Олег Григорьев – Обгоняющий ветер (страница 2)

Лучи заходящего светила едва пробивались сквозь густую листву диковинных деревьев, не похожих ни на одно из виденных им ранее, оплетённых лианами. Их ветви росли по спирали вокруг ствола против часовой стрелки. Он сидел и слушал резкие крики птиц, скрип, шёпот…

Ясно, что пока он здесь один. Да, один. «А что, должен был быть кто-то ещё?» – ответил он самому себе на безмолвный вопрос.

Кто же именно? Кто мог напасть на обыкновенного человека по имени… по имени…

«Иван, – проговорил он, только чтобы не молчать, и повторил: – Иван». Это всё, что он знал о себе. Пытался припомнить что-то конкретное и не мог. Неприятная холодная струя ветра пробежала по позвоночнику, волоча за собой отчаяние. Нет, паника – это самое ужасное в его положении!

Сжимая до боли в пальцах дубинку и уже тяжело, с хрипом дыша, он разглядывал окружающий пейзаж. Что, где это он?! Всё окружающее размножилось на огромное количество цветных теней и поплыло перед глазами слева направо и вверх по коре деревьев. «Нет! – беззвучно закричал он, а возможно, ему показалось, что он это сделал. – Нет! Прекратите!» Уронив своё оружие и обхватив голову руками и потеряв контроль над собой, он повалился на мягкую землю и опять потерял сознание.

Когда он снова открыл глаза, опять был вечер. Тот же или следующий? Некому было ответить. Кто-то невидимый в полумраке тихо чавкал и возился в кустах неподалёку. «Хорошо, что никто ничего не откусил от меня самого, – подумалось вдруг. – Шутки, веселье такое, что дальше некуда».

Стало гораздо холоднее, чем раньше, и кожа покрылась мелкими пупырышками («гусиной кожей», вспомнил Иван словосочетание из прежней жизни). Холодно… И такие же холодные и пустые пространства беспощадно и угрожающе возвышались там, где должна была находиться память. Хватит, наконец! Он встал и сделал несколько шагов по мягкой чёрной земле. Неподалёку от него возвышалась одинокая гранитная скала, вершина которой исчезала в облаке тумана. Вокруг ничего, кроме леса. Надо чем-то тело прикрыть, что ли. Делать хоть что-то.

После недолгих экскурсий по ближайшим зарослям он нашёл и сорвал большой лист растения, похожего на стелющиеся по земле опахала на коротких стеблях-ручках. Этот серо-зелёный лист напоминал на ощупь нечто среднее между бумагой и тканью, и от него исходил лёгкий аромат свежести. Привязанный куском лианы, содранным с большим трудом с соседнего дерева, этот лист стал похож на некое подобие штанов с широким поясом. Иван хмурился, но мысленно так и окрестил это растение «штанами».

С каждой минутой небо всё больше темнело. Скользя по влажной коре, он забрался на ветви росшего неподалёку очень широкого в основании и высокого дерева. Здесь можно было переночевать, не опасаясь ночных хищников, бродящих внизу, надеясь, что никто из них не умеет залезать на деревья.

Пока Иван набросал туда кучу листьев и мха, устраиваясь ко сну, стало совсем темно. Он устроился как мог, чтобы не упасть во сне, а потом лежал с открытыми глазами и слушал, как стихают звуки и лес погружается в чуткую тишину.

Непроходящая тяжесть на сердце вызывала острое чувство неопределённости и одиночества, которое усиливалось полной темнотой, ведь сквозь плотный шатёр листьев, густо усеивающих ветви, не было видно ни клочка неба, ни одной звезды.

Чужие, неизвестные ему глаза и лица всплывали из тёмных бездн подсознательного. Нечёткие, как сквозь пелену тумана, проступали строения и пейзажи. Хуже всего было с именами собственными. Из прошлого их не приходило ни одного. Город, село, дом, улица… Ничего. Комок колючей пустоты угрожающе рос и рос, заполняя грудь и горло. Тяжело дыша, Иван всё твердил и твердил себе, что утром всё будет по-другому, что он найдёт пищу, разыщет людей и сумеет вспомнить хоть что-нибудь. Мозг, лихорадочно пытающийся найти выход и до предела перегруженный эмоциями, не сразу отреагировал на появление полупрозрачной тени, призрака, внезапно протаявшего неподалёку сквозь непроглядную тьму. Иван не предпринял ничего, просто смотрел на эту светящуюся сквозь листву малиновым и красным плиту с короткими ногами и выемкой вместо головы, которая то «уходила», то «возвращалась», то неуверенно топталась невдалеке. Иван не заметил, как остановился поток мыслей и он провалился в сон.

Боль и панический ужас заполнили его тело с восходом солнца. Как будто сотни голодных змей впились в него, впуская в вены жгучий яд! Оказавшись на земле, Иван побежал, не разбирая дороги, да так, как не бегал ещё никогда. Он ломился сквозь густые заросли, не замечая, что оставляет на острых сучьях и мелких колючках куски своей кожи. Он не помнил, как снова потерял сознание.

