Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 22)

Одним из самых знаменитых жертвоприношений стало заклание Ифигении перед отплытием ахейцев под стены Трои. Оно замечательно прежде всего тем, что в последний момент Артемида, которой предназначалась жертва, спасла девушку, заменив ее ланью. Эта история наметила грядущую гуманизацию греческих культов. Если же рассматривать ее в мировом масштабе, то она перекликается с аналогичным событием, ставшим краеугольным камнем трех великих религий, – жертвоприношением Авраама (в процессе которого, как известно, Бог заменил Исаака овном). Кроме того, именно жертвоприношение Ифигении во многом определило ход грядущих событий античной мифологии (или истории?). Не будь его, ахейские корабли не доплыли бы до Трои, не началась бы знаменитая война, не было бы ссоры Ахилла с Агамемноном, легшей в основу «Илиады», не скитался бы по морям Одиссей, а настойчивые женихи не осаждали бы верную Пенелопу. Не будь его, не прогремело бы на весь мир убийство Клитемнестрой своего мужа Агамемнона, богини мщения эвмениды не преследовали бы его сына Ореста, и мир не узнал бы великих трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида. Эней не бежал бы из горящего Илиона и не основал бы в Италии колонию, ставшую праматерью Рима… Короче, жертвоприношение Ифигении стоит того, чтобы познакомиться с ним поближе.

После долгих сборов ахейцы наконец вывели свои корабли из гавани города Авлида, но их поход на Трою не продлился слишком долго. Сначала греки по ошибке вместо «высокотвердынной Трои» разгромили владения своего союзника Телефа в Мизии[122]. А когда путаница разъяснилась и устыженные ахейцы, принеся извинения, вновь сели на свои «чернобокие суда», разразилась буря, которая пригнала неудачливых вояк обратно в авлидскую гавань. Здесь выяснилось, что дороги на Трою не знает никто, кроме того самого Телефа, с которым только что вышла такая неприятная история. А когда ахейцы всеми правдами и неправдами уговорили Телефа участвовать в походе, случилась очередная заминка: не стало попутного ветра. Обратились к прорицателю Калханту, и тот объявил, что ветер отменила богиня Артемида. По одной версии, она разгневалась на предводителя войска Агамемнона за то, что он убил ее священную лань, по другой – за то, что он, подстрелив оленя, похвастался, что даже сама Артемида не сделала бы это так ловко. Кроме того, выяснилось, что давным-давно дед Ифигении Атрей дал обет принести в жертву Артемиде лучшую овцу, которая родится в его стадах. Но случилось непредвиденное: у одной из овец родился золотой ягненок. Отдавать такого замечательного ягненка Атрею было жалко, и он задушил его и спрятал в ларец. Богиня мстить не стала, но обиду затаила. И теперь она устами Калханта возгласила, что ветра не будет, пока греки не принесут ей в жертву дочь Агамемнона Ифигению.

Ифигения со своей матерью Клитемнестрой, сестрами и маленьким братом Орестом в это время мирно жила в Микенах. Для того чтобы заманить дочь в Авлиду, Агамемнону пришлось пойти на хитрость. Он отправил в Микены гонца, который сообщил, что отец просватал Ифигению за Ахилла и ей надлежит явиться в стан ахейцев, чтобы вступить в блестящий брак с сыном любимца богов Пелея и богини Фетиды. Клитемнестра с Ифигенией немедленно прибыли в Авлиду. Одним из первых, кого они здесь встретили, оказался Ахилл. Клитемнестра заговорила с ним как с будущим зятем и, к своему удивлению, выяснила, что Пелид[123] вовсе не собирается ни на ком жениться. К чести героя, он не знал, что Агамемнон воспользовался его именем, чтобы заманить девушку на жертвенник. Возмущенный Ахилл объявил, что не допустит убийства, невольной причиной которого является он сам. Категорически воспротивилась и мать девушки. Еврипид в трагедии «Ифигения в Авлиде» влагает в уста Клитемнестры яростное обличение человеческих жертвоприношений:

