Олег Измеров – Стройки Империи (страница 73)

- Бывает. С трудовыми мигрантами. И нетрудовыми тоже.

- Ну вот... На это и рассчитывает Уоллес. Он делает ставку на американское большинство, которое устало от жирных и ленивых политиков, от пенсий, которых не хватает на жизнь, от бунтарей и войны, которая забирает деньги, но не дает результата. Это лавочное большинство видит двух честных парней, Уоллеса и Кеннеди, которые говорят простым языком, с простыми людьми, и этому большинству все равно, который из двух придет к власти и наведет порядок. Это же так просто - навести порядок. Этих выгнать, тех посадить. Раньше это сделать что-то мешало - негры, коммунисты, китайцы, русские, а теперь непременно получится. У обоих честных парней для этого есть штурмовики. У Кеннеди - Национальная Гвардия, у Уоллеса - Ку-клукс-клан, минитмены, бэрчисты, масса сторонников в полиции и пожарники, которые в Америке большая сила и они спаяны с полицией. Все остальное для доброго американского лавочника за пределами его мозга. Поэтому все решат военные промышленники. Производители оружия могли бы поставить других - Хэмфри или Никсона. Но это все политиканы, лавочникам они не по нутру.

- Разве ВПК у них так силен? Все-таки годы конвергенции, а не гонка вооружений?

- Военно-промышленный комплекс в США пока не господствует, но это активная и быстро растущая часть бизнеса, которая тесно связана с правительством и контролирует научно-технический прогресс. Поэтому банкиры их поддержат.

- Если они оба от ВПК, какая нам разница, Уоллес или Кеннеди?

- Кеннеди все же лавирующий политик. Он хочет дать торговцам оружием разумный кусок прибыли, но чтобы умирали за это только европейцы. Он устал от Индокитая, и хочет, чтобы СССР получил свой Индокитай в Европе. Он будет сохранять демократию, чтобы сталкивать лбами влиятельные финансово-промышленные группы, играя на разнице интересов. Уоллес видит выход в полной мобилизации Америки. Придавить демократию, и за счет этого убить двух зайцев и в Европе, и в Индокитае, а затем полностью вытеснить нашу страну с Ближнего Востока. Он не соображает, что когда Америка влезет в ограниченный неядерный конфликт с участием СССР, он уже не сможет остановить эскалацию этого конфликта, пока тот не вырастет в глобальную ядерную войну.

- Ясненько, - промолвил Виктор после некоторой паузы. - Что я должен делать?

В кабинете потемнело. В стекло забарабанила снеговая крупа.

- Погодка, однако, - Корин кивнул в сторону окна. - У нас к вам много вопросов, но это когда придете в форму. Скажите, Союз развалился от внешнеполитического давления? Военная угроза, постоянный страх, паника, трудности мобилизационного периода?

- Наоборот. Перестройка, гласность, открытость, разоружение. Американцы лучшие друзья.

- Понятно... - Виктору показалось, что в голосе Корина скользнуло облегчение. - Сейчас поедете с одним нашим товарищем, вашим тезкой, на склад. Там вам подберут зимнюю одежду по безналичному расчету. Если будут спрашивать, что делали в это время - ходили по магазинам, к холодам готовились.

- На склад - это что-то со спецсредствами будет?

- Обычная одежда. По безналичному - это на складе выписывают. А в магазине - за деньги. Финансовая дисциплина такая.

- Да я за свои возьму. Пятого получка.

Корин улыбнулся.

- Это наша большая к вам просьба. Даже не моя просьба. Мало ли что там будет до пятого.

- Ну, что ж... Если просьба... А как я объясню, откуда деньги?

- Скажете, что милиция нашла ваши деньги, вернула. Перед прибытием в Брянск вы не взяли аккредитив по старому месту жительства, а сняли все деньги с книжки. Из-за них вас и ограбили. А теперь вернули.

- В субботу?

- У нас такие службы по скользящему графику. Как в депо. В общем, вы купили зимние вещи, и остаток положили на книжку. Ее тоже получите.

- Книжку тоже вернули?

- Вы прибыли без книжки. Сняли все деньги с книжки и закрыли. Вы открыли ее сегодня, в отделении на Куйбышева. Паспорт же у вас на руках.

- Сберкассы - в воскресенье?

- И в воскресенье. В интересах планового развития и производства товаров... Ну, как самочувствие?

- Головокружение почти прекратилось.

