Олег Измеров – Стройки Империи (страница 100)

- Ты не спишь? - Габи бросилась к Виктору, казалось, пытаясь удержать его в постели. - Боже, кажется, началась война! Ты ведь не бросишь меня, нет?

- Подожди, - Виктор отстранил девушку и прибавил громкость.

-...Десантно-транспортные самолеты противника были уничтожены в воздухе. По имеющимся данным, к настоящему моменту вся территория Республики Чехословакия освобождена от вторгшихся частей бундесвера. Руководство СССР направило германской стороне заявление, в котором сделало резкое предупреждение...

- Пока это тянет на пограничный военный конфликт.

- Да? Думаешь, это не... не начало войны?

- ...и дадут сокрушительный отпор подобным нарушениям! - завершил Левитан. Экстренное сообщение кончилось, и дикторы перешли к обычному перечислению результаты предпраздничной трудовой вахты и событий культурной жизни. После прогноза погоды вещание разродилось радостным маршем - "Мы, коммунисты, правдой сильны своей..."

- Может, это попытка путча и провокация каких-нибудь неонацистов, - задумчиво произнес Виктор, - разберутся. Кстати, с легким паром!

- Что? Ах, да. Ты хочешь принять душ? Там есть еще одно полотенце и мочалка. Я пользовалась своими, нам это рекомендовали перед поездкой.

"Будем надеяться, что она не станет стрелять через дверь. У нее была возможность раньше, как и обыскать мои вещи. И вообще это все какой-то бред. Почему немцы полезли, если путч провалился? Творится что-то неестественное, прямо как в старом эфэргешном фильме, . "Представьте, привидения бывают в наши дни, бывают в наши дни, бывают в наши дни." Кошмарные времена в Шпессарте..."

Когда Виктор вышел из душа, небо уже начало светлеть. Габи убрала постельное белье, сложила диван и оделась; теперь на ней было серое клетчатое платье с широким поясом, темная блузка с высоким воротом и черные чулки. Вещи Виктора были аккуратно сложены на стуле. Мурлыкал телевизор.

- Мне удалось поймать Би-Би-Си, его меньше глушат, - грустно сказала она. - Фон Тадден заявил, что чехословацкое правительство отравило протестующих, и поэтому германский народ пришел на помощь чехословацкому, чтобы помешать расправе над мирными людьми. Кеннеди тоже осудил чешское правительство и обещал, что если советско-китайский блок используется ситуацией для захвата чужих территорий, он окажет Федеративной республике военную помощь... Виктор, мне страшно. Даже самые храбрые люди не могут привыкнуть к войне.

Она подошла к нему и положила голову на грудь.

- Ты же гражданское лицо, - ответил Виктор, - наверное, вас вывезут через какую-нибудь нейтральную страну. Когда конфликт закончится, мы сможем снова встретиться. Ты же видишь, что идет по телевизору?

- Что? Какой-то фильм, там солдаты...

- "Армия Трясогузки", детский. Если бы начались масштабные действия, пустили бы что-то посерьезнее. Ты звонила своему шефу?

- Да. Он не может связаться с посольством, там занято. И еще он просил, если к обеду ситуация не прояснится, выехать в Москву и добраться до посольства. Ты сможешь мне помочь?

- Если за мной не придут и если выезд не перекрыт. Лучше не допускать нарушений режима. Мне никто не звонил? Я предупредил администратора, что задержусь в твоем номере.

- Никто.

- Значит, я пока не нужен.

- Ты произнес это так спокойно... Знаешь, я бы хотела остаться с тобой в России. Даже просто любовницей. Меня возбуждает чувство тревоги. Я могла бы работать переводчицей, на них большой спрос во время войны...

"Надо как-то связаться со своими, узнать, что делать, а для этого выбраться из номера", подумал Виктор.

- Ты не помнишь, с какого времени здесь столовые?

- Что? - Габи не понимающе уставилась на него.

- Столовые. Пока деньги здесь что-то значат, надо позавтракать.

- Кафе внизу круглосуточно. Ученые - беспорядочный народ. Я закажу в номер.

- Полагаю, лучше пройтись, чтобы не создавать впечатления, что мы прячемся. Кроме того, если ты со мной рядом, сразу будет видно, что ты не русофобка. Может, ты вообще из антифашистов.

