Олег Гайдук – Стендап-комик (страница 5)

Я понятия не имел, что значит «прогреть» аудиторию. Но Кирыч подошел к делу с размахом, будто готовился не к тренингу, а к собственной коронации. В универе он появился в идеально сидящей рубашке Calvin Klein, новых джинсах той же марки. На запястье поблескивали дорогие отцовские часы. И в таком безупречном виде, выбритый до блеска, Кирыч потащил меня на парковку – позориться.

– А чья это машина хоть была? – спросил я, когда мы садились в автобус.

– Да так, знакомый один выручил. Дай бог ему счастья-здоровья.

За годы нашей дружбы я не помню ни одного дня, когда Кирыч не изобретал бы новый способ разбогатеть. То он скупал подержанные покрышки и пытался втюхать за тройную цену. То привозил из Китая подержанные ноутбуки, выдавая их за «почти новые». То скупал всякий хлам на барахолках, а потом сочинял ему легенду и впаривал доверчивым коллекционерам.

Все эти авантюры Кирыч проворачивал с несокрушимой верой в себя, только озолотиться у него не вышло. Тогда он совершил кульбит и принялся раскручивать себя как бизнес-тренера. Психфак научил Кирыча с первого взгляда вычислять человеческие слабости и мастерски играть на них.

Кроме того, Кирыч посещал так называемую школу «Бизнес-юность», которая работала на базе нашего университета. Назвать это школой можно было с большой натяжкой: раз в неделю к нам приходил молодой человек по имени Павел Рубанов и целый час рассказывал, как стать богатым и успешным.  Это был парень лет тридцати со светлыми ангельскими глазами, правильными чертами лица и ослепительно глянцевой улыбкой.

Курс занятий у Рубанова по «успешному успеху» стоил двадцать тысяч рублей. И Кирыч платил, как и еще несколько десятков наивных студентов.

Я решил проверить в Интернете, а был ли у самого Рубанова хоть какой-то успешный бизнес? Оказалось, что у этого «гуру» пару лет назад был магазин автозапчастей, который прогорел через год. А еще – онлайн-школа английского, просуществовавшая и того меньше. На этом список достижений заканчивался.

Зато у Рубанова был хорошо подвешенный язык, вера в себя… и поразительная наглость, которая позволяла совершенно беззастенчиво зарабатывать на наивных (но далеко не бедных) студентах, продавая им пустую болтовню под видом знаний.

Кирыч, по счастью, был умнее. Он ходил на тренинги Рубанова не за мотивацией или мнимыми знаниями. Он хотел научиться так же виртуозно разводить людей, как это делал его учитель.

И теперь Кирыч собирался провести свой бизнес-тренинг.

***

– А ты не думаешь, что фоткаться с машиной – это слишком тупо? – спросил я Кирыча, когда мы выбирали пиво в грязном зале «Пятерочки».

– Думаю. Но я не академикам собрался свои курсы продавать. Для обитателей «инсты» 3– самое то. Ты что на закусь будешь? «Лейс» или «Желтый полосатик»?

Выйдя из магазина, мы свернули во дворы вблизи моего дома, звеня пакетом со стеклянными бутылками. Я жил на окраине города в типичном спальном районе. Время здесь, казалось, застыло где-то между советским прошлым и бесприютным настоящим. Облупившиеся хрущевки соседствовали с безликими панельками-«свечками». В окнах мерцал тусклый свет, во дворах спали умиротворенным сном машины. Вечерело.

Мы с Кирычем пересекли вытоптанную тропу, которая петляла среди зарослей, и двинулись в сторону ветхих гаражей. Это было наше место силы. Здесь мы с Кирычем взрывали петарды в детстве, разбивали бутылки, пробовали сигареты, алкоголь и девушек. Вернее, Кирыч пробовал, а я в основном делал вид, что мне тоже интересно.

За гаражами нас ждала скамейка под навесом и массивное коричневое кресло, от которого разило сыростью. Не знаю, кто его оставил здесь, но кресло «разлагалось» в этом месте столько, сколько я себя помню. За годы у него истерлась обивка, а в продавленном сиденье зияла крупная дыра, из которой лезли клочья поролона. Внутри этого провала копошились муравьи и сороконожки.

Никто из нас садиться в это кресло не рискнул, естественно. Я опустился на скамью. Кирыч вытащил из пакета две бутылки темного холодного «Козела» и пачку «Лейс» со сметаной и зеленью. Прислонив горлышко к кирпичной стенке гаража, мой друг с тихим хлопком избавился от крышки. Всегда удивлялся, как ловко он это делает. Когда я открывал стеклянные бутылки с пивом, оно постоянно проливалась, пачкая мне руки. А Кирыч даже не замарался.

Он протянул одну бутылку мне, а вторую взял себе. Поднял над головой. Сказал:

– За молодость! За третий курс! За наше светлое, мать его, будущее!

Мы чокнулись и выпили. Кирыч сказал:

– Кстати, о будущем… В следующее воскресенье, как ты помнишь, у меня будет первый бизнес-тренинг. Мне нужен личный ассистент. Надо помочь запустить таргет во Вконтакте, гостей рассадить, билеты у всех проверить и еще помочь по всяким разным мелочам. Поможешь? За процент от выручки, естественно.

– Мы много раз это обсуждали. Не хочу иметь ничего общего с инфоцыганами.

Кирыч нахмурился.

– Ты зря так к этому относишься. Мы ведь с тобой, по сути, одно дело делаем.

– Чего?!

Я уставился на друга с отвисшей челюстью и покрутил пальцем у виска.

– Ты и тебе подобные инфоцыгане – просто жулики! – сказал я то, что давно вертелось на языке. – Вы ничему не учите людей на этих ваших тренингах. Вы просто развлекаете наивных дурачков за их же бабки!

– Правильно! И ты, и я развлекаем людей. Что в этом плохого? Я же не силой у них деньги отбираю. Эти люди сами их приносят и еще «спасибо» говорят!

– Не убедил.

Кирыч вздохнул.

– Послушай, бро. Вокруг полно, как ты верно заметил, наивных дурачков, которые мечтают открыть бизнес и стать сказочно богатыми. При этом у большинства таких мечтателей нет ни предпринимательской чуйки, ни даже элементарного понимания, что такое бизнес. Они просто ждут, что кто-то даст им волшебную палочку – и все! Бабки посыплются!

– Значит, на самом деле им не нужен бизнес. Они просто хотят разбогатеть, ни хрена не делая, – резюмировал я и глотнул немного горьковатого пива.

– Вот именно! И этим надо пользоваться, Даня! Человеческая тупость – это золотая жила! – продолжал настаивать Кирыч. – На идиотах можно миллионы зашибать! А ты этим не пользуешься!

– Не хочу. Обманывать. Людей, – отрезал я.

Кирыч насупился. Долгое время он молча наблюдал, как я пью, будто ждал, что алкоголь рано или поздно пошатнет мое упрямство. Потом друг положил мне руку на плечо и развернул меня к себе.

– Ты вообще думал, как будешь деньги после универа зарабатывать?

– Я говорил тебе позавчера.

Кирыч закатил глаза и посмотрел на меня снисходительно, как отец смотрит на несмышленого ребенка, который только что сморозил глупость.

– Твой юмор – это неизвестность, нестабильность, неустроенность и еще много всяких «не»! Тебе надо научиться делать бабки. Не работать, а именно делать деньги, чтобы ни от кого не зависеть. А комедией, прости, ты вряд ли заработаешь.

Я смахнул ладонь Кирыча с плеча и, отвернувшись, замолчал.

На улице уже совсем стемнело, воздух стал прохладным и плотным. Из соседних дворов доносились приглушенные голоса и совсем изредка – собачий лай.

Тут у гаража недалеко от нас остановилась, сверкнув фарами, серая «девятка». Из машины вышел долговязый человек в засаленной камуфляжной куртке и черной шапке. Незнакомец повернулся в нашу сторону, и я услышал знакомый голос:

– Волошка, ты что ли? Да ладно, мля! Волошка, ёперный бетон!

Раздались приближающиеся шаги. Потом голос из темноты стал слышен еще более отчетливо:

– Внатуре ты! Здорово! Триста лет не виделись!

Незнакомец вышел на свет фонаря, и я понял, что не ошибся. Это был Вова Синявский, он же Синява, знакомый парень из моей школы. Он снял шапку, чтобы я получше разглядел его.

Синява был выше меня на голову, с большими оттопыренными ушами и коротким ежиком волос. В свете фонаря его физиономия жирно поблескивала от пота. На подбородке и щеках вразнобой торчали густые, как у насекомого, волоски, которые так и не оформились в нормальную бороду.

Мой старый знакомый учился со мной в одной школе, на два классе старше. Много раз его пытались выгнать за хулиганство. После девятого он сам ушел, а потом, по слухам, сел в тюрьму за драку в туалете торгового центра.

Синява очень долго смотрел на меня с расползающейся на лице улыбкой, словно оценивал, сильно ли я изменился. Потом подошел ко мне с протянутой ладонью. Я ответил на рукопожатие, и в тот же миг Синява резко дернул меня на себя. Мне пришлось вскочить со скамейки, чтобы не рухнуть на него.

Я помнил это так называемое рукопожатие еще со школы. Синява сперва притягивал меня к себе, потом заламывал руки мне за спину, а его приятель пробивал мне «лося» в лоб, после которого у меня сыпались искры из глаз.

В этот раз Синява так делать не стал. Но я все равно почувствовал холодный укол страха в животе.

– Как сам? – спросил мой старый знакомый. Его пальцы по-прежнему цепко сжимали мою ладонь. К физиономии прилипла идиотская улыбка.

Кирыч настороженно взглянул на появившегося незнакомца. Синява же моего друга будто не заметил.

– Нормально. Ты какими судьбами здесь?

– А я у своей дамы сердца тут живу, – сказал Синява и махнул рукой в сторону хрущевок за гаражами. – Вот пригнал оставить тачку у ее папани в гараже. Кстати, зацени, какие диски намутил. Кованые!

Синява вынул из кармана пачку «Ротманса». Я бросил взгляд на его ржавую помятую «девятку». На колесах отечественной машины поблескивали диски с логотипом BMW. Если честно, я не разделял восторга Синявы, но из вежливости поднял большой палец. Оставалось надеяться, что «намутил» означало «купил», а не то, о чем я подумал.