Потом он снова очнулся, и опять был вечер. Иван лежал, наполовину в воде, на песчаном берегу мелкой речушки, извивающейся между кустами и густыми зарослями высокой травы. Он осторожно выполз из воды на берег и удивился тому, что не ощущает нигде никакой боли. Кожа была гладкой, без шрамов, только кое-где немного запеклась кровь. Отмыв её в ручье, он не нашёл на себе даже царапин.

Иван вздрогнул и отвернулся, когда увидел в ручье своё отражение – это лицо было ему незнакомо. Тоже мне, киногерой – блондин с голубыми глазами и волевым подбородком. Это напоминало низкопробный фильм, где по внешнему виду легко можно отличить положительного персонажа от злодея.

Налетевший ветерок показался слишком свежим, и только сейчас Иван сообразил, что от его импровизированной одежды не осталось ничего, кроме пояса из лиан. И он побрёл на поиски нового обмундирования.

Для происходящего не было никаких видимых причин. Как будто злой рок или неистовый демон гнал его без дороги по всем кругам отчаяния и боли. И ещё одно неприятное открытие: на небе светило не привычное солнце, а зеленоватый яркий «фонарь» гораздо большего размера. Значит, это… не Земля… Вспомнил название своей планеты! Иван даже засмеялся от нелепости и невероятности этой мысли. Конечно же, это некие влажные испарения зеленоватого цвета искажают перспективу и всё остальное вокруг. Воздух, однако, был чист и наполнен жужжанием различных насекомых, странными криками странных птиц, что больше было похоже на декорацию. Нет, просто не нужно думать об этом – и всё. Чтобы элементарно не сойти с ума.

Пока Иван сооружал себе новую «одежду», мысли пришли в некоторый порядок. Бродя между деревьями в поисках подходящих растений, он обратил внимание на одну немаловажную деталь: когда он поворачивался лицом на север – северо-восток (взяв направление по «солнцу»), то резко усиливалось чувство тревоги и страха. Иван почему-то совершенно точно знал, что именно в том направлении находится место его первой ночёвки, и он уже собрался отправиться в противоположную сторону, когда кусты затрещали, раздвинулись, и оттуда стало выползать чудовище величиной с бегемота, похожее на черепаху и краба одновременно. Панцирь, откуда выглядывала круглая голова, покрытая гладкой бледной кожей, возвышался над землёй на высоту полутора метров. Вперёд его толкали четыре мощных, толстых ноги. Впереди этого танка страшно двигались мощные «руки», заканчивающиеся чем-то похожим на зубастые тиски и служащие, вероятнее всего, для разрывания на куски чего-то или кого-то, предназначенного в пищу. Всё это Иван рассмотрел за те несколько секунд, пока стоял неподвижно, под взглядом огромных, светящихся глаз чудовища. Преодолевшему оцепенение Ивану, теперь уже совершенно осознанно, пришлось снова спасаться бегством. Чудовище проявило неожиданную прыть. Редкий кустарник не мог задержать его ни на секунду. Ивана спасло только то, что по дороге стали попадаться глубокие овраги и ямы, заполненные водой. Почти совсем обессиленный бегом, Иван присел, прислонившись к перекрученному стволу дерева, но зверь не дал ему и пяти минут.

Ещё через пару часов, злой и теряющий последние силы, он увидел высокое дерево с мощным стволом и, обдирая руки о колючки, стал быстро карабкаться вверх. Забравшись достаточно высоко, уместился на широком суку и замер, переводя дыхание. Вскоре раздался треск ломаемых кустов, и к подножию дерева, шумно сопя, приблизился его преследователь. Шумно втягивая в себя воздух, обнюхал кору, и, видимо почуяв запах человека, ударил по стволу мощным хвостом, но древесный гигант даже не покачнулся. Зверь раздражённо зарычал, и в эту самую минуту откуда-то из глубины леса донёсся звук, похожий на хриплый вопль, заставивший его повернуть голову и прислушаться. Утробно зарычав ещё раз, урод топнул ногой и помчался в чащу, ломая кусты.

Тряхнув головой, отгоняя воспоминания, Иван некоторое время лежал неподвижно, напряжённо вслушиваясь в какофонию утренних звуков, потом осторожно спустился с дерева и, привычно отметив направление, чуть правее юга, отправился в путь.

Постепенно чувство страха, не отпускавшее Ивана по утрам, сделалось слабее и уже напоминало о себе временами только облачком грусти, заволакивающим сознание и путающим мысли.

Часто попадались ручьи, поэтому воды было достаточно, но есть хотелось страшно. Он видел вокруг множество кустов, усыпанных различными ягодами, но пахли они неприятно. Только на третий день Иван заметил в лесу дерево с красноватыми плодами, наклёванными птицами. Пришлось рискнуть: он откусил кусок и стал осторожно его жевать. Потом осталось только сесть под деревом и ждать неприятных ощущений. Через полчаса он не выдержал и набросился на эти плоды, напоминавшие по величине и внешнему виду небольшую дыню, а по вкусу – смесь дыни с лимоном. Из тех же листьев «штанов» Иван соорудил подобие мешка, набил его плодами и пошёл дальше на юг. К счастью, такие деревья стали попадаться часто.