Олег Измеров – Стройки Империи (страница 106)
- Новое прочтение молодого режиссера Станислава Говорухина. Преображенский и Борменталь несут идеи нарождающегося фашизма, творцы сверхидеи, одержимые попытками создать высшую расу, Шариков - что-то вроде Тарзана или Пятницы, наивный дикарь, попавший в западную цивилизацию. Вся история будет показана как забава пресыщенного садиста, поставившего себя над обществом. Политически очень актуально. И вообще, съемки курирует наше ведомство. Булгаков писал талантливо, и лучше дать молодежи нашу трактовку, чем она будет искать текст в самиздате. Ученые доказали, что большая часть людей, видевших экранизацию, не читает книгу... Подождите, у меня с собой ножик со штопором.
Следующий альбом Поля Мориа назывался по русски "Любовь печальна" и начинался с "Дилайлы"
- О, эту я знаю. Ла-ла-лай, Дидлайла! - пропела Анна Николаевна, ставя на стол селедочницу.
- Дилайла, - машинально поправил Виктор.
- Ее Мулявин по телевизору поет, ансамбль белорусский такой есть - "Лявоны". "Я-а умираю в холодном сияньи луны!" - пропела она. - И этот, из зарубежных, Том Джонс. А вы, говорят, специалист по ихней эстраде?
- Немного.
- Говорят, вы там какой-то новый танец изобрели? Нас научите?
- Обязательно научу. Там еще не все проработано.
- Опята сюда. Это я сама солила! Урожай этого года.
- А мне недавно говорили, в моду могут опять войти старые танцы, - сказала Лена, ставя на стол блюдо с горкой бутербродов со шпротами. - И называется это "ретро". Как вы думаете?
"Блин, опять цитата из "Июльского дождя"", подумал Виктор. "Правда, неточная. А, может, это все-таки знак? Лена знает, где точка перехода... или укажет... Такое впечатление, что я не знаю самого главного, а все или почти все молчат и не договаривают."
- Обязательно войдут, - ответил он. - Рок-н-ролл, например.
Лена прыснула от смеха, приняв его слова за шутку. Начинало смеркаться, и он щелкнул обоими выключателями люстры. На него посмотрели с удивлением.
- Так светло же еще, - заметила Люся.
- Так ведь праздник... - Виктор замялся, пытаясь не расшифроваться перед Леной. - Такое счастье, что люди уже четверть века встречают его без затемнения!
- Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить...
"С произведениями искусства все понятно", подумал Виктор. "Там, где вмешивается государство или влияет политика, начинает меняться. Солженицын пишет позитивный "Архипелаг", Огурцов оказывается из КВЧ. А "Дилайла", она как была, так и есть."
- Так, все, садимся, садимся! Мужчины, открывайте бокалы, наливайте бутылки! Тьфу, открывайте пробки, наливайте бокалы!
- Кому чего?
- Полагаю, выражу общее мнение, всем мужчинам по коньячку. Такой день... Но - немного, немного!
- Только сообщающиеся сосуды расширить, и все! Кто из дам тоже будет? Марочный.
- Нет-нет, только вино. Говорят, коньяк клопами пахнет.
- Это домыслы вражеской пропаганды. Но желание дамы - закон!
- Люся, что тебе положить?
- Виктор Сергеевич, вы как-нибудь к нам в Душанбе загляните, - подмигнул Коля. - Такой потрясающий город стал - удивитесь. Большие дома, сады, фонтаны... Город будущего. Москвичи приезжают на стройке зарабатывать.
"Москвичи едут к таджикам зарабатывать на стройках. Я брежу. Хотя... Хлопок - стратегическое сырье. Особенно если еще и в Китай экспортировать."
- Внимание! - Павел Ойвович постучал вилкой по бутылке и поднялся из-за стола. - Первый бокал всегда положено поднимать за кого? Правильно, за виновника торжества. За имениннника. В этот день родился новый мир. Виктор Сергеевич, кстати, родился не сегодня, но в этом году. Виктор Сергеевич, если не секрет, а вы какого происхождения?
- Из крестьян. Середняков. Потом - из путевых рабочих.
- А Николай из какого сословия?
- Мой дед и дед моего деда были дехкане. Бедно жили. В девятьсот втором году бунтовали даже, совсем есть нечего было. Отец красным командиром стал.
- Людмила у нас откуда?
- С Екатеринбурга. У нас династия металлургов. Рабочим по три-четыре месяца не платили зарплату, оттого и поднялись. А до того везде пьянство было и воровство.
- А мои с Бессарабии родом, - улыбнулась Анна Николаевна. - Дед гончаром был, золотые руки. Только кроме рук, другого золота в доме не заводилось.
- А вы, Елена Васильевна?
- А мы питерские. Дед на Обуховском заводе работал, его чуть не зарубили, когда стачка была. Со шрамом потом ходил, шашкой лицо задело.
- Ну вот... А мои, как теперь, говорят, предки, батрачили на помещика. Так вот, к чему я это. Выходит, мы здесь собрались, в новом современном доме, в отдельной квартире с цветным телевизором, образованные люди, ходящие в театр и смотрящие балет, исключительно благодаря виновнику торжества, Октябрьской революции. Так выпьем за то, чтобы еще ей прожить столько же и больше!