«Я жрец, – ты говоришь, – а не палач». Жрец, а какой, скажи, Атрид[124], молитвой Благословенье призывать на нож Ты думаешь, подъятый на ребенка, На плоть и кровь свою, Агамемнон? А я? могла бы я с тобой молиться? С убийцею и за убийцу – нет! И если б бог, малютку пожирая, От матери еще молитвы ждал, Он был бы глуп… Но дальше, царь, вернувшись Домой, ужель ты б мог ласкать детей? О, ты бы не решился! Да ребенок Не захотел бы ни один глядеть На этого жреца их детской крови…

Впрочем, Ифигении не нужны были заступники – узнав, как обстоит дело, она решила исполнить волю богини:

За родину, за всю Элладу тело Я предаю на жертву, и никто Меня к тому не вынуждал, – веди же К богине дочь, коли богиня ждет. И дай вам бог счастливую удачу, Оружие украсить и домой С победою вернуться из-под Трои. А до меня ахеец ни один Пусть не касается: я горло молча Подставлю вам; я –     сердцем не ягненок.

Еврипид подробно описывает подготовку к жертвоприношению:

И вот Калхант-провидец вынул нож, Что лезвие таил в суровой коже, И в россыпь круп его он погрузил Средь золотой корзины, а царевне Венком чело увил. Меж тем Пелид, Вкруг алтаря кружась, его водою И той крупой священной окропил И к дочери Зевесовой[125] взывает: «О дивная охотница, в ночи Ты по небу свое светило катишь… Прими ж от войск союзных этот дар И от вождя дружин, Агамемнона: Кровь чистую из девственной ее И мраморной мы выпускаем шеи. Утешься ей и даруй путь судам, Дай Трою нам высокую разрушить!..» И в землю взор в молчании вперил Агамемнон; и Менелай, и войско Потупились. И наскоро мольбу Жрец сотворил, меж тем как взор прилежно На девственной груди ее искал, Где б нож вонзить ему, чтоб без мучений И разом ей конец настал…

Еврипид описывает, как испуганные очевидцы отвели глаза от жертвенника, а когда вновь подняли их – Ифигении уже не было:

Близ алтаря лежала, содрогаясь, Огромная, красы отменной, лань, И кровь ее в последних муках жизни По ступеням рекой струилась алой…

Жрец объявил ахейцам, что «благородный дар… охотницей божественной отринут», что Ифигения «среди богов удел днесь обрела» и что «молва о чуде меж греками, конечно, не умрет»{98}.

Версии о том, что Ифигения стала божеством, придерживался и создатель поэмы «Перечень женщин»[126]. Он писал, что Артемида превратила девушку в богиню Гекату – одну из самых могущественных и почитаемых богинь греческого пантеона:

Деву поспешно с собой унесла и амвросией сладкой Тело с главы умастила, чтоб оное стало нетленным, Дни навсегда положила в бессмертии жить, не старея. Ныне ее называет племя земных человеков Спутницей славной метальщицы стрел Артемидой[127] Дорожной{99}.

Впрочем, большинство мифографов считает, что Ифигения после своего чудесного избавления некоторое время продолжала вести вполне земную жизнь. Спася девушку, Артемида перенесла ее в далекую Тавриду (нынешний Крым), где у богини было святилище, и сделала своей жрицей. О том, как дальше сложилась судьба Ифигении, тоже повествуют многие античные авторы. Тем более что судьба эта была не из легких: едва спасшись от жреческого ножа, Ифигения должна была сама участвовать в человеческих жертвоприношениях, которыми старались умилостивить богиню благочестивые тавры. Делала она это, судя по всему, настолько добросовестно, что со временем затмила саму Артемиду и местные жители стали почитать ее в качестве одной из ипостасей богини. Геродот, побывавший в Причерноморье семью веками позже, писал: