Олег Измеров – Стройки Империи (страница 57)
- Почему я должен быть против? Место есть.
- Ты все-таки удивительный человек. Ты вот это все спокойно слушаешь, вместо того, чтобы... Ну, я не знаю. Думала, как-то иначе... Ты знаешь, для тебя нет слов "так не принято". И при этом не смотришь на меня, как... Не понимаю, как это объяснить. Думала, что так не бывает.
- В мире все меняется. Принято, не принято... И я хочу сказать спасибо этому холодному дождю со снегом.
Соня опустила сумочку на стул, подошла к стенке. Щелкнул выключатель "Проксимы".
- Давай разберемся с продуктами. - Она заглянула в тесную коробочку холодильника. - Подай сюда красную авоську...
Индикатор настройки свелся. Из радиолы, под ритмичные звуки пианино и ударника донесся голос Великановой - "И что бы я ни делала, и что бы ни надела я, при тебе и без тебя, это только для тебя..."
Соня заглянула в авоську.
- Так... Вот это... это не надо укладывать, я приготовлю голубцы. Ты любишь голубцы?
Виктор не успел ответить.
Раздался стук. Он обернулся, и увидел, что незакрытая Сонина сумочка, соскользнув со стула, рассыпалась; из нее вывалился кошелек, помада, пудреница, круглое зеркало в молочно-белой оправе из гнутого оргстекла, связка ключей и разные мелочи, на которые Виктор уже не обратил внимания.
Он увидел на полу выпавший из сумочки маленький черный пистолет.
20. Покушение начнется после полудня.
- Не бойся, он не выстрелит, - сказала Соня. - Затвор надо передернуть.
- Наградной? - спросил Виктор.
Он узнал его. Карманный "Вальтер" девятой модели, прозванный в народе "дамским". Без гравировок, простой и изящный, выпуск начала сороковых. Такие тащили с войны, как сувениры и на всякий случай. Такими не премируют. Надо было усыпить бдительность.
Наступила неловкая пауза, и только Гелена Великанова продолжала скороговоркой многозначительный последний куплет - "И только мне все кажется, мне почему-то кажется, что между мною и тобой ниточка завяжется..."
"Броситься, завладеть оружием? А где гарантия, что она не носит второй? Если бросится сама - не носит. Тогда сбить с ног, и..."
- Не совсем, - помедлив, ответила Соня. Вздохнув, она спокойно подошла к сумочке, и выудила из него маленький флакончик пробных духов. Убедившись, что с ним все в порядке, она присела на корточки и подобрала зеркальце, помаду и пудреницу. И только потом, наведя в сумочке порядок, она аккуратно сунула туда пушку. Угрожать ею она явно не собиралась.
- Я не хотела рассказывать,- произнесла она, небрежно положив сумку на секретер. - Пару лет назад один шизик убить угрожал. Причем убить после полудня. Милиция выделила сотрудника в штатском охранять, ну и вот это, больше для спокойствия. Шизика поймали, а пистолет предложили оставить. На память и на всякий случай. Вдруг сбежит. Я сразу не предупредила тебя, извини. Получается, подвергаю тебя опасности.
- Меня опасности? Да ладно... А как же в войну? Разрешение хоть дали, а то милиция найдет...
- Они все нас знают. Мы всегда на десятое ноября выступаем. Начальство УВД просто без ума.
- "Если где-то человек попал в беду, мы поможем, мы все время на посту..."
- Не слышала. Довоенная?
- Лет тридцать назад слышал.
- Мы обычно выступаем во втором отделении, идем на "бис". Про службу номера в первом отделении, во втором идет лирика и юмористы. На этот раз готовим "Сумерки", те самые, васильевские, что все критики ругают - "И стоим с тобою рядом мы на пороге тьмы...".
- А как же программу утвердили, если ругают?
- Они сами просили! Зам начальника управления лично просил, нельзя ли разучить к празднику, люди просят! Знаешь, они у себя там любят душевные и сентиментальные вещи, которые хорошо петь в застолье. Наверное, потому что по службе имеют дело с человеческой грязью, вот и тянет к светлому и чистому. Как ты смотришь, если я приготовлю голубцы? Здесь наверняка у коменданта есть прокат мясорубок...
- И разрешение выдали?
- Не помню. Для меня хуже нет разбираться с бумажками... Да нас же все знают.
