Олег Гончаров – Неизвестная. Книга первая (страница 17)
— Отбой!
А когда напряжение немного спало и чекисты убрали оружие, Власик оглядел оперативников.
— Плохо, товарищи! Очень плохо. Медленно и неуверенно! Если вы так же медленно будете реагировать на настоящего врага, это никуда не годится.
Потом посмотрел на Николая и добавил:
— Спасибо, товарищ капитан, что помогли в проведении проверки боеготовности личного состава. Руки можете опустить. А остальным… Бдительность, бдительность и еще раз бдительность!
— Служу трудовому народу, — рефлекторно ответил Данилов.
— Можете быть свободны.
— А как же…
— У вас свободный поиск, — Власик отчего-то опустил глаза и принялся перебирать бумажки на столе. — Смешаетесь с толпой. Походите среди гостей парада, посмотрите. Если что-то заметите — сразу сообщите ближайшему оперативнику.
— Есть, товарищ генерал.
— Идите.
Данилов развернулся и пошел, а генерал внимательно посмотрел ему в след.
На выходе из столовки Николая догнал Ермишин.
— Что это было? — спросил сержанта Данилов.
— Извините, товарищ капитан. Это мой недогляд. В строевой забыл внести вас в тревожный список.
*****
В шесть утра к празднично украшенной цветами и лентами арке входа на Тушинский аэродром подъехал грузовичок. Из кузова бойко выпрыгнули молодцеватые парни в форме военно-воздушных сил. В руках парней блестели трубы, валторны и прочий музыкальный инструмент. Бравого вида дирижер дал музыкантам покурить и прочистить легкие и взмахнул палочкой. Звуки бравого марша разнеслись над еще пустым летным полем
А потом в Тушино началось настоящее столпотворение. Сказать, что народу на парад пришло много — значит не сказать ничего. Данилову показалось, что вся Москва собралась на аэродроме. Люди ехали на открытых грузовых и легковых автомобилях, на велосипедах, на забитых до отказа пригородных поездах, плыли по реке на катерах и лодках и нескончаемым потоком шли, шли, шли от города.
Николай еще ни разу в жизни не видел столько народу. Ему показалось, что на него надвигается огромный вал неукротимой, непонятной, непредсказуемой и потому опасной энергии. Людская волна накрывала жаром, буйством эмоций, гамом голосов и каким-то беспокойным напряжением.
Однажды Данилов побывал на электростанции. Там, в турбинном зале, он почувствовал такую же неодолимую мощь. И стало как-то не по себе от своей мелкости в сравнении с этой могучей силой. Сейчас Данилов испытывал что-то очень похожее. Это чувство вернулось тревогой и ожиданием чего-то. Он взял себя в руки и задавил в себе это чувство, тем более что ребята из милиции работали четко. Распределяли огромную массу людей по секторам, направляли толпы москвичей и гостей столицы так, что особой толчеи и скученности практически не наблюдалось. Бурный человеческий поток умело разбивался на реки, а потом на тонкие ручейки, которые быстро успокаивались, растекаясь по смотровой площадке, холмам и поляне перед летным полем аэроклуба.
Рядовой обыватель практически не замечал этой неброской работы. Да ему до того вообще не было никакого дела. Люди пришли отдыхать, развлекаться и получать наслаждение от небывалой крепости авиации страны Советов, от умелости и выучки ее летчиков, от полета мысли конструкторов, от чувства единения со всеми этими достижениями государства, народа и правительства.
Почетная трибуна пока была пуста. Люди, как и сам Данилов, часто поглядывали в ее сторону в надежде не пропустить момента, когда там появится человек, с самим существованием которого связаны все печали и радости их жизни. Человек, который для многих и был той движущей силой, что смогла поднять на небывалые высоты могущество Союза Советских Республик.
В то же время, как Данилов ее не давил, тревога возвращалась. Просто он знал то, чего все эти люди не знали. Он знал, что среди целого миллиона советских граждан, собравшихся на праздник, среди огромного скопища наземных и крылатых машин, среди бесчисленных работников, техников, летчиков и зрителей затаился жестокий и коварный враг.
В восемь утра начали подъезжать члены правительства. Погода была прекрасной, день обещал быть жарким и потому в одежде вождей и членов их семей преобладал белый цвет. Данилову это показалось даже красиво — синее небо, зеленая трава, празднично одетые люди…
Но разглядывать красоты Николаю было недосуг. Он вглядывался в лица зрителей — они были счастливые. Люди смеялись, разговаривали, шутили и шумели. Они пришли на праздник и праздновали от души. Народ приветливо махал руками вождям, а вожди махали в ответ народу. Только среди этих радостных людей находился тот, чья улыбка была лишь маской, под которой скрывалось зло. Данилов знал, что он должен это зло обнаружить и обезвредить. Он был готов, если потребуется, то и жизнь свою отдать, лишь бы эти люди и дальше радовались и смеялись.
