Олег Герасимов – Восточные узоры (страница 58)
Окружной народный совет города Дума принял решение (которое без колебаний одобрил муниципалитет) о том, чтобы присвоить имя царя Николая II одной из центральных площадей ”в знак нашего смиренного, идущего от сердца признания, ибо случились эти достижения в период его царствования”. Здесь можно добавить, что эти две школы в Думе были созданы на средства Императорского Православного Палестинского общества, о котором речь пойдет впереди. Ну а письмо, конечно, осталось без ответа: ведь был 1987 год, и Василий Иванович Колотуша был послом Союза Советских Социалистических Республик.
Но вернемся к православным в Ливане. Они убеждены в том, что отсутствие российской духовности и России вообще на Ближнем Востоке нанесло им моральный и политический ущерб. Отсутствие партнера — а таким не мог быть СССР, отрицавший религию и руководствовавшийся классовой идеологией марксизма-ленинизма и на международной арене, — вызывало у них ощущение какой-то ущербности и неполноценности. Ведь православная община была единственной, за которой никто за рубежом не стоял. Разумеется, православная Греция и некоторые другие государства с православным населением в расчет не принимались.
Но ливанская православная община все же сохранила свои позиции в стране. Она имеет 11 депутатов в парламенте, причем один из них является заместителем его председателя. На территории Ливана находится 19 из 25 православных монастырей, подчиняющихся патриарху Антиохийскому и всего Востока Игнатию IV, в ведении которого находится ливанская община. В Западном Бейруте земельные владения православной церкви оцениваются в 22 тыс. квадратных метров, в то время как мусульмане-сунниты имеют 19 тыс., а марониты - 12 тыс. Западный Бейрут разрушен в ходе гражданской войны, и православная община опасается, что в процессе реконструкции Бейрута их земельные владения, в том числе и принадлежащие частным лицам, будут изъяты членами других общин и представителями богатых нефтедобывающих государств. Православная община имеет свой университет, расположенный в древнем монастыре Баламанд (близ Триполи), Институт теологии, единственный при Антиохийском патриаршем престоле, ряд общественных и культурных организаций. К их числу относится и Ассоциация ливанских православных интеллектуалов, которая оказывает помощь переселенцам, сиротам, неимущим учащимся и т. п. Я беседовал с руководителем этой Ассоциации Лютфалла Хлатом — почетным консулом Никарагуа, молодым и, судя по всему, состоятельным адвокатом. У него много планов по укреплению связей между Россией и Ливаном, между православными общинами наших стран, а также по установлению взаимовыгодного двустороннего экономического сотрудничества, где ливанская православная община, сохраняющая свое влияние и авторитет, играла бы ведущую роль.
Время покажет, насколько реальны эти планы. Но наше сотрудничество с православной ливанской общиной, среди членов которой немало интеллектуалов, политиков и бизнесменов — людей, которыми гордится Ливан, делают такое сотрудничество весьма перспективным.
Тридцать лет спустя…
В октябре 1958 года, окончив институт, где я, в частности, изучал арабский и французский языки, я отправился в свою первую заграничную поездку в Сирию. Меня командировал ликвидированный сегодня Государственный комитет по внешнеэкономическим связям, который проводил изучение долины реки Евфрат и искал удобное место для строительства высотной плотины. Маршрут, которым я тогда летел в Дамаск, показывает, как шагнуло вперед авиационное сообщение. В то время на советском самолете я добрался до Будапешта, оттуда до Каира летел на самолете голландской авиакомпании, а от Каира до Дамаска — на самолёте египетской авиакомпании. Сейчас за три с половиной часа, с посадкой на острове Кипр, самолет Аэрофлота доставляет пассажиров из Москвы в Дамаск.
В тот период Сирия находилась в пике политической активности. 1 февраля 1958 года было подписано соглашение об объединении Сирии и Египта в Объединенную Арабскую Республику. Гамаль Абдель Насер занял пост президента, а президент Сирии Шукри Куатли стал ”первым гражданином ОАР”. Сегодня, спустя более чем 30 лет, мы можем говорить о неудаче этого опыта арабского единства, осуждать его поспешность и анализировать его последствия. Но я могу утверждать как свидетель, что на народном уровне единство Сирии и Египта рассматривалось как событие важнейшего политического значения: как шаг, который должен помочь реализовать мечту всех арабов о достойном месте в современном, полном политических катаклизмов и противоречий мире.
