Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 31)
Второй сферой римской жизни, тесно связанной с человеческими жертвоприношениями, были гладиаторские игры. Можно только удивляться тому, что римляне, которые в вопросе о жертвоприношениях еще со времен царя Нумы старались проявлять гуманность и даже запрещали кровавые ритуалы у подвластных им народов, начиная с конца III века до н. э. становятся страстными поклонниками жестокого зрелища. Конечно, увлечение римской толпы цирком не имело прямого отношения к ритуалу. И когда должностные лица Республики, а позднее – императоры устраивали для народа зрелища, необыкновенные как по пышности, так и по количеству пролитой крови, это было не столько богослужением, сколько желанием подкупить чернь. Но тем не менее и по своему происхождению, и по официально объявленным целям гладиаторские игры являлись именно жертвоприношением. Происходили они от этрусских погребальных игр.
Этруски населяли северо-запад Апеннинского полуострова еще до основания Рима; их культура оказала на римскую огромное влияние. В этой культуре немалое место занимали человеческие жертвоприношения, в том числе погребальные. Археологи, исследовавшие кладбища этрусков, обратили внимание на то, что рядом с урной, содержащей пепел, обычно оказывались захоронены останки одного или двух человек, чаще женщин. Ученые высказали предположение, что этим людям кремация не полагалась, они находились в рабстве у покойного и их принесли ему в жертву. При раскопках древнейшего некрополя Рима были обнаружены аналогичные захоронения, и это позволяет думать, что римляне в первые годы существования города использовали этрусский погребальный ритуал. Кстати, не случайно Тарквиний Гордый – царь, восстановивший в Риме (к счастью, ненадолго) жертвоприношения детей, – происходил из этрусского рода.
Известен этрусский барельеф III–II веков до н. э. со сценой жертвоприношения, видимо погребального. На нем изображены два юноши, один из них коленопреклоненный. Позади стоят два жреца с поднятыми кинжалами. Тут же находятся прислужники с разнообразным инвентарем, в том числе с лестницей, которая употреблялась в обряде кремации. Конечно, барельеф повествовал не о современных его автору событиях, а о достаточно далеком прошлом Этрурии.
Сохранилась этрусская фреска, известная как «Игры Персу». На фреске собака терзает человека, который пытается отбиваться от нее дубинкой. На голову жертвы надет мешок, а руки и ноги спутаны веревками, концы которых держит в руках человек в маске с надписью «Phersu». На ногах жертвы уже видны кровавые раны…
Вообще, сцены жертвоприношений и погребальных игр – распространенная тема в изобразительном искусстве этрусков. Бои были, видимо, очень приняты на этрусских тризнах. Римляне в течение многих лет игнорировали этот обычай. Первое сражение гладиаторов состоялось в Вечном городе в 264 году до н. э. на Бычьем рынке – его устроили в честь покойного отца сыновья некоего Децима Юния Брута Перы. Бились три пары гладиаторов. Сначала обычай не прижился – следующие игры состоялись только спустя полвека в память Марка Эмилия Лепида. Их организовали трое сыновей умершего, но теперь игры состоялись уже на Форуме, продолжались три дня и на них выступили 22 пары гладиаторов. Действо это не имело тогда прямого отношения к развлечениям, оно так и называлось ludi funebres – «игры погребальные». Появилось у них и другое название – munus, что означает «долг, обязанность».
Игры рассматривались наследниками как последний долг памяти покойного, их устраивали обычно на девятый день после похорон. В этот день родственники приносили на могилу скромное угощение: яйца, чечевицу, соль, бобы. Потом устраивали поминальный обед. Богатые и знатные римляне считали долгом организовать в этот день публичное угощение. Те, кто мог себе это позволить, сопровождали поминки боем гладиаторов. Поначалу устройство боев оставалось частным делом наследников, и только в 105 году до н. э. были введены, кроме того, еще и государственные игры. Об их устройстве заботились магистраты, и обычно они посвящались каким-нибудь знаменательным событиям или религиозным праздникам. Но и погребальные игры не прекратились. Так, Гай Юлий Цезарь дал гладиаторские бои в память своего отца. Им же были впервые в римской истории устроены бои на поминках женщины – его дочери Юлии.