— Мама, мама! — какая-то рыжеволосая девчушка дергала мать за подол.
— Чего тебе, Таська?
— А папа когда полетит?
— Скоро. Лимонада хочешь?
— Конечно, хочу.
А чуть подальше на зеленой траве разместилась группка оживленно спорящих о чем-то молодых людей. Там, за флагштоком с огромным полотнищем красного знамени, заразительно хихикала розовощекая толстушка, а здесь, у самой кромки летного поля, кто-то пытался петь.
Данилов, извиняясь, протискивался между зрителями, осторожно перешагивал через расстеленные на земле плащи и пиджаки. Со стороны могло показаться, что этот очкарик — скорее всего, учитель или бухгалтер небольшой конторы — отбился от своих и теперь ищет их среди моря ожидающих чего-то грандиозного людей.
— Эй, товарищ, — окликнули его из одной компании. — Давай к нам!
— Спасибо, спасибо, — поспешно закивал Николай, — но только…
— Ну как знаешь, — и уже забыли про него, засмеялись громко, а Данилов заспешил дальше.
Пока ничего подозрительного не наблюдалось.
«Мало вводных», — ворчал себе под нос Николай. — «Черт его знает, что они там задумали. Может, они с самолетом что, а я тут…»
Он знал, что ребята работают и среди летчиков, и на аэродромах подскока, где разместились многочисленные самолеты и планеры, готовые устроить над Тушинским полем настоящее представление. Он знал, что сейчас чекисты по сотому разу проверяют и перепроверяют всех, кто может представлять хоть какую-то опасность. Он все это знал, но все равно душа была не на месте.
«Прошляпили!» — ругался он на своих бывших сослуживцев из контрразведки. — «Ну как так можно?! Чтобы в последний момент… Эх!»
И тут кто-то из толпы зрителей выдохнул чуть слышно:
— Сталин!
И Данилову показалось, что это тихое восклицание моментально заглушило все другие звуки. Крики, смех, звуки оркестра — все смолкло. И люди встали в едином порыве и повернулись к правительственной трибуне.
Данилов увидел его. И сперва даже не узнал.
Николай со своего места хорошо видел фигуру вождя. На фоне белых одежд членов правительства Сталин заметно выделялся. Он был невысокого роста, в обычном полувоенном френче горчичного цвета и фуражке. Данилов знал, что Иосиф Виссарионович — обычный человек, но где-то в глубине души ожидал увидеть… великана?., героя?., колоса? А тут… Впрочем, сила в этом человеке была. Мощная, серьезная сила. И основательность.
— Слава товарищу Сталину! — заверещала бойкая девчонка-комсомолка.
И миллион человек закричали, захлопали в ладоши. Волна ликования захлестнула Тушинский аэродром. И Николай аплодировал вместе со всеми и вместе со всеми кричал:
— Слава товарищу Сталину!
А Сталин скромно улыбался с трибуны, кивал людям, рукой делал движения, словно стараясь успокоить, угомонить не в меру расшумевшихся детишек…
Краем глаза Данилов заметил странное, не характерное для этого места и этого мгновения движение. Дальше сработал рефлекс. Данилов выбросил вправо руку, перехватил направленную мимо него стремительную силу, проконтролировал ее и направил в удобную для себя точку. Потом по дуге развернул движение объекта в противоположную строну и рванул на себя.
Только после этого Данилов понял, что произошло.
На земле, примяв пузом зеленую траву, лежал молодой человек в полосатой футболке и грязно-песочного цвета кепке. Рука молодого человека была выкручена винтом и крепко прижата к груди Данилова. Чекист стоял на одном колене, а другим придавливал голову лежащего к земле. Одной ладонью Николай фиксировал кисть парня, другой контролировал его плечо. В скрюченных пальцах молодой человек сжимал небольшой дамский кошелек. Парень пытался сбросить кошелек, но захват не позволял ему избавиться от улики. — Ты че, дядя? Ты че? — растерянно бормотал парень.
— Тише… тише… — сказал Данилов и быстро огляделся по сторонам.
Никто не заметил этого инцидента. Все были слишком заняты выражением восторга любимому вождю.
— У кого? — спросил Николай.
— Да… ай! — Парень скривился от боли, когда Данилов чуть довернул руку.
— Я тебе сейчас пальцы переломаю, — Николай придавил щипача коленом.
— Все, дядя! Все! — запричитал карманник.
Капитан ослабил захват, и воришка стал отплевываться от набившейся в рот травы.
— Ну? — строго спросил чекист.
— Вон дамочка, в лапсердаке лазоревом, — кивнул карманник в сторону.
Данилов взглянул и то, что он увидел, ему очень понравилось. Ей было лет тридцать пять, но выглядела она гораздо моложе. Ее длинные пышные волосы были собраны в замысловатую, совершенно не по нынешней моде прическу и покрыты кокетливой шляпкой…