"Великолепный конец истории, как в советском кино. Праздничный стол, тост за страну, потом споют что-то хорошее и радостное. Так может, это все? А вдруг рядом, в соседней комнате, на лестничной клетке, точка перехода? Я вроде как все сделал, что они задумывали..."
- Виктор Сергеевич, второй тост!
"Так, а что ж говорить-то на этом корпоративе? За Сталина вроде как уже не принято... За партию? И ей, родимой, тоже тут не напрягают. Надо сказать, что-то важное, главное..."
- Товарищи, я не готовился, потому не в стихах будет... Я хочу поднять тост за родителей именинника. За наш народ. Сколько его не били, сколько не втаптывали в землю, а он все равно подымался, побеждал и строил новую жизнь лучше прежнего. Не верьте тем, кто скажет, что у нас плохой народ, и что его надо переделывать под западные стандарты. Они хотят забрать нашу землю и сделать нас рабами. Не верьте тем, кто скажет, что наш народ совершил преступление, забрав в свои руки все богатства страны, и что теперь наш народ должен каяться и покорно вернуться к многовековым традициям. Может, что-то и совершил наш народ по неграмотности и отсутствию опыта, но он все искупил кровью, спасши человечество от фашизма, и ни у одной страны мира не хватит денег, чтобы расплатиться за это спасение. Я поднимаю тост за тех, кто защищает нашу землю от врагов. Я поднимаю тост за всех, кто трудом своим делает нашу жизнь богаче и краше. Я поднимаю тост за наших женщин, которые растят продолжение нашей жизни, нашей страны. Я подымаю наш тост за родителей именинника, и пусть им всегда хватит мудрости, чтобы не дать ему пропасть в нашем безжалостном мире!
- Хороший тост...
- Виктор Сергеевич, запишите мне его, пригодится для банкета.
- Нюш, я запомнил, потом продиктую. У меня память хорошая.
- Отличные грибки!
- Оливье передайте там, кому не хватает, на тот край...
Третий тост был печальным. За всех, кого нет рядом. Отблески ламп тихо играли в гранях дятьковской рюмки, и Виктору внезапно вспомнились все, кто был с ним в этих путешествиях по времени. Охрана лаборатории номер 6-б, мужики, которые погибли, защищая его в не нашем пятьдесят восьмом. Сопровождение в тридцать восьмом, все, кто остались лежать на старой дамбе моста у вокзала. Ленин и Крупская в восемнадцатом. Если бы он тогда знал... Если бы знал...
- Давайте я пустые тарелки соберу, и принесу горячее, - сказала Лена.
- Я помогу, - Виктор начал приподыматься, но Лена жестом осадила его.
- Сидите, я справлюсь. Я ближе к кухне.
"Вот и наступает финал. Красивый, праздничный финал. Я успел сказать прощальное слово".
За стеной на кухне мурлыкал приемник. Видимо, забыли выключить.
- Виктор Сергеевич, а... - сидевшая рядом Люся замолчала на полуслове, уставившись куда-то в сторону прихожей. Виктор повернул голову.
У дверей в кухню стояла Лена. Без горячего, с каким-то растерянным лицом.
- Они убили Кенни, - произнесла она упавшим голосом.
- Кого? - машинально переспросил Виктор.
В комнате повисла гнетущая тишина.
- Только что передали, - наконец выговорила Лена, - убили Кеннеди.
"Как же у них теперь выборы?" - мелькнула и тут же погасла мысль у Виктора.
"Какая разница", подумал он через секунду. "Остается Уоллес. Корин говорил - "Наша задача - его остановить". Выходит, не остановили. Выходит, ядерная война..."
29. Первый удар.
-Спокойно, товарищ, спокойно... - пропел Павел Ойвович, - Коля, включи здесь, ты ближе к приемнику.
Щелкнула клавиша. "Рапсодия" пошипела на УКВ, выплюнула обрывок музыкальной фразы, и поймала обрывок фразы дикторши.
-...по соообщениям агентства Ассошиэйтед Пресс, персональный самолет президента США "Стратолайнер", на борту которого находился президент СЩА Джон Кеннеди с супругой и ряд других официальных лиц, совершал полет над малонаселенными районами штата Невада в сопровождении истребителей. В три часа сорок минут по местному времени учебный реактивный самолет "Цессна", принадлежавший частному владельцу и совершавший полет в том же районе, внезапно изменил курс и, не реагируя на предупреждения диспетчера, предпринял сближение с самолетом президента. Сопровождавшие самолет истребители, после предупреждения предприняли попытку сбить нарушителя, после чего связь с ними и самолетом президента США прекратилась...
"Теракт... или инсценировка теракта. Джи-Эф-Кей, небось, в связи с обострением в бронированом членовозе ездил. А тут и новый Освальд до ареста не доживет..."
- ...В указанном районе, - продолжала дикторша, - наземными наблюдателями была замечена яркая вспышка и огненный шар, а также значительное повышение уровня радиации. Командование воздушно-космической обороны Северной Америки заявило о том, что в районе происшествия не было замечено в воздухе других объектов, включая ракеты или неопознанные цели. Необъяснимая вспышка в атмосфере и потоки ионизирующего излучения также были замечены экипажем космической станции "Заря-1". Специалисты выдвинули предположения, что в районе катастрофы произошел ядерный взрыв мощностью порядка одной килотонны в тротиловом эквиваленте...