Олег Голиков – Рыбки в мутной воде (страница 4)

– Бойцы из «Солнечного», – вещал он с лёгкой приблатнённой хрипотцой, – это вам не косоногие барышни из «Дзержинца». Они играют жёстко, упорно и крепко настроены стать чемпионами. Тут, мальчуганы, попыхтеть придётся изрядно. И то не факт….

Говоря всё это, проштрафившийся в прошлом футбольный авторитет сильно лукавил. Рослые парни из «Дзержинца» – пионерлагеря МВД, на прошлой неделе едва не вырвали победу у лёхиной команды, грубо костыляя «орлят» направо и налево. «Милицейские выкормыши» выставили на воротах явного пионервожатого, что было запрещено всеми правилами молодёжных турниров. И если бы не великолепный по меткости удар Туманова в верхний правый угол ворот «краснопёрых» за три минуты до конца встречи, то исход серии пенальти был совершенно непредсказуем. Правда, за этот красивый гол Алексей тут же поплатился. Капитан противника, рослый верзила с татуированным перстнем на пальце, просто смёл его с поля грубейшим подкатом, сильно расшибив при этом лёхину правую ногу. Так что теперь каждую тренировку физрук Палыч – тренер «орлят», с сожалением рассматривал медленно стухающий огромный синяк пониже голени своего форварда. Огорчённо цокая языком, он два раз в день натирал травмированную область каким-то особым составом. Опухоль стухала непозволительно медленно. Но о том, чтобы не выставить Туманова в решающей схватке речи быть не могло – за родной пионерский лагерь нужно было пострадать. Ради изнуряющих тренировок начальник лагеря, подполковник в отставке, Александр Сергеевич Пушкарёв, даже освободил футбольную сборную от обязательных пионерских линеек. А также от всех остальных мероприятий, показав тем самым, какое огромное значение предаётся предстоящему матчу.

Так что филонить или ныть не приходилось, вернее, было бесполезно. Поэтому Алексей вместе со всеми бежал утренний кросс по пляжу, затем отрабатывал «угловые» и подкаты, невольно отодвигая навязчивый образ своей возлюбленной немного в сторону. Но это было днём, и все эти нагрузки как-то помогали пережить давящую грудь тоску. Вечерами, тратя последний запас сил, вся футбольная команда, лихо отплясывала под «Бонни М». А куда было деваться – практически вся сборная за последние три дня стала предметом обожания женской половины «Орлёнка». Только Лёха, слегка прихрамывая, бродил по притихшему вечернему пляжу, с тоской припоминая все подробности своего единственного свидания. В голове то и дело вспыхивали планы и образы, и даже мелькали преступные мысли о досрочном отъезде домой. Но молодая капитанская душа всё же не могла долго предаваться грусти, и, будучи честным перед собой, Туманов не мог не признавать, что в эту смену все девчонки первого отряда были симпатяшки как на подбор. И особенно черноглазая длинноногая хохотунья Галя из города Харькова, которая злее всех подтрунивала над «дождливым настроением» центрального нападающего. А после того как он ответил вежливым отказом на её полушутливое приглашение пойти потанцевать белый танец, она даже кличку ему пушкинскую придумала – «Ленский». Все девчонки так со смеху и покатывались на футбольных матчах, когда Галя кричала, что было сил:

– Давай, Ленский! Целься лучше – не промажь!

Было не обидно и даже немного приятно – Алексей, в отличие от многих сверстников, любил «Онегина» и, наверное, один из всего класса прочитал поэму до конца. Образ меланхоличного Евгения импонировал внутреннему миру взрослеющего юноши, не лишённого склонности к философским размышлениям о природе и сути бытия. А финальная трагическая любовь главного героя к Татьяне ложилась на первое робкое чувство красивым отпечатком, взывающим к новым неудержимым фантазиям.

Но образы пушкинских холёных дам были весьма далеки от журнальной картинки смазливой парикмахерши. И отправляя в очередной раз мяч в ворота противника, он про себя всегда добавлял: «Посвящаю ей!» Всё это, конечно, было как-то по-детски несерьёзно, но повышенное внимание первой красавицы лагеря Туманову всё же льстило.

И вот наступил тот решающий день, когда всю футбольную сборную не подняли на утреннюю зарядку, а дали спокойно выспаться до девяти утра. Затем последовал специальный «спортивный» завтрак – яйца, овощной салат из морковки с капустой и яблочный сок. А в десять часов утра половина лагеря во главе с Палычем, исключая недовольную малышню последних отрядов, отправилась в лагерь «Солнечный». В легендарный футбольный лагерь, сборная которого брала чемпионский кубок на протяжении нескольких сезонов. Курировала этот пионерский табор фабрика спортивных изделий «Динамо». Поэтому экипировка у серьёзного соперника была на высшем уровне. Но Палыч в этот раз тоже не подкачал и совершил маленькое чудо – накануне из каких-то фондов выбил всей своей команде новенькие бутсы «Адидас».

