Олег Измеров – Стройки Империи (страница 55)
- Дай мне силы! Дай мне силы! - эхом рефрена ответил ей мужской состав.
Этот неумолимый ритм песни уже был ближе к привычному диско студенческих лет Виктора. "Еще не Прешис Уилсон, но уже не Седака" - подумал он. Концовка тоже чем-то напоминала эрапшеновскую.
- Ну как? - спросила Соня в микрофон, еще не отойдя от танца.
- Здорово! Я даже не ожидал!
- Ну вот! А некоторые считают, что это примитив, и потакание неразвитым музыкальным вкусам.
- Где, в управлении культуры считают?
- Нет. Музыкальный критик Павлецкий.
- Так это не Бетховен. Этот, как это, физическое развитие молодежи, вовлечение в спорт и вообще после напряженного труда...
Дверь хлопнула, и в зал влетела девушка, похожая на игрушечную пожарную машину. Из-под распахнутого ярко-красного пальто виднелось серое платье мини, служившее фоном для широкого легкого шарфа с широкими белыми и красными полосами, который был завязан узлом на шее. Плотные белые чулки оттеняли красные осенние сапожки, а на белой шапочке-беретке сиял огромный алый помпон. Картину завершали курносый нос, короткая нэповская прическа и пухлые губы с неяркой помадой. Сейчас бы такой наряд показался эксцентричным, но, судя по выражениям лиц хроноаборигенов, девушку в нем воспринимали скорее как столичную штучку.
- Вы, конечно, извините, но сегодня раньше! - выпалила она с порога. - Комиссия из РОНО! Надо подготовиться, в общем. Учащиеся тоже предупреждены, уже идут.
"Да, до Modern Talking сегодня продвинуться не выйдет..."
18. Три войны с фашистами.
- ...Нам вроде по пути, вы не возражаете, если я задам несколько вопросов? - обратился Вочинников к Виктору, когда они вышли из клуба. Виктор хотел вежливо отказать, но Соня его перебила.
- Да, конечно, нам по пути. Очень приятно, что вы расскажете читателям о нашем новом репертуаре, учитывая то, что работа пока еще в стадии поиска, хотя уже, как видите, есть определенные результаты, - протараторила она, как спортивный комментатор в голевой момент у ворот нашей сборной.
- Не возражаю, - вмешался Виктор, - если ответите всего на один мой. Что такое "Смена вех"?
- Вас это действительно интересует?
- Очень. Вдруг что-нибудь диссидентское, а я не знаю.
- Нет, ну что вы. Это идея
- Тогда об этом должно быть на каждом углу.
- Ну, можно сказать, что будет. Сейчас есть отдельные статьи в академических журналах, диссертации... Проба, отработка на публике. Поэтому у нас в редакции тоже в курсе. Пресса должна отражать, выражать и нести. Верно?
- "Нести" для прессы - слово двусмысленное.
- А из вас, Виктор Сергеевич, мог бы выйти журналист... Короче, идет поиск форм, чтобы это могло воспринять ваше поколение.
- Знаете, я уже достаточно видел, чтобы правильно воспринять и не отклониться от линии. Я сознательный гражданин, и хочу проводить активно. Это какой-то социальный эксперимент?
Вочинников улыбнулся.
- Как вам это объяснить... У нас отметили пятьдесят лет Советской власти, Советской армии, комсомолу, будет сто лет со дня рождения Ленина. Это значит, что поколение, которое воевало в гражданскую в шестнадцать-двадцать лет вполне сознательно, уже уходит, их остается все меньше и меньше. А новому поколению, нынешним подросткам, надо объяснить, зачем было убито столько людей в эту Гражданскую, если через полвека есть капитализм, есть частный сектор в Союзе. Надо объяснить, за что боролись. Чтобы было ясно видно, что не зря, и никто не думал, "а вот если бы победили белые".
- Интересная мысль. Не сочтите меня циником, но любое государство должно заботиться о том, чтобы его не уничтожили изнутри. Хотя бы для того, чтобы было кому чинить водопровод, а по улицам ходить безопасно.
- Почему циником? Сейчас это патриотично.
- И как будут объяснять по-новому? Надо же быть в курсе. Чтоб как только, так сразу. Не допуская.
На углу возле территории бывшего лагеря немецких военнопленных, торчала какая-то непонятная будка, и Виктор поймал себя на том, что не помнит, была ли она в его реальности. Вот сколько раз ходил - а не помнит.
- Все очень просто, - продолжил журналист. - Белое движение, это первые фашисты. Ну, не все конечно. Большая часть - это люди, не разобравшиеся в революции, обманутые, наконец, просто мобилизованные. Фашисты - это ряд вождей белого движения, в первую очередь, Колчак. Есть научные труды, где все доказано.
- Кажется, улавливаю... Гражданскую войну назовут войной с фашистами?
- Первой войной с фашистами. А сорок первый - сорок пятый - это Великая война с фашистами.
- Россия - родина фашизма, получается? Не-не-не... родина борьбы с фашизмом?
- Именно борьбы с фашизмом. Тот, что в гражданскую - это колониальный фашизм. Не русский фашизм. Фашизм, насажденный в России колонизаторами. Англичанами, японцами, немцами. Колчак был британским агентом. Бандеровщина и прочие националисты - тоже виды колониального фашизма.
"Германские реваншисты героизируют нацистов, отсюда и реакция. Интересно, Козлов додумался сам, без попаданцев?"
- А что, с бандеровцами такие проблемы?
- Нет, что вы. Не умалчивают. С бандеровцами нет ни "таких" проблем, ни иных проблем. Проблем с ними просто нет. Нет бандеровцев - нет проблем.
- И что, это все, о чем говорят недомолвками?
- Ну, не все же такие авангардисты. Кстати, я заметил, для комсомольца первых пятилеток вы очень спокойно относитесь к крикливой современной моде.
- Вы про эту девушку, что репетицию прервала? Обыкновенная французская молодежная мода 60-х. Это же не скинхеды.
- Бритоголовые? - Вочинников недоуменно пожал плечами. - Лет через десять о них никто не вспомнит. Вся шумиха из-за того, что они связаны с германскими реваншистами. На Западе психовойна, не то, что у нас...
Жестом гида журналист показал правой рукой на окрестности. Как раз в этот момент троица дошла до угла; кинотеатр "Металлург" стоял на месте, но окружение его было не совсем знакомым. Квадратную площадь окружали похожие друг на друга двухэтажные "стекляшки" с абстрактно-кубистическими фасадами из белого и красного кирпича. На плоских крышах виднелись огромные неоновые буквы, они складывались в четыре надписи: "Услада", "Голуба", "Любава" и "Милена".
"Да, это не психовойна", подумал Виктор. "Это психоделика."
- Дома свиданий? - непринужденно спросил он. - Make love, not war?
Соня хихикнула.
- Это очень просто, - ответила она. - Это гастроном, общепит, рембытсервис и универмаг.
- Элементарно. Как я сразу не догадался? Четыре девушки и "Металлург".
- Ой, смотрите! - воскликнула Соня.
Навстречу им по аллее Металлургов катил элегантный желтый спорткар в стиле концептов Луиджи Сегре. Изящные стремительные очертания, панорамное стекло, фары, закрытые плексигласовыми обтекателями придавали какую-то женственность. Размером это чудо дизайна было примерно с "Запорожец" и тарахтело инвалидным движком. Машина остановилась у тротуара возле "Любавы", из нее вышел парень в бурой нейлоновой куртке и направился к стеклянным дверям.
- Самодельная, - прокомментировал Вочинников. - Парень один с Макаронки сварганил, четыре года возился. Талант, художник.
- Это надо заснять! - Виктор вытащил из куртки кожаный футляр. - Меня вот как раз сегодня за найденную бомбу премировали.
- Кстати, - уцепился журналист, - как вы ее нашли?
- Случайно. Ничего интересного. Каждый советский человек поступил бы также. Вот те, кто ее обезвреживал - это да, это герои, о них писать надо.
- Слушай, сними меня на фоне этой машины! - Соня потащила Виктора через дорогу.
- Нет проблем. Жаль, что пленка черно-белая.
Она грациозно стала перед дверцей, чуть выставив вперед правую ногу. Виктор несколько раз щелкнул, на всякий случай с разной диафрагмой. К этим местным пленкам надо еще приноровиться.
- Знаете, мне надо торопиться, - сказал подошедший журналист. - Провентилировать, как там мой фельетон про подснежников.