Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 21)

Греческая история (и мифология) знает немало жертвоприношений, связанных с военными действиями. «Мифологическая библиотека» рассказывает о войне между Афинами и близлежащим Элевсином, которая разгорелась в правление одного из древнейших афинских царей, Эрехтея (прадеда Эгея). Элевсинцам помогало большое войско фракийцев, и дело для афинян оборачивалось далеко не самым лучшим образом. Эрехтей вопросил бога о том, как ему все-таки одержать победу, и оракул предложил царю принести в жертву одну из своих дочерей. Выбор пал на младшую дочь, после чего остальные дочери царя закололись сами, потому что у них существовал договор умереть вместе. После такой представительной жертвы боги повернулись к афинянам, и победа над Элевсином была одержана.

Подобным же образом перед Походом Семерых против Фив[114] знаменитый предсказатель Тиресий предупредил фиванцев, что они победят, если Менекей, сын знатного фиванца Креонта, принесет себя в жертву Аресу. У Аполлодора сказано: «Услышав это предсказание, сын Креонта Менекей заколол себя перед городскими воротами»{93}. Жертва не оказалась напрасной: война была кровопролитной, но в конце концов Фивы одержали победу.

Примерно в те же годы случилась война между Микенами и Афинами. Причиной ее стало то, что микенский царь Эврисфей после смерти Геракла потребовал, чтобы детей героя передали ему. Требование это было безосновательным, и Гераклиды укрылись в Афинах, прибегнув к покровительству правившего там Тесея. Павсаний пишет:

«Тесей не выдал их, несмотря на требование Эврисфея. Говорят, что афинянам было предсказано, что кто-либо из детей Геракла должен добровольно умереть, так как иначе они не могут одержать победы. Тогда Макария, дочь Деяниры и Геракла, заколов себя, дала афинянам возможность победить на войне»{94}.

Благодарные жители Аттики назвали именем Макарии источник на Марафонской равнине. Он оказался гораздо более долговечным, чем сама девушка: через полторы тысячи лет Павсаний описывал его как действующий.

Случалось, что жертвоприношение, которого требовали боги, не удавалось, потому что в дело вмешивался смертный герой. Если жертва была спасена силой оружия, то боги в большинстве случаев не обижались и даже могли наградить воспротивившихся их воле смертных. Об этом рассказывает, например, миф о Персее и Андромеде. Мифографы сообщают, что Кассиопея, жена царя эфиопов[115] Кефея, стала хвалиться своей красотой, утверждая, что превосходит самих морских богинь Нереид[116]. Нереиды обиделись и пожаловались Посейдону, а тот в отместку наслал на Эфиопию ужасное чудовище. В русскоязычной литературе оно иногда именуется китом – во всяком случае, именно Китом называют посвященное ему созвездие. Однако видовая принадлежность животного остается под вопросом[117]. Судя по всему, оно было достаточно приспособлено к жизни на суше, поскольку, по сообщению Филострата Старшего, «истребляло на земле стада и людей»{95}.

Во всяком случае, вышедший из моря зверь настолько напугал эфиопов, что им пришлось обратиться к оракулу Амона[118]. Тот объявил, что единственный способ избавиться от чудовища – принести ему в жертву дочь Кассиопеи и Кефея Андромеду. Девушку приковали к скале, но, по счастью, мимо пролетал на волшебных сандалиях Персей, только что расправившийся с горгоной Медузой и имевший при себе ее голову, от взгляда которой все живое обращалось в камень. По некоторым данным, Персей достал из сумки знаменитую голову и тем превратил «кита» в скалу у берегов Эфиопии. По сообщению же Овидия, который подробно описал эту историю в «Метаморфозах», герой не стал использовать голову и обошелся своими силами, поразив зверя мечом. Так или иначе, жертвоприношение не состоялось, и вместо него сыграли свадьбу. Правда, эта история в конечном итоге стоила жизни немалому количеству людей, но их гибель не имела отношения к ритуалу и культу. Явившийся на свадьбу бывший жених Андромеды Финей устроил потасовку, в результате чего многие погибли. Сам же Финей и те из его соратников, которых Персей не успел убить собственноручно, были обращены в камень головой горгоны.

Ни Посейдон, ни Нереиды не имели к Персею претензий за то, что он избавил город от напасти. Более того, все участники данной истории получили от богов по персональному созвездию: и Кассиопея, и Кефей (Цефей), и Андромеда, и Персей, и даже «кит»…

Кстати, очень похожая история с неудавшимся жертвоприношением произошла в Трое за несколько десятилетий до Троянской войны. Царь Лаомедонт пригласил богов Посейдона и Аполлона построить стены вокруг своего города. Боги исправно выполнили работу: окружили Трою действительно замечательными стенами, после чего потребовали от Лаомедонта обещанную плату. Однако прижимистый царь не только не рассчитался с божественными строителями, но с позором изгнал их, обещая заковать Аполлона в оковы и продать на чужбину и угрожая «уши обоим отрезать»{96}. Боги справедливо обиделись, и Аполлон наслал на город чуму, а верный традиции Посейдон напустил на жителей очередное чудовище, пожиравшее жителей.

