Олег Гайдук – Стендап-комик (страница 4)

Плевать. Буду писать шутки сам и проверять их на открытых микрофонах. А смешные они или нет, пускай решают зрители.

После бессонной ночи я проспал до десяти часов и пропустил первую пару. В универ я приехал голодный и сразу отправился в буфет, чтобы унять урчание в желудке. Заказал куриную котлету с макаронами, овощной салат, компот – и сел за столик около окна. Только я начал есть, меня окликнул женский голос:

– Привет!

Подняв голову, я увидел перед собой невысокую симпатичную девушку с темно-пшеничными кудрями. Большие светлые глаза смотрели на меня с живым любопытством, а на губах девушки играла легкая, смущенная улыбка.

Незнакомка училась со мной на одном курсе, но мы были в разных группах и пересекались только на редких общих лекциях. На моем курсе было девяносто с лишним девушек, и по именам я помнил дай бог, чтобы десять из них.

– Привет, – сказал я, пытаясь вспомнить, как ее зовут.

– Мариша, – напомнила она. – Слышала, ты выступаешь со стендапом. Я хочу прийти и посмотреть.

Я поглотил кусок непрожеванной котлеты и вопросительно взглянул на девушку. Признаться честно, я немного растерялся от такого неожиданного заявления. И мысленно проклял Оскара Петровича за то, что теперь весь курс знает о моем увлечении.

– А ты бывала раньше на открытых микрофонах?

– В «Стендап-баре».

Я вздохнул про себя. Значит, она видела на сцене профи. Рассмешить ее будет непросто.

– Но большинство комиков, которых я там видела, – сплошное уныние. Одни жалуются со сцены на свою несчастную жизнь, другие рассказывают однотипные приколы про своих странных или глупых девушек. Скучные придурки, одним словом!

Она сказала это так, будто хотела меня ободрить, снять напряжение. И это сработало. После неловкой паузы Мариша наклонилась ко мне и добавила уже тише, по-дружески:

– А тебя мне хочется послушать, если честно. Ты вроде не похож на придурка.

– И странной или глупой девушки у меня тоже нет.

Мариша посмотрела на меня, и уголки ее губ потянулись вверх. Я отхлебнул немного компота из стакана, чтобы выиграть секунду на раздумье.

Я смотрел на девушку и не знал, как реагировать. Я категорически не хотел ее никуда звать, особенно после череды моих провалов на сцене. Но ко мне еще ни разу сами не подходили красивые девушки. И теперь Мариша была для меня чем-то, вроде белки в парке, которая подобралась слишком близко к людям: я боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть ее и не нарушить хрупкое волшебство момента.

– И, кстати, публика на выступлениях тоже часто попадается не очень, – продолжила Мариша, поняв, видимо, что разговаривать я больше не осмелюсь. – Придет компания малолетних гопарей, закажет самое дешевое пиво, а потом сидят с такими лицами, будто они хозяева жизни. И смотрят на комиков с таким высокомерием: давай, мол, рассмеши меня!

– И плевать, что ты месяц вымучивал эти три минуты смешного монолога, – наконец выдавил я.

Мариша снова улыбнулась – вероятно, от того, что я опять обрел способность говорить. Несмотря на миниатюрное и хрупкое телосложение, в её осанке чувствовалась собранность, а в цепком взгляде – ум и решительность

– Если хочешь, следующий открытый будет в пятницу, в семь вечера. Я забронирую тебе… нам столик.

Мариша кивнула, и мы обменялись номерами телефонов. Потом она заказала себе кофе и, попрощавшись, вышла из столовой. Я остался сидеть над тарелкой с остывшей недоеденной котлетой и макаронами. Вместо того чтобы порадоваться новому знакомству, я схватился за голову.

Глава 3

– Да я же опозорюсь там, на сцене! Ладно ты… ты постоянно видишь, как я выступаю в тишину. Но эта Мариша… скажи честно: это ты уговорил ее прийти ко мне? Вы с ней знакомы?

Кирыч покачал головой и трижды поклялся, что видит эту девушку впервые.

Мы сидели на лавочке возле главного корпуса университета. Весенний ветер, пахнущий талым снегом и свежей землей, гнал по асфальту прошлогодние прелые листья. Где-то вдалеке ревел мопедный двигатель. Возле ларька с шаурмой гомонили студенты. Они толпились в нетерпеливой очереди, смеялись, перекрикивали друг друга и музыку из чьего-то телефона.

Кирыч достал из кармана айфон, и его пальцы заскользили по экрану.

– Не «Можно посмотреть?», а «Я хочу прийти и посмотреть!», – вспомнил я настойчивость Мариши. – Ишь ты!

– Ну так поставил бы ее на место! Мало ли, что она хочет. Кто из вас мужик?

«Она слишком красивая, и я не смог ей отказать», – подумал я, но признаваться в этом Кирычу мне очень не хотелось.

Мой друг, который сосредоточенно копался в телефоне, вдруг удивленно вскинул брови.

– Глянь, что нашел!

Он развернул ко мне экран айфона, и я увидел фотографию Мариши с ее страницы во ВКонтакте. На первом снимке она была в идеально скопированном костюме Майка Майерса из «Хэллоуина», застыв в характерной позе с большим кухонным ножом. Еще один образ – клоун Пеннивайз с накладным лбом и неестественно широкой зловещей улыбкой, нарисованной поверх ее собственных губ. Еще на одном фото Мариша была в черном парике и контактных линзах, с жутковатой точностью изображая девочку из «Звонка».

Дальше я увидел снимок, где Мариша стоит напротив высокого стеллажа. Он был уставлен пластиковыми фигурками-монстрами из фильмов ужасов восьмидесятых, девяностых и нулевых.

– Давай-ка я попробую поставить ей диагноз, – сказал Кирыч, который вместе со мной с любопытством разглядывал каждое фото.

– Не вижу ничего плохого в косплее!

– За этим прячутся детские комплексы и глубокие психологические травмы. Или – еще хуже! – скрытая агрессия, – заключил он с непоколебимой уверенностью.

– Да ладно тебе нагнетать! Она очень хорошая!

Я взял у Кирыча телефон и начал изучать другие ее снимки, словно пытаясь найти подтверждение своим словам. К счастью, в профиле Мариши были и обычные «женские» фотографии. Вот она прижимает к груди огромный букет роз, утопая в них лицом. Вот позирует у зеркала в обтягивающем платье, подчеркивающем спортивную фигуру. Вот она у водной горки в аквапарке в изящном розовом купальнике.

Кирыч склонился над моим плечом и снова начал комментировать:

– Очень много селфи и студийных фото. Это хорошо. Твоя подруга явно ищет мужика!

Я посмотрел на Кирыча и сморщился. На последнем фото, которое попалось на глаза, Мариша стояла на фоне башен «Москва-сити» с взрослой женщиной в обнимку, очень похожей на нее.

– А есть фото с отцом? Нет? Хреново…

Я вернул Кирычу его айфон и показал другу средний палец.

– Да ладно, в целом, внешне она очень даже ничего, – сказал он примирительно и сразу же добавил: – Для твоей лиги.

– Моей лиги?

Кирыч расплылся в широкой улыбке и махнул рукой, забей мол.

– А вообще, чего ты так переживаешь? Ты на эту девушку раньше даже внимания не обращал. Хочет прийти? Да ради бога! Мне же лучше, в кой-то веки не придется тратить вечер на ваш долбанный стендап!

Я пожал плечами.

– Или она тебе понравилась?

– Не знаю. Просто как-то очень неожиданно она на голову свалилась, эта Мариша, – сказал я.

– Ну, если в понедельник она не сбежит от тебя после шоу, значит либо ей понравился твой юмор… в чем я сильно сомневаюсь… либо ей понравился ты. Но если так, то я могу лишь посочувствовать.

Кирыч откинулся на спинку лавочки и устремил взгляд в почерневшее свинцовое небо. Где-то между огнями фонарей и последними алыми полосами заката мелькнула одинокая птица – может, ворона, может, просто клочок тени.

Кирыч, кряхтя, поднялся с лавочки и посмотрел на меня.

– Ну что, пойдем поможешь мне?

***

Друг привел меня к черному «Мерседесу», который стоял недалеко от университета на парковке бизнес-центра. Я был не знаток автомобилей, но здесь даже профану было ясно: тачка неприлично дорогая. Черный металлический корпус завлекающе блестел и буквально просил к себе прикоснуться. Я увидел свое отражение в тонированных стеклах настолько отчетливо, что даже заметил небольшой прыщ на носу. Навскидку такая машина стоила миллионов пятнадцать, и мне было боязно даже стоять рядом.

А вот Кирыч держался с поразительной уверенностью и непринужденностью. Он подошел к капоту «Мерседеса», словно это была его машина, и выложил на него несколько пятитысячных купюр. Настоящих или фальшивых, было непонятно. Затем Кирыч вручил мне свой айфон и вытянулся напротив машины, широко раскинув руки.

– Улыбочку! – сказал я и принялся фотографировать друга рядом с дорогущей иномаркой.

Кирыч позировал и широко улыбался, напустив на себя вид счастливого и – самое главное! – успешного человека.

– А теперь, чтобы часы в кадр попали! – попросил он и поднял перед собой левую руку с золотыми (по крайней мере, с виду) часами.

Я нащелкал еще несколько фото, и мы быстро покинули парковку, чтобы не привлекать внимание охраны. После идиотской клоунады с деньгами на капоте я испытал почти физический, невыносимый жгучий стыд, похожий на ожог крапивы. Надеюсь, меня видело не так много прохожих!

Кирыч, напротив, был собой очень доволен. Когда мы дошли до автобусной остановки, он с улыбкой принялся разглядывать свежие фотографии себя любимого. Сегодня он выложит их в Инстаграм1 – обработанные, неправдоподобно-глянцевые – и соберет сотни «лайков» от своих подписчиков.

Через несколько дней мой друг собирался провести свой первый бизнес-тренинг, и ему нужно было «прогреть» свою аудиторию в Инстаграме2. Целых шестьсот четырнадцать подписчиков, между прочим!