Олег Гайдук – Стендап-комик (страница 7)
– Где же мне найти таких людей, мамуль?
Она пожала плечами.
– Чаще выходи на улицу, знакомься с новыми людьми, общайся. Кстати, почему ты не рассказываешь мне о своей девушке?
Я перестал жевать и удивленно посмотрел на маму.
– Что?
– Ты просто часто стал куда-то уходить по вечерам. А раньше больше времени дома проводил, книжки читал или играл в компьютер. Я подумала, что ты нашел себе кого-то.
– Мам, как только кто-нибудь появится, я обязательно тебе скажу. Но пока мне тебя нечем порадовать.
Мама улыбнулась и погладила меня макушке. Про стендап я ей пока что ничего не говорил. Я боялся, что она воспримет мое увлечение, как Оскар Петрович, и посоветует «не заниматься ерундой и сосредоточиться на учебе». А объяснять маме и остальным, что эта «ерунда» в будущем может стать хорошо оплачиваемой и, главное, любимой работой, было утомительно и часто – бессмысленно. Когда начну делать первые успехи в юморе, тогда и расскажу маме, где я пропадаю по вечерам.
– А как у Кирилла дела? – спросила мама. – Что-то он давно не заходил.
– Да вроде все отлично. Как всегда: пытается разбогатеть.
– Я как раз об этом и хотела у тебя спросить. