев свидетельствует, что религиозный фактор в их военно-педагогических системах являлся не «культурным колоритом» эпохи (как любят писать некоторые ангажированные историки), а системообразующим элементом, пронизывающим все уровни – от стратегического замысла до тактического обучения.

Так, А.В. Суворов целенаправленно применял коллективные молитвы и богослужения для духовного единения войск, преобразуя армию в монолитный организм, сцементированный общей верой и готовый к осознанному самопожертвованию. Это не выдумка позднейших историков, это задокументированный факт. Перед каждым сражением – молебен. После победы – благодарственная служба. Солдаты видели, что сам Суворов молится искренне, без показухи, и это передавалось им. Командир, который верит в Бога и не стесняется этого, вызывает уважение. Командир, который молится вместе с солдатами, становится своим.

Ф.Ф. Ушаков, в свою очередь, через личный пример христианского благочестия и отеческой заботы о подчинённых формировал на флоте уникальный морально-психологический климат, который стал фундаментом для создания феномена «непобедимой эскадры». Моряки знали: адмирал за них молится, адмирал о них заботится не для галочки, а по совести. И шли за ним в любой бой, потому что верили – он их не предаст, он сделает всё, чтобы сберечь, но если надо умереть – умрём вместе, с честью.

А теперь скажу нечто для отрицающих. Представьте, что эти молитвы и молебны проводятся так искренне, что их слышит Бог, и Его реакция как Высшей Личности соответственная. Представили? Нет? Это просто вы не молились перед боем, а потом, уже выполняя боевую задачу, не встретились с чудесами и невозможным. Потому что это нечто объяснить невозможно, кроме одного – благодарения Богу. В приложениях обнаружите несколько прямых свидетельств.

Опыт СВО: вера работает здесь и сейчас

Эмпирические данные, полученные в ходе СВО, подтверждают, что исторические механизмы трансляции духовных ценностей не утратили своей актуальности. Для значительной части военнослужащих религиозная вера становится не абстрактной категорией, а действенным инструментом психологической адаптации и совладания с боевым стрессом (совладание – это когда человек справляется с тем, что его психику ломает, не даёт ей разрушиться окончательно).

В ходе проведения военно-социологических исследований и в личных беседах участники боевых действий свидетельствуют, что именно молитва, участие в богослужениях и убеждённость в высшей правоте своего дела позволяют им сохранять самообладание в моменты критического риска, действовать осмысленно в условиях хаоса и интенсивного огневого воздействия. Масштабное развёртывание института военного духовенства (по данным на февраль 2025 года, священники РПЦ совершили более 2,5 тысяч командировок в зону СВО) является прямым ответом на этот запрос. Армия не дура – она видит, что работает, а что нет. Если бы священники были бесполезны, их бы не принимали. Но они нужны, потому что делают то, что не может сделать ни один психолог и ни один замполит старой закалки – они говорят с человеком о вечном, о душе, о смыслах.

Современные социологические исследования в Вооружённых Силах РФ фиксируют устойчивую положительную корреляцию (то есть связь, зависимость) между уровнем религиозности военнослужащего и его готовностью к самопожертвованию, ответственностью за боевых товарищей и общей стрессоустойчивостью. Проще говоря: чем крепче у человека вера, тем больше вероятность, что он не подведёт, не сбежит, не сломается. Это статистика, а не пропаганда. При этом стоит подметить, что чем ниже по статусу военнослужащие, тем больше среди них веры и наоборот. То есть мы наблюдаем некий разрыв низов и верхов. Такой же разрыв есть между теми, кто только заключил контракт и пришел со сборных пунктов, и теми, кто уже давно познал «окопы».

Зарубежная военно-психологическая и социологическая наука также признаёт исключительную значимость данного фактора. В Вооружённых силах США и Армии обороны Израиля религия и духовность (spirituality) официально интегрированы в качестве ключевого компонента в программы формирования психологической устойчивости (resilience) и боевого духа. Ещё в годы Второй мировой войны фундаментальное исследование Сэмюэла Стоуффера «Американский солдат» эмпирически доказало, что для подавляющего большинства солдат молитва являлась главным и наиболее часто используемым психологическим ресурсом, помогавшим справляться со страхом в условиях боя. Американцы это поняли ещё тогда, и с тех пор не отказываются от института военных капелланов (это их военные священники). Израильтяне – ещё жёстче, у них религия вообще основа армии. Мы, по правде говоря, отстали в этом вопросе на несколько десятилетий, но сейчас наверстываем.