В 186 году до н. э. к сражению гладиаторских пар впервые присоединили травлю диких зверей. Поначалу звери «сражались» против специально обученных гладиаторов – венаторов (буквально – «охотников»), а затем и друг с другом. А вскоре, в 167 году до н. э., римский политик и военачальник Луций Эмилий Павел после победы над Персеем Македонским приказал растоптать перебежчиков и дезертиров слонами. Так появилась традиция отдавать преступников на растерзание диким зверям. Кроме того, уже в имперские времена одна из гладиаторских школ, которые во множестве возникали по всей стране, готовила исключительно венаторов; школа носила идиллическое название «Утренняя».
Скоро игры, сохранив в какой-то мере свой ритуальный характер, превратились прежде всего в любимое зрелище римлян. Лица, выставлявшие свои кандидатуры на выборах, стали устраивать гладиаторские бои, чтобы обеспечить себе голоса. Комедиограф Теренций[185] писал, что на первых двух представлениях его комедии «Свекровь» по театру разнесся слух, что ожидаются гладиаторские бои, – ажиотаж публики был таков, что оба раза спектакль оказался сорван. После чего в комедии появилось следующее дополнение:
В 122 году до н. э. народный трибун и знаменитый борец за права бедняков Гай Гракх, узнав, что римские власти собираются продавать места на грядущие гладиаторские игры и сколачивают для этого помосты на Форуме, стал требовать, чтобы народ получил возможность смотреть на резню бесплатно. Не сумев добиться своего дипломатическими методами, Гракх в ночь перед играми приказал снести помосты с платными сиденьями, чем и завоевал одобрение народа.
В 63 году до н. э. Цицерон провел закон, запрещавший кандидату на высшие государственные должности устраивать бои в течение двух лет перед выборами. Но это мало что изменило, потому что игры все еще считались жертвоприношением, и никто не мог запретить частному лицу организовать их, если это было его долгом по завещанию. А если завещатель умирал слишком рано, то можно было и подождать до более подходящего момента – так, Гай Юлий Цезарь устроил бои в память своего отца через 20 лет после его смерти.
Гладиаторские игры приносили огромные политические дивиденды, поэтому императоры в какой-то мере стали ограничивать права частных лиц на их проведение, устанавливая квоты и на количество гладиаторов, и на продолжительность и частоту проведения игр. Однако сами императоры не стояли за расходами. Октавиан Август[186], перечисляя свои деяния, упоминает, что он восемь раз давал игры, в которых приняло участие около 10 000 гладиаторов, и 26 раз устраивал звериные травли, в которых погибло 3500 зверей. Император Траян после победы над даками в 107 году н. э. устроил игры, в которых участвовало 10 000 гладиаторов и 11 000 зверей.
Мы писали ранее, что еще в 97 году до н. э., в консульство Гнея Корнелия Лентула и Публия Лициния Красса, человеческие жертвоприношения были запрещены специальным постановлением Сената. Но гладиаторских игр постановление не коснулось. Видимо, к этому времени они полностью утратили свое первоначальное сакральное содержание. И даже погребальные игры стали не столько жертвой манам умершего, сколько развлечением, которое устраивали для народа в память о покойном. Игры все чаще давали по светским поводам, и они превращались во все более сложное театрализованное представление. Октавиан Август в своих «Деяниях Августа», которые он позаботился вырезать на двух бронзовых столбах и установить в Риме, в числе прочего сообщает:
«Зрелище морского сражения народу я дал за Тибром, на каковом месте теперь роща находится Цезарей, выкопав землю в длину на тысячу восемьсот футов, а в ширину на тысячу двести. Там тридцать кораблей с таранами, триремы или биремы, множество также мелких судов между собой сражались. На этих судах бились, кроме гребцов, около трех тысяч человек»{147}.
Император Клавдий в 52 году н. э. устроил на Фуцинском озере[187] битву двух флотилий, каждая состояла из 12 трирем; всего с обеих сторон сражалось 19 000 человек. Знак к началу боя подавала серебряная статуя тритона, поднимавшаяся из воды с помощью специальной машины. Кроме того, Клавдий устроил на Марсовом поле сражение, воспроизводящее взятие и разграбление города, и показал сцены, изображающие покорение Британии.