– Ну, пионерия, выиграете этот матч – эту «фирму» себе оставите! – сгоряча пообещал он команде, сразу же ошалевшей от перспективы неожиданного счастья.

Неожиданный царский жест придал ещё больше значимости предстоящей битве. И все члены сборной не просто шли все эти три километра под набирающим силу июньским солнцем, а то и дело подпрыгивали, разминались, тихо перекидываясь между собой таинственными стратегическими фразами.

– Лёха пусть и левый край под себя прихватит – там у «Никулина» слабовато…

– Да как он на левый пойдёт – у него же нога…. Тут лучше немного Бысова вперёд подтянуть, и главное, чтобы назад все отходили.

– «Шпала», ты в прошлый раз левый угол вообще не держал! Не надо сегодня снова кордебалет в воротах танцевать!

Вскоре показались ворота «Солнечного». Палыч быстро пробежался в конец колонны, подровнял ряды болельщиков, все выстроились по парам и сразу же стали весело чеканить неофициальный гимн «Орлёнка»: «Поспели вишни в саду у дяди Вани!». Но физрук так яростно замахал руками и зашикал, что пришлось прервать любимую нелегальную песню. Официальный запев лагеря, конечно же, был «Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца…». Однако, несмотря на пафос и бесспорно трагичную красоту текста, для хорового походного пения она совсем не подходила. Поэтому слегка приблатнённый шансон про дядю Ваню и тётю Груню вот уже несколько лет служил главным певческим символом «орлят».

Пионерлагерь «Солнечный» был по площади гораздо больше «Орлёнка», да и расположен живописнее – на склоне лесистой горы, уходящей своим подножием в море. Поэтому большая часть его территории, включая ухоженное футбольное поле, находилась в тени. Как выяснилось на центральных воротах лагеря, этим летом в «Солнечном» был комсомольский заезд. Это означало, что все одиннадцать отрядов состояли сплошь из молодёжи от четырнадцати до шестнадцати лет. Услышав это известие, расстроенный Палыч громко прищёлкнул языком:

– Оба-на – приехали! Вот так вот, карапузы….Комсомолия вам жопку быстро надерёт!

И внезапно остановившись в задумчивости, он с какой-то жалостью осмотрел свою разношёрстную сборную, в которой самому младшему было двенадцать, а старшим был Лёха Капитан, хоть и высокий крепкий паренёк, но всё же вполне ещё ребёнок. Ограничения по возрасту соревнования не предполагали – нельзя было только выставлять на поле пионервожатых или лучших игроков, нелегально «купленных» из других лагерей. Одним словом, членами сборной могли быть только официальные «пионеры» соответствующего лагеря, среди которых, бывало, и попадались переростки по шестнадцати-семнадцати лет. Но «комсомольский» заезд стал несомненным ударом под дых и бывшему тренеру «Зенита» и его напрягшимся подопечным

Известие о солидной возрастной форе «солнечных» быстро разлетелось по колонне, и, проходя через «вражеский» стан, «орлята» бурно обсуждали неожиданную новость. Туманов воспринял неприятную информацию без особых эмоций – от долгой ходьбы в гору у него разболелась ушибленная нога и теперь, стараясь не сильно хромать, Алексей больше всего хотел оказаться подальше от всего, что связано с футболом. Но гордость и упрямство (опять же унаследованное от мамочки) не позволяли ему просто так выйти из игры. Он лишь подумал, что первый тайм ему лучше всё-таки посидеть в запасных. Нагнав приунывшего Палыча, Туманов тихо высказал ему свои соображения, на что физрук горько махнул рукой, мол, теперь уже всё равно – делай как знаешь.

Ровно в одиннадцать часов утра, как было и прописано в расписании футбольных встреч Малой Пионерской Олимпиады лета 1980 года, матч за звание чемпиона Южнобережного региона между командами пионерского лагеря «Орлёнок» и «Солнечный» начался.

Как и предполагал опытный Палыч, его соперник, физрук «Солнечного», оказавшийся фигуристой женщиной в облегающем трико, выставил против его «орлят» огромных бугаёв. Не особо сильных и точных, но массивно-устрашающих в каждой атаке и беспощадных в непробиваемой защите. Первые пять минут встречи сборная «Орлёнка» лишь с трудом приходила в себя от мощной размашистой игры рослых усатых парней. Хотя, надо отдать должное спортивному духу – имея явное физическое превосходство «солнечные» играли аккуратно и даже с юморком. И когда низкорослый кривоногий «Никулин» на десятой минуте всё же ухитрился нанести первый робкий удар по воротам соперника, плечистый двухметровый верзила-вратарь, без труда поймавший мяч, задыхаясь от смеха, выкрикнул: