Олег Измеров – Стройки Империи (страница 75)
Виктор на мгновение остановился.
"На Молодежной был второй Дом Специалиста. Как и положено. Значит... Или это реальность, или я видел лишь то, что знал о Бежице до первого попадания. Замечательно. Опять хожу по кругу. Будем исходить из того, что все реально."
- Але? А вот он как раз идет. Виктор Сергеевич! - крикнула ему с порога старушка-вахтерша, махая в воздухе трубкой телефона.
- Ну что еще там... - машинально вырвалось у Виктора.
В трубке раздался тревожный, надрывный крик Сони.
- Это ты?! Ты не представляешь, что случилось! Это ужасно!
"Почему мне, а не в милицию или еще куда? Или..."
- Ты где находишься?
- О чем ты?
- Ты где? Что вблизи тебя?
- Да при чем тут это?
- Тебя похитили?
- Не говори глупостей! Я что, кавказская пленница? - Виктору показалось, что голос Сони поднялся до "соль" седьмой октавы. Хотя, конечно, это просто показалось.
- Спокойно, связки береги. Что случилось? Ты застрелила не того маньяка?
- Того... То-есть, не застрелила. В общем, Егор приехал.
- Он тебе угрожает?
- Ага, попробовал бы. Мы с ним знакомы со школы, потом... слушай, не путай меня, он теперь в Брянске и он все эти годы меня ждал.
- А ты его?
- Да, но я не знала... теперь это неважно.
- То-есть, ты уходишь к Егору?
- Он сделал мне предложение... тоже... а как же ты?
- Ну ты его хорошо знаешь? Где он был все это время, и все прочее?
- Ну конечно, что я, дура, что ли? Я сначала не знала, что это он приехал, потом он меня нашел... И что теперь делать? Я уже сделала выбор. Я выхожу за него.
- Ну, тогда поздравляю.
- Это что, ты меня вот просто так оставляешь?
- Мы взрослые люди. Или ты готова передумать?
- Нет... В общем, через полчаса я заеду за вещами.
- Ну и прекрасно. Как раз успею согреть чайник.
6. Шведская семья.
- Ну, проходите. У нас, правда, тесновато...
Счастливый соперник Виктора оказался парнем простоватого вида, в коротком пальто, голой головой и с большим портфелем о двух замках. Он стеснительно мялся в коридоре эконома, пока Соня не ухватила его за руку и не втянула силой в прихожую.
- Вот, - сказала она, сияя, - это Виктор Сергеевич, это Егор... Егор, ну что ты стоишь?
- Здравствуйте, - произнес парень, спокойно протягивая руку Виктору. - Никогда не думал, что вот так...
- Люди, ну сейчас шестьдесят восьмой год, - отпарировал Виктор. - Спутники связи, вычислительные машины, радиотелефоны. Ученые расщепляют атомы, скоро ступят на поверхность других планет, и это... в общем... - он почувствовал, что запутывается, - в общем, я хочу, чтобы Соня была счастлива.
- Я буду... счастлива. - смущенно ответила Соня. - Обязательно буду.
- Ну чего вы в дверях-то стоите, - перехватил инициативу Виктор. - Давайте хоть с холода кофе попьем, с коньяком, раз уж такой день. У меня есть.
- Коньяк за мной, - решительно возразил Егор, расстегивая портфель, и вытаскивая из него янтарную бутылку пятизвездочного "Арарата", - раз такой случай, и чтобы обиды не было.
Рядом с "Араратом" из портфеля появились шпроты, палка краковской и кусок голландского сыра.
- Да ну, какие обиды, - ответил Виктор. - Сейчас посмотрим, что у нас есть.
- Я готовлю, - решительно заявила Соня. - Мужчины, вешайте одежду и давайте собирать стол.
Автор понимает, что Виктор Сергеевич одной фразой уничтожил динамичное развитие целой линии сюжета. Наличие интимной близости главного героя с главными и неглавными героинями резко упрощает задачу создания современных романов и сериалов. Не поделившие мужика героини (или герои, не поделившие бабу) начинают страдать, интриговать и вынашивать планы мести, что дает возможность зрителю или читателю проглотить нужный объем текста или экранного времени. Кроме того, после интимной близости у героев и героинь появляется повод сходиться или расходиться под соответствующий фрагмент музыкальной темы сериала, подмонтированный в эпизод.
В остальном те же сериалы у нас до ужаса похожи на штампованные советские производственные фильмы с несколькими отличиями. Во-первых, если в советском фильме герои что-то весомо, грубо, зримо делают - точат детали, кладут кирпичи, валят лес, что-то или на что-то забивают - но забивают конкретно - то в нынешнем сериале совершенно непонятно, что же полезного делает главный герой в кабинете, за десктопом (ноутом, и-подом и прочее), проходя по заведению, на совещаниях и деловых встречах, или просто торча на улице в пробке. Предполагается, что они делают деньги, но как деньги и благосостояние главного героя получаются из показанного ничегонеделанья и пустой болтовни - совершенно неясно. Возможно, это коммерческая тайна менеджеров, креативщиков и олигархов.
И дело не в специфике управленческого труда. Если в советском фильме герой может довольно убедительно поругаться на планерке от того, что под отгрузку продукции железнодорожники недодали вагонов, то в сериале герой, похоже, не представляет, что такое вагоны, сколько их надо и вообще какая у него продукция; его видение предприятия не простирается дальше бухгалтерских отчетов, в которых он также ни бельмеса (единственная грамотная фраза, которую он может рожать - "Я в налоговую"). Как остается неясным и то, что делает весь показанный в сериалах остальной персонал, а именно офисный планктон; впрочем, некоторые из персонажей могут заваривать кофе. Любимые для советского кинематографа вопросы перевыполнения плана в текущем квартале, освоения новой продукции и повышения качества оной путем осознания главным героем своего долга перед обществом заменены вопросами, как разорить или замочить конкурента, отбиться от рейдеров и купить чиновников, горестно сокрушаясь при этом, какие те продажные. Партсобрания заменены фуршетами и сауной, вопросы экономии - вопросами имиджа в виде показа роскошных интерьеров. Единственными, кто делает в сериалах что-то реальное, остаются бандиты, хакеры, террористы и те, кто их ловит.
Поэтому, если в сериале не раскрыта тема естественного результата влечения полов во всех аспектах, сюжет просто не на чем строить. Ну, не на проблеме же выбора предметов личной гигиены в СССР, несмотря на всю ее сложность и многообразие!
- Стоп-стоп, хватит, - остановил Егор Виктора, когда тот налил ему в стопочку этак до четверти знакомой по шестидесятым коньячной дозы, - вы же говорили, что пьете коньяк?
- Я его в кофе добавляю, - отбоярился Виктор, почувствовав, что опять делает что-то не то, - для расширения сосудов.
- Виктор Сергеевич непьющий, я же говорила.
- Его наливают немного, и пьют мелкими глотками, - пояснил Егор. - Лимоном сейчас не закусывают, это вкус забивает. Главное в коньяке - это вкус, ну и для аппетита на праздничном столе. Нам еще в вузе на марксистско-ленинской эстетике рассказывали. Борьба со старорежимной традицией опрокидывать стопку перед обедом.
- Ну, работяги на силикатном, наверное, до такой сознательности не сразу дойдут?
- Почему на силикатном? - удивилась Соня. - Егор на ящике работает.
- О, так мы коллеги? - улыбнулся Виктор.
Эта невинная фраза привела Егора в скрытое замешательство. Пожалуй, даже если бы Виктор заявил "Здравствуйте, я любовник вашей невесты", это произвело бы меньшее впечатление. Впрочем, через мгновение лицо Егора уже вновь озаряла невинная улыбка, и они спокойно стукнулись стаканчиками за знакомство. Отпили очень немного, так что в памяти Виктора сразу всплыла шутка Михаила Задорнова.
- Ну что ж, скоро догоним Америку по культуре "дринков", - произнес он, взяв с тарелки бутерброд с сыром.
- Американцы пьют много, - поморщилась Соня. - И курят. Помните, в "Птицах" там все женщины курят?
- Хитчкоковские, что ли?
- Ну да, фильм ужасов. Помните, как спорили о том. нужно ли нам такое кино?
- Это скрытая реклама табачных фирм.
- А нам лектор на продленном сеансе перед фильмом рассказывал, что "Птицы" - это иносказательная картина надвигающегося краха процветающего буржуазного общества...
"Проксима" оборвала веселенькое мурлыкание "Нью Водевиль Бэнд" - тот самый знаменитый "Винчестерский собор", который в известном Виктору брежневском Союзе звучал чуть ли не в каждой третьей телезаставке, только в версии от Джеймса Ласта.
- Говорит Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза и Центральное телевидение! Передаем экстренное сообщение ТАСС! В одиннадцать часов по московскому времени группа вооруженных лиц совершила нападение на советское посольство в Праге...
- Сволочи, - вздохнул Егор, когда смолк голос диктора и в комнату ворвались нервные, тревожные звуки концерта 84701 Шостаковича для фортепиано с оркестром, - жаль, что наши только нотой ограничились.
- Только не говори, как в институте, что ты сразу пойдешь в военкомат. С вашими изделиями на фронт ни одного не пустят.
- И что ты знаешь о наших изделиях?
- Вся Бежица знает, что вас, если что, на казарменное переведут. Будете жить в лагерях в зоне рассредоточения и ездить на завод на машине. Гражданская оборона называется.
- Давайте не будем об этом, - вздохнул Виктор. - Не будем о работе, не будем о политике.