"Наивно все как-то... Неправдоподобно. Хотя кто бы это все говорил? Допустим, это и есть так. Тогда понятно, почему она так спокойно согласилась пойти к незнакомому человеку. И вообще вся наша встреча выглядит немного иначе. А где была сумочка, когда она была в душе? Не помню. Не помню... Не обратил внимания. И еще - она не ухлопала ни своего бывшего, ни соперницу. Не пришло в голову? Пистолет для нее существует только как защита от маньяка, а не вообще? Или она не допускает, что можно из-за этого... Или... Или она прекрасно владеет собой и расчетлива."
-...Фрол Романович Козлов и президент Франции Шарль Де Голль во время ялтинской встречи подписали соглашение о совместном производстве спасательных экранопланов вертикального взлета и посадки... - радиола перешло от музыки к новостям.
"Ладно, пусть Соня
- Вить, ты это слышал?
- Про студентов на баррикадах в Бухаресте?
- Да какие студенты? На телевизоры второго класса цены понизили! Теперь будет меньше трех тысяч. Они из блоков, теперь часть блоков начали делать в Китае.
- А наших рабочих куда, сократят?
- Ты чего? Там план увеличат!
"Черт, опять прокол..."
- Не, ну давно там, при Сталине, бывало такое.
- При Сталине телевизоры были с маленьким экраном, - ответила Соня голосом непогрешимого человека, и добавила: - Сейчас конец шестидесятых.
"А с другой стороны, если в УВД об этой пушке знает каждая собака, с чего тогда не предупредили меня? Или Соня как раз прикрытие? Тогда почему...Кстати, ни в одном из попаданий дамы не удивлялись, что у меня есть пестик."
...В комнате витал запах капусты и жареного лука. Вытяжка - это вытяжка, но кухня - это все-таки кухня.
Соня медленно надавила пальчиком на выключатель. Ее темный силуэт проявился на фоне незашторенного окна, как на фотопластинке; она подошла к Виктору и обняла его правой рукой за плечо. От капроновой блузки полетели мелкие искры. Виктор повернул ее к себе; она откинула назад голову и тогда он коснулся губами ее шеи у ворота. Соня хихикнула, чуть отстранившись левой рукой.
- Щекотно... Я немного волнуюсь, как перед премьерой. Я хотела показать тебе стриптиз в танце, соблазнить и покорить, поэтому и повела сюда... но здесь поняла, что это глупо. Мечтаю в жизни играть роль роковой красотки, а на самом деле мне очень нравится чувствовать себя слабой женщиной. Те, кто видят меня на людях, этого не знают. И ошибаются.
"Иннокентий не знал, и принял Соню за вампа. И Незнамова тоже не догадалась."
Соня откинула кровать, и села на край, опершись ладонью левой руки на одеяло; ее правая рука скользнула по ее груди, пальцы нащупали верхнюю пуговицу блузки, маленький шарик с частицей хрусталя, изображающей бриллиант. Вторую пуговицу ее пальцы покорили уже более привычно и уверенно. Так волнуются на приеме у врача, когда давно решились идти, но запах больницы и вид инструментов рождают инстинктивную боязнь.
Соня отняла левую ладонь от одеяла, и ее пальцы привычным движением расстегнули пряжку пояска, ослабив его давление на бока. Не делая паузы, она встала и потянула легкую ткань вверх, освобождаясь от своей невесомой брони, для глаз, от привычного вида в обществе. Руки, как в танце, взметнулись вверх, и свет уличного фонаря, разукрашенный переплетом ветвей облетевшего дерева, щекотал ей подмышки. В темноте хлопали вспышки микромолний, когда блузка проходила прическу; наэлектризованная комбинация с кружевами охватила силуэт, прилипнув к коже, словно бы девушка только что вышла их воды. Аккуратно, словно священнодействуя, Соня сложила блузку и повесила на спинку стула; ее руки снова поднялись взмахом крыльев, и пальцы стали вытаскивать невидимые заколки из прически. Тонкие куски черной проволоки легли на полке секретера рядом с сумочкой, в глубине которой покоился пистолет. Точка невозврата была пройдена.
- Помоги... - тихо прошептала она, повернувшись спиной.
Виктор нащупал за кружевами тонкую жестяную пластинку, которая своими крюковатыми пазами впивалась в ткань лифа, стягивая его тугим, давящим ободом. Обод раскрылся; девушка вытянула сдавшуюся ткань привычным движением, ее плечи чуть дрожали. Не удержавшись, Виктор протянул руки вперед, и его ладони наполнились. Из раскрывшегося рта Сони вылетел вздох, похожий на стон, она попыталась двинуться, но руки ее безвольно упали. Голова откинулась назад, и растрепавшиеся волосы скользнули по лицу Виктора.