Олег Измеров – Стройки Империи (страница 105)

- Лена, ваше поколение сотворило чудо. В ваши лица, запечатленные камерой, будут вглядываться, как в полотна художников эпохи Возрождения. И говорить: "Господи, какую страну..."

Он запнулся, Следующим словом должно было стать "...прогадили".

Лена поняла по-своему.

- Вы идеализируете нас, потому что мы молодые. Молодые, молодежь, молодым дорога... Молодым нет преград, молодые хозяева земли. Капица как-то по телевизору рассказывал про холодное пламя. Наше поколение - это холодное пламя. Оно строит новые города. Но не порыву, а по точному расчету, математически выверяя, где будет завод, где клуб, сколько детей родится, на сколько мест ясли и школа, сколько шагов делает человек из дома на краю микрорайона до булочной. Мы избавились от пороков Запада - бездумного романтизма, наивного идеализма и бесплодного инфантилизма. Мы больше не верим в идеалы. Мы рассчитываем их на ЭВМ и чертим по лекалам. А вы верите в идеалы?

- Ну, если я вас идеализирую - наверное, верю?

Пропуска у них не спрашивали - Виктор, видимо, проходил по фейс-контролю.

- Я думала, у вас куча неразобранных вещей, поэтому стесняетесь отмечать у себя, - сказала Лена, оглядывая гостиную. Она оказалась в длинном бежевом свитере с закатанными ниже локтя рукавами, на три четверти прикрывавшем темнокоричневое платье длины этак шестьдесят шестого года. На демонстрацию в ноябре вполне практично.

- У меня почти нет вещей, - ответил Виктор. - Нечего разбирать.

- А там у вас что? - кивнула Лена на вторую дверь.

- Кабинет. Только там тоже никаких бумаг. Проходите.

Лена слегка скользнула глазом по письменному столу - видимо, инженерный калькулятор не был для нее новинкой, - и подошла к фотографиям на стене, внимательно их изучая.

- Вы имеете какое-то отношение к этому? - спросила она.

- Никакого. Я конструктор бытовой техники.

- Понятно... Скажите, а у нас скоро полетят на Марс?

- Если войны не будет.

- Не хочу о войне... Идемте разберем покупки. Вы, наверное, тоже сегодня не обедали?

На кухне Лена, не обращая внимания на протесты Виктора ("Вы же гостья!") тут же надела халат и налила в кастрюлю воды чистить картошку.

- Не могу видеть, когда мужчины толсто кожуру срезают. Лучше доставайте продукты, тарелки, ставьте чайник. У вас есть кофеварка?

- А кто его знает, чего здесь есть.

- У конструкторов бытовой техники всегда есть кофеварка.

- Елена Васильевна, а вдруг я не конструктор? Может, я жулик и снимаю эту квартиру по блату.

Лена усмехнулась.

- В госкомовских домах не бывает жуликов. И по блату сюда просто не пустят.

В приемной вдруг зазвучал гонг. Обычный звонок брежневской эпохи - "Бимм-боммм!". Такие все ставили на замену обычных трещалок.

Лена вдруг вздрогнула, и в ее больших карих глазах отразился страх.

"Здесь боятся внезапного звонка в дверь? Что-то не слышал о недавних репрессиях. Или это возможно в госкомовских домах?"

28. Они убили Кенни.

- С праздником! А мы к вам. Решили зайти, посмотреть, как на новом месте.

В дверях стояли Павел Ойвович, его спутник Коля и две дамы.

"Вот и прекрасно", подумал Виктор. "Будет легкий культурный корпоративчик с разговорами."

- Проходите, проходите! - воскликнул он. - А это Елена Васильевна, давняя знакомая.

Лена робко выглянула из-за двери, вытирая руки.

- Просто Лена. Мы познакомились несколько минут назад на улице.

- Фантастика, - произнес Коля. Несмотря на восточную внешность, по русски он говорил совершенно чисто. - Позвольте представится, Николай Степанович, это моя жена Люся. Коллеги Виктора Сергеевича.

- Меня зовите просто Пашей, - улыбнулся Павел Ойвович, снимая пальто со своей дамы. - Нюш, а тебя как представить?

- Представь меня в белом платье от Диор на берегу Сены. Меньше, чем на "Анна Николаевна", не согласна... Шучу, можно просто Нюша. Сейчас все на кухню, распределяем обязанности. Я в кулинарии взяла заливное в жестяных тарелочках, надо выложить в первую очередь, чтобы не развалилось. Паша, помоги Виктору Сергеевичу раздвинуть стол.

- Не нагружайтесь, - шепнул Виктору Павел Ойвович. - Поищите лучше какую-нибудь музыку.

Первое, что попалось под руку Виктору - это новенький диск "Дождь и слезы" Поля Мориа. Черный круг пластинки завертелся; Виктор опустил иглу, и в комнату нежным водопадом хлынули звуки "Alouette", шедевра, известного нескольким поколениям советских людей по заставке передачи "В мире животных".

Квартира наполнилась суетой; казалось, здесь собираются не шесть человек, а целых двадцать.

- Подождите с картошкой. У меня в сумке кастрюля тушеной картошки, на гарнир только разогреть.

- А с чем горячее...

- А у меня как раз котлеты. Делаем нарезку колбасы и салаты. Николай! Вот тебе консервы, открываете, выкладываете. Виктор Сергеевич! Держите полотенце, будете вытирать тарелки и фужеры.

- Тут машина есть...

- Машина потом, сейчас просто ополоснуть, а то они в серванте запылились.

На стол легла свежая клетчатая скатерть. Краем глаза Виктор следил за Леной: ее захватил этот праздничный водоворот, он что-то резала, с кем-то спорила насчет блюд и улыбалась.

- Да наши мужчины самые идеальные! - воскликнула Люся в ответ на чью-то реплику. - У всех в праздник говорят о работе и международной политике. У нас - о новой выставке в Манеже или премьере в Ленкоме.

- Лена, а вы ходите на лыжах? - спросила Анна Николаевна.

- Когда-то бегала. На электричке на выходные ездила, сейчас некогда.

- Когда дали два выходных, мы стали выезжать по субботам на турбазу. Сосны, домики, шашлык, места красивые. Виктор Сергеевич, как вы насчет лыж?

- Я-за. Когда снег нормальный будет.

- Не, ну конечно, ну конечно!

- Большое спасибо, - шепнул Виктор Павлу Ойвовичу, когда они вышли в гостиную, выставляя на стол нарезку.

- Вам спасибо. Кто еще может провести праздник с человеком из будущего?

- Подруга Лены, которую внезапно вызвали на работу в этот праздник - не может.

- Она получит путевку на турпоезд, летом. Такие двухэтажные вагоны с куполом, пейзажи смотреть. Если войны не будет. А если будет - все это окажется такими мелочами... Так, что там у нас в баре?

За откидной полированной дверцей оказалась бутылка "Наири", с этикеткой цветов шоколада и золота, и грузинские вина - белое "Гурджаани" и красное "Мукузани" с медальками. Найденный там же ликер и графинчик "Столичной" решили не ставить.

- Девиз времени - не напиваться, а наслаждаться жизнью с бокалом в руке! - прокомментировал Павел Ойвович. Кстати, вы знаете, что у нас сокращается объем продаж ординарных портвейнов и полностью прекращен выпуск местных крепленых вин? Только сидры. Потребление алкоголя снижено до уровня одна тысяча девятисотого года. Вчера в новостях передавали.

- Как же вы жить-то будете?

- А как вы живете? По данным, не склонны.

- Ну так... Революция, гражданская война, сухой закон?

- Это который до рыковки? - усмехнулся Павел Ойвович.

- До нее. Воспетой Булгаковым.

- Сейчас на "Ленфильме" как раз снимают "Собачье сердце".

- Да ну???

Виктор, в принципе, ожидал, что здесь, в этой реальности, вполне могут перенести на экран "Бег", "Белую гвардию" или даже "Ивана Васильевича", но только не эту культовую вещь перестройки.