Я хорошо помню беседу с арабами в городе Дейр-эз-Зор на берегу Евфрата. Была зима, и мутные воды древней реки неслись под ажурным висячим мостом, соединяющим оба берега. Пожилой сириец, простой крестьянин, продававший у входа в небольшую гостиницу овощи с тяжелой тележки и взявший на себя смелость говорить от имени всех толкавшихся здесь же сирийцев, рассуждал о том, что единство связывает все части арабской нации, как этот мост — все, что находится на обоих берегах реки, и что уж если все берега и острова крепко связаны воедино, то никакое половодье не страшно ни земле, ни живущим на ней людям. Араб был одет в черные сатиновые штаны, похожие на галифе, с присобранной между ног мотней, в европейском пиджаке, натянутом на застиранную рубаху. Его голова была покрыта белой вязаной шапочкой, поверх которой он замотал цветастую шаль. Его рассуждения, рассуждения простого малограмотного крестьянина, даже сегодня мне кажутся логичными и обоснованными.
В годы учебы и своей работы на Арабском Востоке я неоднократно читал об активных культурных контактах между народами нашей страны и Сирии. Это и путешествия паломников к святым местам христианства и ислама в Иерусалим, и строительство на сирийской земле школ Императорским Православным Палестинским обществом, и деятельность Русской православной церкви, и глубокий интерес деятелей русской культуры и нашей науки, прежде всего востоковедческой, к Сирии, ее истории, материальной культуре и духовным традициям.
Не политика была главной стезей, по которой шло развитие наших контактов с Сирией в прошлом, а интерес к духовному миру сирийцев, их истории и культуре. Не углубляясь в далекое прошлое, скажу только, что патриарх русской и советской арабистики академик И.Ю.Крачковский еще в 1923 году был избран в состав Арабской Академии наук в Дамаске и до конца своей жизни в 1951 году сотрудничал с учеными Сирии. Уже после установления политических отношений такой чести удостоился другой советский востоковед — академик Е.Э.Бертельс. Сирийцы шли впереди других арабских стран по изданию переводов русских и советских писателей, и в 50-х годах у них вышло собрание сочинений М.Горького. Многие сирийские прозаики и интеллигенты считают себя учениками и последователями Л.Толстого, Ф.Достоевского, А.Чехова и М.Горького.
В 1958 году сотрудничество между нашими странами набирало силу. В Сирии появились наши нефтяники, железнодорожники, ирригаторы. База нашей группы гидростроителей разместилась в городе Халебе (Алеппо) в обычном трехэтажном доме на улице Тиляль, которую сейчас называют Армянской, так как здесь много различных магазинов, принадлежащих сирийским армянам. Мы ели и ночевали в гостинице, а большую часть времени тряслись в грузовиках по пыльным или размытым, в зависимости от сезона, грунтовым дорогам вдоль Евфрата в поисках наиболее удобного места для плотины. Спустя 30 лет я посетил эти места в Сирии еще раз и был поражен огромными переменами в стране. Неизменным, пожалуй, осталось одно — доброжелательное отношение к нам — советским людям. Эта доброжелательность приправлена каким-то особым налетом духовного родства и понимания.
Моя последняя поездка в Сирию пришлась на вторую половину мая 1988 года и совпала с концом мусульманского поста рамадан и завершающим его праздником разговения. Большая часть населения Сирии — мусульмане, ислам считается государственной религией, и поэтому трехдневный праздник разговения отмечается официально: закрыты школы, государственные учреждения не работают. Многие сирийцы используют этот праздник, чтобы съездить в гости к далеко живущим родственникам, отдохнуть с детьми. Этот праздник особенно радостный: ведь кончился изнурительный пост и наступило время разговения. Я же использовал эти дни для поездки по Сирии, по тем местам, где я когда-то бывал и работал.
Дамаск лежит в оазисе Гута, орошаемом небольшой речкой Барада (Нахр-Барада). Здесь много садов, и вся вода этой речки, берущей начало из нескольких источников, разбирается на орошение, без которого невозможно ведение сельского хозяйства в большинстве районов страны. Персиковые, абрикосовые и вишневые деревья цветут почти одновременно, и весной оазис Гута представляет собой пенистое море благоухающих бело-розовых цветов. По мусульманскому преданию, пророк Мухаммед, который в молодости водил караваны верблюдов из Мекки в Дамаск, однажды весной отказался войти в цветущую Гуту, чтобы ”не испортить свое представление о рае”. Вот как описывает Дамаск русский офицер Генерального штаба П.П.Львов, в 1833 году командированный ”по высочайшему повелению” на Ближний Восток с особым поручением и оставивший обзор ”Сирия” (историческое название территории современных Сирии, Ливана и Палестины — Леванта): ”…безграничная долина Дамаска кажется самым роскошным и самым обетованным краем; море фруктовых деревьев… беспрерывные потоки вод и неизмеримые жатвы, занимая все подножие последних стремнин, теряются из вида, и местность, на которой расположен город, представляет как бы средоточие жизни и чрезвычайных богатств растительности, к которым толпятся многолюдные деревни, чтобы поделиться с Дамаском и тенью его садов, и прохладою потоков Барады” (цит. по: