Олег Григорьев – Обгоняющий ветер (страница 3)

Мягкая влажная почва совсем заглушала звук шагов. Порой за густой стеной неизвестных растений и кустов, усыпанных ягодами или цветами, и за деревьями, поросшими мхом и увешанными лианами, слышался глухой топот ног или шелест листьев, но самих животных, кроме того, которое охотилось за ним, он так и не видел. И не пытался, ведь ему-то охотиться было всё равно нечем, это раз, а во-вторых, Иван спешил куда-то, сам не зная почему. Или ему хотелось как можно быстрей уйти из этих мест, или что-то его звало там, вдали?

После захода неизвестного небесного светила становилось холоднее, но, к счастью, Иван почему-то хорошо умел добывать огонь трением сухих кусков дерева.

Костёр Иван зажёг на краю небольшой поляны. Он не мог долго обходиться без созерцания звёзд, как потерпевший крушение моряк, пытающийся увидеть с берега необитаемого острова случайный парус. Прислонившись спиной к стволу дерева, Иван подолгу смотрел на тёмное небо. Или оно было чужое, или его опять подводила память, но звёзды, очень редкие, светили тускло. Казалось, что их свет пробивается сквозь плотный зеленовато-синий туман. И тут из тёмных недр памяти всплыло перед ним видение тёмно-синего, почти чёрного неба, усеянного великолепной россыпью звёзд. То, что он видел сейчас, не было похоже на ту великолепную картину, не было этого привычного яркого звёздного хоровода, величественно вращающегося вокруг Полярной звезды…

Надежда Ивана «на случайный парус» была непонятной, призрачной, зыбкой, но она была. Именно она заставляла его упорно идти вперёд, оставляя позади километр за километром.

На следующий день, ближе к полудню, проголодавшийся в очередной раз, Иван, расстелив на земле, на краю полянки, импровизированную скатерть из сорванных листьев «штанов», высыпал на неё «дыньки», помытые в ближайшем ручье, и принялся за обед.

Но что же дальше? Если не встретятся люди, то нужно было, наверно, обосноваться где-нибудь на берегу большой реки, озера или хотя бы на краю леса. Но где он, этот край? Оглядевшись, Иван заметил неподалёку очень высокое, выше соседей метров на десять, дерево, всё оплетённое колючими лианами. Наверху, где кончалось густое сплетение лиан, выделялись на фоне неба широкие и удобные для сидения сучки. Да, с такого наблюдательного пункта было бы далеко видно, но… без ножа не залезешь. Вот если бы на крыльях… вроде того лохматого, взлетевшего на большую ветку на вершине. Прикинув траекторию, Иван, чисто по-мальчишески, представил себе этот свой полёт, шум ветра, бьющего в лицо. И вдруг в следующее мгновение раздался тонкий, переходящий в ультразвук свист. В глазах запрыгали яркие пятна и полосы, что-то тупо ударило в грудь, и, не успев схватиться за ствол, он стал проваливаться куда-то вниз и повис на толстом сучке, за который зацепился его пояс из лиан, а внизу, между листьями, проступила синяя глубина. «Моей одежде последнее время крупно не везёт», – подумал он, цепляясь за лианы и пробираясь ближе к стволу. Когда утихла дрожь в ногах, Иван посмотрел вниз и увидел там, на краю поляны, свою «скатерть» с остатками обеда. Это была не шутка. Однако! Как это там называется? Телепортация. Он судорожно вздохнул и закрыл глаза. Телепортация – это неплохо. И только сейчас, ошеломлённому и сбитому с толку, Ивану стало окончательно понятно, что этот мир – далеко не его родная Земля.

Открыв глаза, он встретил взгляд своего зелёного крылатого учителя. «Привет, лохматый», – окликнул он сидящего недалеко зеленокрылого соседа и вдруг захохотал раскатисто и громко. Было дерзостью с его стороны относиться так пренебрежительно к этой крылатой крепости. Крупная голова с нависшим над клювом роговым наростом и огромным блестящим клювом, коротким, но мощным и острым. Ноги птицы были покрыты длинным топорщащимся мехом, пробивающимся сквозь мощные панцирные наросты. Они заканчивались огромными когтями на четырёхпалой лапе, которые с лёгкостью входили внутрь древесины, когда лапы птицы непроизвольно сжимались, – всё это не давало повода для легкомысленного смеха. Тварь глядела на собеседника гордо, но нападать, видимо, не собиралась. Ну что ж, спасибо.

Иван осмотрел, отдышавшись, и горизонт и увидел на юге, где заканчивался лес, бескрайнюю морскую гладь, покрытую блестящими волнами. Наконец-то! Ободравшись в кровь о сучья и колючие лианы, он спустился с дерева и, завершив свой обед, быстрым шагом пошёл на юг.

Подлесок постепенно исчез. Появились отдельно стоящие редкие деревья, возвышавшиеся, как витые колонны, на фоне голубовато-зелёного неба и зелёной мягкой травы, усеянной редкой россыпью цветов, красных и голубых. И вот, наконец, вдали блеснула необъятная морская ширь.

Низкая трава плавно перешла в плотный светло-коричневатый песок, усеянный большими и малыми камнями.

Иван присел на гладкий, обточенный волнами камень и надолго задумался. Тёплый морской ветер трепал волосы и сдувал пену с блестящих волн, шумно и неторопливо набегавших одна за другой на покатый берег и гремевших мелкими камешками.

Итог размышления радостным не был: ни дома, ни одежды, никаких орудий или оружия. Ему пока не встречались другие крупные животные, кроме его преследователя, но в лесу он видел следы и других неизвестных ему животных, глубоко вдавленные в землю. Ему просто очень везёт с отсутствием этих нежелательных встреч. В первую очередь нужен, конечно, дом, убежище…

В десяти метрах от него, на большом плоском камне, примостилось какое-то животное величиной с поросенка и всё покрытое толстыми шипами-наростами коричневого цвета. Время от времени оно хлопало перепончатой лапой по камню и издавало громкий звук, похожий на икоту, широко разевало беззубую пасть, а потом опять таращило свои большие выпуклые глаза. «Ну что, шипастый, сидишь?.. Не понимаю я тебя, красавец, – проговорил негромко Иван, – шёл бы ты домой пока».

Горизонт подёрнулся туманом. Морской залив плавно изгибался к юго-западу, и лес там постепенно переходил в невысокое плоскогорье, за которым виднелись пики синих гор. Там можно было, наверно, найти пещеру на первое время. Иван встал и зашагал в сторону плоскогорья, спугнув своего шипастого соседа. Тот неуклюже заковылял к морю и исчез в волнах.

Взвалив на плечо мешок с «дыньками» и тяжело дыша, Иван медленно поднимался всё выше и выше по склону. Камешки с лёгким стуком выкатывались из-под ног, убегали в сторону обрыва и падали вниз, туда, где шумел камнями уже негромкий прибой. По склону стелилась редкая суховатая трава, и кое-где возвышались искривлённые деревья. Корни некоторых из них, стоящих на краю обрыва, освобождённые осыпавшейся землей, причудливо и грозно изгибались в сторону моря, как скрюченные, искалеченные судорогой пальцы чудовищных рук.

Утомившись, Иван остановился, присел на камень возле зелёного куста, покрытого мелкими синими цветами, похожими на шарики. Склон горы поднимался вверх отвесной стеной. Нужно было подняться ещё примерно метров на пятьсот и начинать поиски убежища.

Отдыхая, он приметил вдали, слева, два углубления в стене и уже хотел было направиться в ту сторону, как вдруг раздался шум крыльев, громкое «жж-жа-а-ах!», и неподалёку от Ивана обрушилось на камень что-то лохматое и крылатое.

– Привет, лохматый! Соскучился? Как же ты меня нашёл?

Почему-то не удивившись, Иван узнал своего соседа по дереву, куда так неожиданно «перелетел» во время поисков выхода из леса.

Гость гордо взъерошил перья и в упор взглянул на Ивана.

– Я рад тебе, прилетай почаще. Хочешь «дыньку»?.. Не хочешь. Как же мне тебя назвать?

Тогда «лохматый» ещё больше взъерошил перья и громко, с придыханием прокричал: «Жжа-а-х-х-х! Жжжа-а-х-х!» «Понял, – улыбнулся Иван, – пусть будет Жах. Ну что же, Жах, пошли убежище искать, а то мне тебя и пригласить-то некуда».

Преодолевая волнообразные уступы, скользкие от выпавшей росы и местами покрытые густым мхом, Иван уже начал подниматься вверх по склону, когда, взглянув направо, сразу увидел в стене узкое отверстие входа, возле которого беспорядочно лежали большие валуны и камни поменьше, видимо, свалившиеся недавно с плоскогорья. Вблизи журчал по склону звонкий ручеёк. Неужели здесь жили люди? Преодолев быстрым шагом последние метры, он понял, что тут давно никого не было, ни человека, ни зверя: узкая дорожка, ведущая в пещеру под гладким полукруглым сводом, была покрыта пылью и мелкими камешками. Сдерживая волнение, Иван медленно вошёл в проход.

За узкой аркой виднелся небольшой коридор, который вывел его в просторный, совершенно круглый, светлый зал. Освещение создавали три горизонтально-овальных отверстия, пробитые в наружной стене на высоте около пяти метров. Слева и справа виднелись по две резные деревянные двери с тяжёлыми ручками из ярко-красного металла. Каменный пол был, видимо, когда-то отполирован, но потом несколько пообтёрся. Напротив входа, в центре стены, выделялся большой плоский прямоугольник. Слева от него, на стене, Иван увидел мозаичную картину – пейзаж, изображающий восход солнца. Иван замер, глядя на картину. Это было горное озеро. На заднем плане глубокие снега покрывали низкие горные вершины, тогда как вокруг озера буйствовала зелень и был, вероятно, разгар лета. Солнце вставало из-за озера в са́мом центре картины, и поэтому тени от деревьев оставались ещё глубоки и таинственны, а сине-зелёная глубина озера казалась бездонной. Над озером справа, на неприступной круче, виднелось какое-то массивное сооружение с башнями и ярко-белыми колоннами входа, похожее на храм. Каким-то образом художнику удалось передать впечатление воздуха кристальной чистоты. Впечатление восторга и величия красоты мира вызывала эта картина. Справа от каменного прямоугольника виднелись непонятные изображения, похожие на гербы, и длинные тексты на неизвестном языке.