Олег Ивик – Мифозои. История и биология мифических животных (страница 9)

Сотня голов поднималась ужасного змея-дракона. В воздухе темные жала мелькали. Глаза под бровями Пламенем ярким горели на главах змеиных огромных. Взглянет любой головою – и пламя из глаз ее брызнет. Глотки же всех этих страшных голов голоса испускали Невыразимые, самые разные: то раздавался Голос, понятный бессмертным богам, а за этим как будто Яростный бык многомощный ревел оглушительным ревом; То вдруг рыканье льва доносилось, бесстрашного духом, То, к удивлению, стая собак заливалася лаем, Или же свист вырывался, в горах отдаваяся эхом[78].

А Нонн приписывает змеям, входившим в состав тела Тифона, не только голоса, но и головы разнообразных зверей:

…Рои он глоток тяжкоревущих Выставил, и завопили все криком, лишь зверю приличным, Ибо змеиные кольца тел извивались над пастью Леопардов, лизали ужасные львиные гривы, Свившись в клубок, оплетали бычьи рогатые морды Сдвоенными хвостами; с слюною вепрей смешавшись, Яд источался из пастей, летя с языков острожалых![79]

Рождение такого чудовища Геей не вызывает особого удивления. Но интересно, что в гимне «К Аполлону Пифийскому»[80] матерью Тифона названа не кто иная, как Гера – почтенная и добродетельная супруга Зевса. Гера разгневалась на мужа за то, что он без ее участия родил Афину (как известно, Зевс проглотил свою первую супругу, Метиду-Премудрость, после чего их дочь, Афина, вышла на свет из головы своего отца). Оскорбленная Гера, узнав об этом событии, заявила:

Ныне, однако, и я постараюся, как бы дитя мне, Не опозоривши наших с тобою священных постелей, На свет родить, чтоб блистало оно между всеми богами. Больше к тебе на постель не приду. От тебя в отдаленье Буду я с этой поры меж бессмертных богов находиться.

Надежды Геры на то, что грядущее дитя будет «блистать между богами», трудно счесть обоснованными. В попытке родить без участия мужа Гера возложила ладонь на землю и обратилась с мольбой к «Земле и широкому Небу», а также к «богам-Титанам, вкруг Тартара в глуби подземной жизнь проводящим». Древние хтонические силы услышали просьбу обиженной богини, но поняли ее по-своему, в результате чего Гера забеременела и в положенный срок разрешилась младенцем устрашающим, но не самым блестящим:

После ж того, как и дней и ночей завершилось теченье, Год свой закончил положенный круг и пора наступила, Сын у нее родился – ни богам не подобный, ни смертным, Страшный, свирепый Тифаон, для смертных погибель и ужас[81].

Гера не стала кормить новорожденного и отдала его «на вскормление» другому чудовищу, Пифону.

Пифон стоит того, чтобы сказать о нем отдельно. Это дракон, точнее гигантский змей, порожденный Геей-Землей. Греки эти два понятия не слишком различали, их драконы большей частью были бескрылы (хотя существовали и крылатые) и отличались от обычных змей в основном размерами, повадками и разного рода сверхъестественными качествами.

Овидий в «Метаморфозах» уверяет, что зародился Пифон, подобно многим другим существам, от сырости. Знаменитый римлянин считал, что сочетание сырости и жара способствует самозарождению (в чем легко убедиться, перевернув нагретый на солнце камень и обнаружив кишащую под ним жизнь). Аналогично, без участия отца и помимо воли матери, и был рожден чудовищный Пифон:

Так, лишь потоп миновал, и земля, покрытая тиной, Зноем небесных лучей насквозь глубоко прогрелась, Множество всяких пород создала – отчасти вернула Прежние виды она, сотворила и новые дивы. И не хотела, но все ж, о огромный Пифон, породила Также тебя, и для новых людей ты, змей неизвестный, Ужасом стал: занимал ведь чуть ли не целую гору![82]

Столь сомнительное происхождение не помешало Пифону занять достаточно почетную должность. Согласно Павсанию, Гея-Земля поставила дракона сторожем дельфийского святилища, известного своими знаменитыми оракулами. А Гигин[83] в «Мифах» утверждает даже, что сам Пифон и занимался здесь прорицаниями. Но его жреческая карьера длилась недолго: Аполлон застрелил дракона из лука, после чего учредил в его честь знаменитые «Пифийские игры». Овидий пишет:

Бог, напрягающий лук, – он ранее это оружье Против лишь ланей одних направлял да коз быстроногих, – Тысячу выпустив стрел и почти что колчан свой исчерпав, Смерти предал его, и яд из ран заструился. И чтобы славы о том не разрушило время, старея, Установил он тогда состязанья, священные игры, – Звали Пифийскими их по имени павшего змея. Ежели юноша там побеждал в борьбе, или в беге, Или в ристанье, за то получал он дубовые листья…[84]

Павсаний добавляет, что в убийстве Пифона принимала участие и сестра Аполлона Артемида. Это представляется вполне резонным, ведь Пифон провинился перед обоими божественными близнецами. Гигин в «Мифах» пишет (правда, заменяя имена греческих богов на имена богов римских), что богиня Гера приревновала своего мужа Зевса к титаниде Лето. Основания для ревности у Геры действительно были: Лето оказалась беременной от царя богов. Законная супруга решила помешать родам и «сделала, чтобы Латона[85] рожала там, куда не доходит солнце». Что же касается Пифона, то он стал на сторону обманутой жены и проявил в этом деле личную инициативу: «Когда Пифон узнал, что Латона беременна от Юпитера[86], он стал преследовать ее, чтоб убить»[87]. История завершилась благополучно, и Лето, несмотря на все препятствия, разрешилась двумя здоровыми близнецами – Аполлоном и Артемидой. Но ее дети запомнили зло, причиненное матери, и, когда подросли, расстреляли незадачливого ревнителя нравов из луков. В уже упоминавшемся гимне «К Аполлону Пифийскому» утверждается, что Пифон провинился не только преследованием бедной Лето, но и разбоем и грабежами. Автор так описывает чудовище:

Дикое чудище, жирный, огромный, который немало Людям беды причинил на земле, – причинил и самим им, И легконогим овечьим стадам, – бедоносец кровавый. ‹…› День роковой наступал для того, кто с драконом встречался, Но поразил наконец-то стрелою его многомощной Царь Аполлон-дальновержец. Терзаемый болью жестокой, Тяжко хрипя и вздыхая, по черной земле он катался. Шум поднялся несказанный, безмерный. А он, извиваясь, По лесу ползал туда и сюда. Наконец кровожадный Дух испустил он. И, ставши над ним, Аполлон похвалялся: «Здесь ты теперь изгнивай, на земле, воскормляющей смертных! Больше, живя, ты не будешь свирепою пагубой людям!»

Гелиос довершил начатое Аполлоном дело и «в гниль превратил его силой своею святою»[88]. От слова «сгнаиваю» (греч. «пифо»), согласно гимну, и произошло имя Пифон (как звали дракона раньше, авторам настоящей книги неизвестно).