Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 18)

Археологи обнаружили в тофете Карфагена останки примерно 20 000 детей. Но нет оснований думать, что все они были принесены в жертву. Возможно, здесь же хоронили и детей, умерших естественной смертью. Эта версия выглядит тем более резонно, что в тофете встречается немало останков недоношенных детей, вероятно, выкидышей, которых навряд ли приносили в жертву. Но даже если детские жертвоприношения и не обставлялись с такой чудовищной жестокостью и не носили такого массового характера, как об этом одно время писали, все равно масштабы этих жертв потрясают.

По традиции в жертву приносили мальчиков-первенцев, причем прежде всего из аристократических семей. Антропологическое исследование останков, найденных в карфагенском тофете, показало, что 85 % похороненных было моложе шести месяцев, остальным, как правило, меньше двух лет, и лишь одному ребенку около 12 лет. Встречаются здесь и останки девочек; впрочем, пол далеко не всегда можно установить, а кроме того, как мы уже говорили, это могли быть и дети, умершие естественной смертью.

Как часто и по каким поводам приносили жертвы, неизвестно. Римлянин Силий Италик[88], автор историко-героической поэмы «Пуника», посвященной войне римлян с Карфагеном, уверяет, что жертвоприношения совершали ежегодно. Диодор Сицилийский писал, что во время осады Карфагена[89] войсками сицилийского тирана Агафокла жители города принесли в жертву 500 детей. Из них 200 были выбраны среди первенцев из аристократических семей, еще 300 пожертвованы гражданами добровольно.

Карфаген был республикой, и, хотя руководили государством олигархические советы и избираемые из числа богатых и знатных граждан магистраты, народ имел огромные права. Высшая власть принадлежала народному собранию; была очень развита общинная собственность, и даже имущество храмов контролировалось общиной. Это приводило к тому, что каждый карфагенянин чувствовал себя прежде всего частицей своего государства и ставил общественные интересы выше личных. Когда родине грозила опасность, большинство граждан были готовы пожертвовать ребенком ради общего дела. Тем не менее в условиях мира и благополучия все чаще случалось, что люди заменяли своего ребенка на купленного. Именно этим, по мнению карфагенян, и объяснялся гнев богов, которые позволили Агафоклу с четырнадцатитысячным войском высадиться в Северной Африке и овладеть подчиненными Карфагену морскими портами Гадруметом и Утикой. Следующий удар предназначался самому Карфагену. В городе началась паника, и 500 детей были уничтожены во имя спасения отечества.

Укреплению страшного обычая помогло то, что после этого жертвоприношения войска Агафокла действительно покинули Африку. Пока сицилиец стоял под стенами Карфагена, на его родине произошло восстание, и ему срочно пришлось перебросить армию обратно, после чего Карфаген заключил с Агафоклом мирный договор. С этого времени, судя по археологическим данным, карфагеняне настолько уверовали в действенность своего страшного ритуала, что он становится массовым, проникая в самые разные слои общества. Если раньше детей приносили в жертву прежде всего представители аристократии, которых принуждали к этому сограждане или собственный патриотизм, то уже в III веке до н. э. приносить в жертву детей стали даже рабы – их имена выбиты на посвятительных стелах.

Поначалу жители Карфагена, соблюдая древнюю финикийскую традицию, приносили детей в жертву Баалу-Хаммону. До середины V века до н. э. территория карфагенского тофета была уставлена стелами с изображением солнечного круга и посвятительными надписями: «Господу Баал-Хаммону жертва-молк, которую пожертвовал такой-то». Но позднее здесь все чаще начинают встречаться стелы с перевернутым полумесяцем – знаком богини Тиннит. С IV века и вплоть до падения города в 146 году до н. э. эта богиня занимает ведущее место в пантеоне Карфагена.

Покровительница Карфагена Тиннит – богиня весьма противоречивая. Оставаясь девственницей, она в то же время ведала плодородием. Символами ее были перевернутый полумесяц (иногда под ним изображался солнечный диск как знак ее «напарника» и, возможно, супруга Баала) и голубь. Кроме этих мирных символов, Тиннит имела еще одну эмблему – так называемый знак бутыли. Он представлял собой сосуд (яйцевидный или в форме конуса) с круглым колпачком наверху, причем сосуд этот со временем стал принимать антропоморфные черты. Исследователи делают вывод, что этот знак символизировал одновременно человека, приносимого в жертву богине, и урну, в которую его останки помещали после сожжения.

Известны случаи, когда карфагеняне уклонялись от принесения требуемой жертвы. К концу существования города в урнах вместо останков детей все чаще встречаются кости ягнят. А Силий Италик рассказывает, что Ганнибал Барка отказался возложить на алтарь своего сына, пообещав вместо этого принести богам роскошные жертвы после взятия Рима. Но военная удача оказалась не на стороне Карфагена.

Первая Пуническая война в середине III века до н. э. закончилась поражением Карфагена, который, впрочем, отделался относительно легко – потерей Сицилии и контрибуцией. В конце III века Ганнибал Барка развязал Вторую Пуническую войну, но после многочисленных и блестящих побед в конце концов тоже потерпел сокрушительное поражение. Карфаген должен был отдать Риму Испанию и все острова, оставить из всего своего знаменитого флота лишь 10 кораблей и выплатить огромную контрибуцию. Ганнибал после попытки политического переворота вынужденно бежал на чужбину и в конце концов покончил с собой. И, наконец, в Третьей Пунической войне (в середине II века до н. э.) город Карфаген был стерт с лица земли, а территория государства стала римской провинцией, которой управлял наместник из Утики. Из полумиллиона жителей города в живых осталось лишь около 50 000. К этому времени в Карфагене уже давно усилилась позиция греческих и римских богов, которые были включены в состав официального государственного пантеона; человеческие жертвы им не приносили. Римская экспансия укрепила позиции античных богов в регионе, а римские власти положили конец традиции человеческих жертвоприношений.

На территории Финикии к этому времени страшный обычай уже не существовал. Последний раз он был упомянут в связи с осадой Тира войсками Александра в 332 году до н. э. Римский автор Квинт Курций Руф[90] писал в своей «Истории Александра Македонского»:

«Примерно в те же дни прибыли 30 послов от карфагенян, но они принесли осажденным не столько помощь, сколько сочувствие… Нашлись даже люди, предлагавшие обратиться к давно уже не применявшемуся жертвоприношению, которое, по-моему, совсем не было угодно богам, именно к закланию в жертву Сатурну свободнорожденного младенца. Говорят, что карфагеняне до самого разрушения их города осуществляли это скорее святотатство, нежели жертвоприношение, завещанное им основателями их города. Если бы старейшины, по решению которых у них вершатся все дела, не воспротивились, то грубое суеверие взяло бы верх над гуманностью»{80}.

Жители Тира так и не решились на страшное жертвоприношение. Что же касается Александра, который позиционировал себя как представителя гуманной греческой традиции, человеческих жертв в прямом смысле слова он не приносил. Но после взятия Тира он приказал перебить всех его защитников, кроме тех, кто укрылся в храмах. Внутри города казнили 6000 пленных, еще 2000 распяли на берегу моря.

Держава Александра просуществовала очень недолго. А зимой 64–63 годов до н. э. Сирия и Финикия покорились римскому полководцу Гнею Помпею и вошли в состав Римского государства, в котором человеческие жертвоприношения были запрещены указом Сената от 97 года до н. э. Этот указ не касался преступников и гладиаторов; тем не менее он сыграл определенную роль в искоренении человеческих жертвоприношений на всех подвластных Риму территориях.

Греки

У древних греков, несмотря на то что они считали себя людьми гуманными и противопоставляли свою культуру «варварским» нравам окружающих народов, человеческие жертвоприношения в самых разных видах и по самым разнообразным поводам были в ходу на протяжении большей части их долгой истории. Правда, такой массовой резни, какую устраивали на похоронах своих царей египтяне и жители Месопотамии, греки не знали. Но человеческая кровь прекратила литься на алтари Эллады лишь к IV веку до н. э., а быть может, и позже.

Корни этого обычая уходят в глубь тысячелетий. Он пронизывает всю греческую мифологию, и мы без труда прослеживаем его по крайней мере с первой половины II тысячелетия до нашей эры. Это время, когда, согласно мифографам, к власти пришло третье поколение богов во главе с Зевсом, а согласно историкам, на землях Эллады (включая острова Эгейского моря и побережье Малой Азии) воцарилась развитая крито-микенская культура.

В отличие от египтян и шумеров, греки почти не знали заупокойных человеческих жертв. Их древние представления о загробном мире не предполагали, что умершему понадобятся слуги. Бесплотные, лишенные памяти тени, бродившие по Аиду, не имели земных благ, да и не нуждались в них. Единственным, чего жаждали тени, был напиток из вина, меда, воды, муки и крови черных баранов и овец. Он возвращал им память и позволял вновь – видимо, ненадолго – обрести подобие жизни, хотя бы и бестелесной. Но, поскольку раздобыть такой напиток в подземном мире проблематично – надо было ждать, чтобы живые люди привезли необходимые ингредиенты, – души пребывали в беспамятстве и бездеятельности.