- Прекрасно. Обговорим с медициной, как вам силы восстанавливать, и машина ждет внизу.

...Потемневший асфальт блестел на солнце мелкими лужицами. Где-то высоко над головой ветер гнал на запад остатки туч. На примятой зелени остатков травы кружевным покрывалом лежал тающий снег.

Что-то изменилось в окружающем мире: Виктор не сразу это понял. Неожиданно исчез запах сжигаемых листьев, заполнявший город все эти дни. Воздух был чистый, холодный и сырой. Как по команде, перестали жечь костры. Не сговариваясь, люди решили, что наступила зима.

Знакомый "Циклон" тарахтел за высоким деревянным палисадником с белеными кирпичными столбами.

- Не шатает? Помочь?

- Нормально. Воздух-то у вас какой хороший...

4. "Ален Делон не пьет одеколон".

- Прошу вас... Меня Виктором зовут.

Новый спутник и тезка был совсем молодым парнем - худощавым, среднего роста, со скучным не примечательным лицом. Встретишь такого на улице и не обратишь внимания. Кургузое, не совсем складное полупальто и кепка набекрень никак не вязались с профессией. По прикиду чисто рабочий пацан со Стальзавода.

- А по отчеству как?

- Виктор... Марксович. Тогда это модно было, такие имена. А когда отец с войны пришел, уже в моде классика была. Меня в честь победы и назвали.

Машина рванула по Больничной, и Виктор, ухватившись за спинку кресла, неуклюже плюхнулся на место возле зашторенного окна.

- А это так надо? - кивнул на занавеску.

- Вы же по легенде в ЦУМе. А мы по объездной через Болву и Снежеть. Оптовый на Брянске-втором за линией. Куда тут смотреть? Одни кусты.

- На Чашин Курган, например.

- А что за курган? Я тут родился, а о таком не слышал.

- В Городище, где остановка у клуба и церкви. К реке чуть пройти за кладбище, там лысый курган с вершиной, как чаша. Там с десятого века Брянск и основали.

- А разве не на Покровской?

- Еще до Покровской. Лет через десять археологи установят.

- Можно еще раз подробней? - Виктор Марксович достал голубой автокарандашик и блокнот.

- Конечно. Дайте я примерно место раскопа нарисую...

... За окном послышался крикливый гудок электровоза. "Циклон" сбавил ход.

- Здорово! - произнес Виктор Марксович. - Чего ж вы раньше не сказали?

- Так не сезон. Копать летом надо.

- А мы уже подъезжаем, уже у барахолки. Да, через Брянск-второй сейчас новый путепровод начали строить. Дорога-то стратегическая.

Одноэтажный склад затерялся в лабиринте строений, нагроможденных с восточной стороны станции еще с дореволюционных времен, и изрезанных вздувшимися жилами подъездных путей. Заведующий вышел им навстречу: был он невысок и худощав, его голый, с розоватыми пятнами череп окаймляли седоватые кудри, и он был не слишком доволен, что в субботний день опять дергают. В руке он держал стакан в вагонном подстаканнике, и недопитый чай цвета янтаря нервно колыхался за гранеными стенками.

- Это вот для этого товарища подобрать одежду? - буркнул он, поставив стакан на видавший виды стол с полинявшим зеленым сукном.

- Да. В общем, нужны зимние вещи.

- Что-то особенное подыскать?

- Обычное. Чтобы из толпы особо не выделялся.

- Так.. так... Как раз на его размер есть двубортные ленинградские пальто, первый сорт, чистая шерсть, воротник каракуль.

- Хороший товар, но не пойдет. Черную дубленку подберите, но не зайцевского фасона, а как в кино у Трентиньяна.

- Натуральную?

- Естественно.

- Французские, значит. Плохо их берут, плохо, потому мало заказываем. Но в наличии есть. Алевтина Павловна!..

Дубленка показалась Виктору неудобной и тяжеловатой. Алевтина Павловна с пакетом в руках окатила его критическим взглядом.

- Павел Афанасьевич, - обратился Виктор Марксович к завскладу, - вы не находите, что она как-то не так сидит?

- Жеан Гуизе производство, - обидчивым тоном откликнулся тот, - сорт первый. Ален, понимаете, Делон не жалуется.

- Ален Делон не пьет одеколон, - выдал Виктор культовую фразу Кормильцева из наутилусовского хита "Взгляд с экрана". - Ален Делон пьет двойной бурбон.

- Бурбон - это на продовольственный, здесь не по номенклатуре. Что будем решать?