Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 25)

Чтобы организовать разделение труда по двум продуктам, может потребоваться гораздо больше человек, чем два.

Но мы отвлекись. Давайте посмотрим на простом примере, как работает модель воспроизводственного контура. Какие задачи мы можем ставить и какими могут быть результаты. Пойдем, как я и обещал, «от начала».

Вернемся к нашему Робинзону Крузо. У него есть функция потребительского поведения, а также набор известных ему технологий, характеризующихся производительностью А. Величина этих показателей определяется тем, что он вынужден все продукты производить сам. В результате накопления опыта он, наверное, каким-то образом оптимизировал свою деятельность. И он убедился, что увеличить свою производительность сверх этих показателей невозможно. Он достиг своего предела потребления (см. рис. 16), при котором он производит два продукта в необходимой для себя пропорции.

Предположим, что есть другой набор технологий, где они все больше (>) либо равны (=), но которые предусматривают, что люди специализируются, что существует разделение труда по производству этих двух продуктов.

Да, но если Робинзон один, знание об этой альтернативной возможности, даже если оно у него есть, бесполезно. А сколько должно быть Робинзонов, чтобы можно было реализовать такой набор технологий?

Казалось бы, правильный ответ – два. Но это ответ неправильный.

Допустим, Робинзон тратит на производство второго товара (ткани) одну пятую часть своего рабочего времени. Он находит Пятницу и предлагает ему заняться производством ткани, а сам он при этом будет специализироваться на зерне. Он ожидает, что благодаря переходу на новый набор технологий им обоим удастся улучшить свое потребление.

Но у них ничего не выйдет. Пятница, занятый производством только ткани, произведет ее в пять раз больше, и даже еще больше, раз он специализируется. Робинзон же произведет зерна на 20% больше (пусть даже на 50%), раз он теперь специализируется. В воспроизводственном контуре, состоящем из Робинзона и Пятницы, мы получим перепроизводство ткани (столько им обоим не надо), и дефицит зерна (в расчете на каждого получится меньше, чем если бы оба работали отдельно).

Чтобы перейти к производительности, свойственной специализированному производству, в нашем примере требуется, чтобы на одного Пятницу, специализирующегося на производстве ткани, приходилось несколько Робинзонов, которые будут производить только зерно. Собственно, это количество можно рассчитать, равно как и рассчитать минимальное количество людей, которое необходимо для того, чтобы переход к технологическому набору [А1, А2], произошел.

Пусть N – общее число людей в воспроизводственном контуре, n1 – число производителей зерна, n2 – ткани, N= n1+ n2. Поскольку нас интересует минимальное число людей, одной из переменных, либо n1, либо п2 – мы должны присвоить значение 1.

Чтобы определить, какой именно, мы должны сравнить значения

То из них, которое меньше, и покажет нам индекс при том из n, которое мы возьмем за единицу. Пусть это будет n2.

Значение для N мы можем получить из уравнения:

откуда, с учетом, что N=n1+1, получим

Конечно, у нас совершенно нет гарантий, что мы получим целое число, но это уже вопрос технический. Оно при крайне специфических условиях

может быть равно 2, но в общем случае будет больше: 3, 5, 10.

По сути дела, здесь мы, используя построенную нами модель воспроизводственного контура, проиллюстрировали относящиеся к разделению труда положения, о которых я говорил в первой лекции: о размере рынка (хотя в данном случае речь о рынке и не идет), и о жесткой пропорциональности внутри систем разделения труда.

Когда А. Смит приводил свой пример с появлением профессии носильщика, он имел в виду именно описанную нами выше ситуацию. Он говорил, что профессия носильщика может появиться в городе, а в сельской местности не может.

С нашей точки зрения, он сказал следующее: есть два воспроизводственных контура с разным количеством участников. Так вот, выделение определенной деятельности в качестве самостоятельного ремесла возможно только в том контуре, в котором больше участников (здесь, естественно, надо сделать еще и поправку на логистику, на плотность населения).

Конечно, Смит не говорил, что «город» и «село» – воспроизводственные контуры, но подразумевал именно это. У него была хорошая аналогия. Другое дело, чего не учел Смит: город не сам по себе воспроизводственный контур, а с сельской округой, с которой он взаимодействует. Сам он был родом из Шотландии и имел в виду, конечно, шотландскую глубинку, которая никак с Лондоном не взаимодействовала, и Лондон с его гигантской сельской округой (и международными связями), которая позволяет этому большому контуру существовать.