В конце концов, чтобы избавить город от напасти, Лаомедонту пришлось принести в жертву собственную дочь Гесиону. Девушку приковали к скале, но в это время мимо проплывал Геракл, направлявшийся на черноморское побережье Малой Азии, в страну амазонок, за поясом царицы Ипполиты. Герой готов был сразиться с чудовищем, но потребовал для себя нетрадиционной награды. Он вовсе не хотел жениться на Гесионе и попросил отдать ему замечательных коней, которых Лаомедонт в свое время получил от Зевса в качестве выкупа за своего сына Ганимеда. Лаомедонт пообещал коней, и девушка была спасена. Но, обманув богов, Лаомедонт тем более не побоялся обмануть простого смертного: получив дочь, он отказался отдать Гераклу коней. Герой ушел ни с чем, но зло затаил и через некоторое время вернулся к стенам Трои. Он без особого труда взял город, Лаомедонта убил, на трон посадил его сына Приама, а Гесиону отдал в наложницы своему соратнику Теламону. Так история с неудавшимся жертвоприношением повторилась под стенами Трои.

С окрестностями Трои, точнее, с проливом, на берегу которого она стоит и который древние называли Геллеспонтом, связана история еще одного жертвоприношения. Впрочем, началась она достаточно далеко от этих мест, в Беотии – одном из регионов центральной Греции. Здесь правил царь Афамант, брат печально известного Сизифа. Первой женой царя стала богиня облаков Нефела, от которой он имел сына Фрикса и дочь Геллу. Но потом супруги разошлись, и царь женился на Ино – дочери Кадма, основателя Фив. Она, хотя и приходилась теткой богу Дионису, была простой смертной. Ино возненавидела пасынка и падчерицу и замыслила погубить их, причем весьма сложным образом. Для начала злокозненная фиванка решила добиться принесения Фрикса в жертву Зевсу. Она убедила женщин Беотии тайно от мужей поджарить семенную пшеницу. В стране начался голод, и Афамант послал гонцов за советом к дельфийскому оракулу, но предусмотрительная Ино перехватила гонцов и убедила их сказать, что оракул требует крови Фрикса. Афамант под давлением сограждан был вынужден подчиниться. Впрочем, сначала все как будто обошлось: когда мальчика уже подводили к алтарю, его мать послала на выручку сыну златорунного барана. Баран подхватил Фрикса и его сестру и помчал их по воздуху в далекую Колхиду[119]. На этом история с жертвоприношением благополучно и бескровно завершилась, но злоключения детей не окончились. Пролетая над проливом, отделяющим Малую Азию от Европы, Гелла упала в воду и утонула, тем самым дав ему имя Геллеспонт[120] – «море Геллы». Впрочем, некоторые мифографы утверждают, что ее спас Посейдон. А Фрикс благополучно прилетел в Колхиду и женился на дочери местного царя Эета. В результате пострадал только несчастный баран: вместо того чтобы отблагодарить животное, жители Колхиды принесли его в жертву Зевсу.

Отец детей, Афамант, тоже едва не окончил жизнь на жертвеннике. После долгих скитаний и злоключений он оказался в Ахее[121], и, когда местные жители по повелению оракула затеяли, как пишет Геродот, «очищение своей страны», они решили заколоть бывшего царя Беотии в качестве искупительной жертвы. На счастье Афаманта, как раз в это время в Ахее оказался его внук – сын Фрикса Китиссор. Он не стал поминать былые обиды своего отца и спас злополучного деда. Но, видимо, греческие боги не всегда спокойно относились к тому, что у них отнимают предназначенные им жертвы. На этот раз боги обиделись, и их гнев пал на потомков Китиссора. Отныне всем старшим в роду было воспрещено вступать в пританей – так греки называли здание суда и государственного совета. А тех, которые все же имели несчастье каким-то образом в нем оказаться, приносили в жертву в святилище Зевса Лафистия (на горе Лафистион). Не вполне понятно, что же так влекло бедных потомков Китиссора в злополучный пританей, но, судя по сообщению Геродота, они постоянно в него попадали, после чего подлежали казни. Историк пишет: «…много осужденных в жертву богу в страхе убегали на чужбину. Если они через некоторое время возвращались и были пойманы, то их вводили в пританей как бы в торжественной процессии и, покрыв с ног до головы венками, приносили в жертву»{97}.