Зачем эта книга конкретно

Таким образом, актуальность настоящего исследования обусловлена комплексом взаимосвязанных факторов:

Первое. Практический запрос Вооружённых Сил РФ, которые в условиях затяжного вооружённого конфликта высокой интенсивности нуждаются в научно обоснованных и эффективных методиках укрепления морально-психологической устойчивости личного состава. Командирам и замполитам нужны не абстрактные рекомендации, а конкретные инструменты: как работать с военнослужащими, как поддерживать единый дух в подразделении, как не допустить массового выгорания и психических срывов.

Второе. Научная необходимость преодолеть существующий разрыв между описательным характером исторических работ, констатирующих роль веры, и насущной потребностью военно-политических органов в создании прикладной, верифицированной модели, адаптирующей духовный опыт прошлого к современным реалиям. Одно дело – написать, что Суворов молился, другое дело – понять, как это работало, и научить, или хотя бы подвигнуть современных командиров применять те же принципы сегодня.

Третье. Запрос в военном деле к практическим рекомендациям, для достижения поставленных целей и задач, в том числе с наименьшими потерями в личном составе при выполнении боевых задач в экстремальной и быстро меняющейся обстановке. Сберечь людей – святая обязанность командира. Вера помогает это делать, потому что верующий солдат действует осмысленнее, дисциплинированнее, не лезет на рожон без толку, но и не трусит, когда надо идти вперёд. С другой стороны и командиры всех уровней с совестью (а совести столько, сколько Бога в человеке) будет принимать более продуманные и взвешенные решения.

Четвёртое. Социальная значимость проблемы, поскольку разработка и внедрение эффективной системы духовной поддержки и последующей реабилитации военнослужащих напрямую влияет на снижение уровня посттравматических стрессовых расстройств (ПТСР – это когда человек после войны не может нормально жить, его мучают кошмары, flashback-и, он агрессивен или, наоборот, замкнут) в обществе и, как следствие, на укрепление долгосрочной социальной стабильности в государстве. Мужчины возвращаются домой – и что дальше? Если их души сломаны, они становятся проблемой для семей, для общества. Если их души целы – они строят страну дальше. Вера помогает сохранить эту целостность и не стать убийцами.

Что писали до этого труда

Анализ существующей историографии (то есть того, что уже написано по этой теме) позволяет условно выделить три основных этапа в изучении религиозного фактора в русской армии.

Первый этап – дореволюционный (конец XIX – начало XX веков). Он представлен трудами классиков отечественной военной мысли – Н.Н. Головина, Г.А. Леера, Н.И. Маслова и других теоретиков, которые рассматривали православную религиозность как неотъемлемый, ключевой элемент «нравственной упругости» войск (нравственная упругость – это способность армии не развалиться под давлением, держать удар). Квинтэссенцией (то есть самым ярким выражением) данного подхода стала работа П.П. Яковлева «Влияние веры на военное дело в нашей и в иностранных армиях», где автор на основе сравнительного анализа прямо утверждал, что именно православная вера исторически сформировала особый, высокоморальный тип «христолюбивого воина», наделённого уникальной стойкостью и готовностью к жертвенному подвигу, что и составляло главное нематериальное преимущество русской армии. Тогда об этом писали открыто, без страха показаться ненаучными.

Второй этап – советский. Он характеризовался полным идеологическим игнорированием данной темы в рамках государственной атеистической доктрины. В трудах ведущих военных историков (П.А. Жилин, Л.Г. Бескровный) религиозность А.В. Суворова и Ф.Ф. Ушакова либо полностью замалчивалась, либо трактовалась как несущественный «пережиток прошлого», личная причуда, не оказывавшая влияния на их военное искусство. Это привело к формированию в массовом сознании и в военно-исторической науке искажённого, «стерильного» образа русской военной школы, искусственно лишённого её духовно-нравственного фундамента. В итоге А.В. Суворова превратили в атеиста-материалиста, который просто был хитрым и использовал религию для манипуляции солдатами. Чушь, конечно, но такова была суть.