Собственно, на этом можно и закончить. Моей задачей было показать, как можно анализировать системы разделения труда «с начала» и какие выводы при этом можно получать. На самом деле, мы можем рассмотреть еще много разных комбинаций: когда один продукт используется в производстве другого, когда используются машины и так далее. Нетрудно понять, что аналогичным образом мы можем проанализировать приведенный в первой лекции пример с фабрикой по производству столов. Там я рассматривал ситуацию приблизительно – но ее можно полностью просчитать.

Я не буду этого делать, поскольку никаких новых содержательных результатов мы не получим. Количественные – да, но такая задача в этом курсе лекций не стоит. Опять-таки, если кого-то это интересует, он может провести расчеты самостоятельно. Тут достаточно только аккуратности.

Есть ли противоречие между первым и третьим томами «Капитала» К. Маркса.

Развитие экономической теории шло очень запутанными путями, и многое из того, что признано истиной, при ближайшем рассмотрении оказывается весьма сомнительным.

Мы рассмотрим один пример, имеющий отношение к вопросу, рассмотренному в данной лекции. Речь пойдет опять-таки о догме Смита, которая породила множество недоразумений.

С догмой Смита связаны и споры о так называемом противоречии между первым и третьим томами «Капитала» К. Маркса.

Это противоречие выявил уже упоминавшийся здесь Бем-Баверк (по крайней мере сейчас все ссылаются именно на него). Сегодня все считают, что вопрос Бем-Баверком решен окончательно и доказано, что теория Маркса содержит противоречие, которое делает ее ненаучной. На самом деле, этот вывод является следствием наложения друг на друга ряда недоразумений, авторами которых выступали и Смит, и сам Маркс, и Бем-Баверк.

В чем противоречие между первым и третьим томами «Капитала»? В первом томе Маркс дает чистую теорию стоимости и все считает в единицах труда как источника стоимости. В третьем томе он говорит (на первый том были возражения), что в реальности в основе цен лежат не стоимости, а цены производства: живой труд плюс прошлый труд плюс прибыль, рассчитываемая как одинаковая для всех производителей доля от применяемого капитала.

То, что реальные цены формируются именно таким образом, было известно давно из наблюдаемых данных. Это обстоятельство сильно досаждало Давиду Рикардо. Тот вроде бы был сторонником трудовой теории стоимости, но говорил: «В стоимости приходится прибыль на капитал, но это небольшая сумма, 57%, можно ее игнорировать». А в остальном, за вычетом этих 7%, это чистая трудовая теория стоимости. Поэтому появилась популярная шутка, не знаю, кто первый ее произнес, что Рикардо был сторонником 93-процентной трудовой теории стоимости. Это выражение экономисты часто повторяют и всячески обыгрывают.

Итак, стоимость или цены производства.

Формула стоимости выглядит следующим образом: с + V + m, где с – постоянный капитал (прошлый труд), V – переменный капитал (заработная плата), m – прибавочная стоимость, пропорциональная V. Это первый том. Формула цены производства: с + V + р, где р – прибыль, пропорциональная (с + v). Это том третий.

Маркс доказывал, что превращение стоимости в цену производства – это только акт перераспределения, связанный с межотраслевой конкуренцией, и ничего принципиально нового с содержательной точки зрения не несет. Сумма цен производства равна сумме стоимостей, а сумма прибылей равна сумме прибавочных стоимостей.

Вот тут его Бем-Баверк и подловил. Когда Маркс доказывал свои тождества, он предполагал, что прошлый труд (с) в формуле цены производства оценивается по его стоимости. На это он получил возражение: раз счет ведется в ценах производства, то тогда и прошлый труд должен измеряться в ценах производства. А если так, то что-нибудь одно неверно: или сумма стоимостей не равна сумме цен производства, и тогда неверна трудовая теория стоимости, или сумма прибавочных стоимостей не равна сумме прибылей, и тогда неверна теория эксплуатации.

На самом деле, для ценителей тонкого юмора ситуация сложилась очень смешная.

Бем-Баверк заставляет Маркса измерять прошлый труд в ценах производства. Но что это значит? Прошлый труд (с) разлагается нате же самые компоненты: прошлый труд, заработная плата и прибыль. Этот новый прошлый труд разлагается также, и так далее. До тех пор, пока прошлого труда не останется вовсе, а будет только заработная плата и прибыль, пропорциональная заработной плате (ведь прошлого труда нет), то есть равная прибавочной стоимости по определению Маркса.