- Я поняла. Только немного погоди, я сделаю прическу. Как ты думаешь, эта одежда подходит?

- Нормально. Звезду на пилотку цеплять не надо. А я пока заскочу в свой номер. У меня там зубная щетка. Привычка, - и он развел руками.

В вестибюле было умиротворяюще тихо, и в честь праздника на стойке администратора появился букет красных гвоздик и красивый постер с "Авророй". Администраторша его поздравила; не было похоже, чтобы трагические события в Европе как-то повлияли на привычный ход жизни.

- Кафе в праздник работает? - осведомился он.

- Оно всегда работает. Сегодня туда привезли парфе, можете угостить даму.

- Обязательно. Надо показать, что мы за мир и счастье всех народов.

Узкий закуток его номера сегодня казался необычайно уютным. Виктор подошел к телефону.

"Так, а куда звонить? Они же не дали номера для связи. Пойду спрошу на вахте."

Он уже повернулся к двери, как за его спиной затрещал звонок; Виктор бросился к столу и схватил трубку.

- Виктор Сергеевич? - услышал он голос Лехтонена.

- Я слушаю.

- Вы не могли бы вернуться в номер госпожи Лауфер?

- Сейчас. Только кое-что заберу.

- Хорошо. По возможности оставайтесь в ее обществе.

- Какие будут вводные в связи с... вот этим всем?

- Никаких. Ориентируйтесь по обстановке.

- А как вам позвонить, если что?

- Вы не должны нам звонить. Так надо.

- А если что-то случится?

В трубке послышались шорохи, наступила пауза. Наконец, знакомый голос произнес:

- Никто толком не знает, что случится в следующие часы.

25. Выстрел в спину.

Габи стояла у окна с расческой в руке и смотрела наружу, на площадь, где трактор "Беларусь" со щетками и бульдозером сгонял остатки снега перед демонстрацией.

- Ты готова?

Она медленно повернула лицо. Губы сложились в кривую усмешку.

- Выстрела в спину не ожидает никто, - устало произнесла она. - Ваш Высоцкий был прав. Никто не ожидает выстрела в спину...

- Что-то случилось?

- Конрад исчез.

- Кто?

- Конрад, профессор. Я не могла до него дозвониться, позвонила администратору. Мне сказали, что господин профессор ушел из гостиницы с портфелем. Его случайно видела горничная, идущая на смену; он шел к лесу, там есть тропа на железнодорожную станцию. Ушел давно, сразу после моего звонка.

- Ладно, без него разберемся. Сейчас не сорок восьмой, открытость, в стране куча иностранцев.

Габи криво усмежнулась.

- Ты ничего не знаешь обо мне, мой милый. Совсем ничего... После развода у меня были денежные затруднения. Я связалась с одним коммивояжером... в общем, меня арестовали в Швеции за контрабанду наркотиков, которые оказались в образцах игрушек. И тут со мной встретился один господин, который предложил замять дело, если я соглашусь подписать бумаги о сотрудничестве с американской разведкой. Ты не удивлен, милый?

"А вот этого не мог ожидать даже Штирлиц"

- Удивлен тем, что ты это рассказываешь.

- Мне уже все равно, - протянула Габи. - Конрад не генетик. Он психолог. Это была программа американцев по развитию интуиции для разведки. Я оказалась лучшим подопытным кроликом. Но методы надо проверять в боевой обстановке и меня привезли сюда. Сначала надо было просто играть секретаршу и переводчика. Нас здесь было трое - Конрад, Жан-Луи и я.

- Дане работает на ЦРУ?

- Его отец сотрудничал с немцами и был убит "маки". Азарт, любовь к деньгам и женщинам в конце концов привели его к нам. А теперь Дане больше нет. Он же говорил тебе, что едет посмотреть парад. Жана-Луи Дане больше нет, есть человек с другим паспортом и с другой фамилией. Дане помог нам сойтись и теперь должен исчезнуть. Я понимала, что это ловушка, что тебя специально посадили за наш стол и оставили без присмотра агентов. Но отказаться было нельзя. От меня требовалось выяснить, действительно ли ты из другого времени.

- Ты выяснила?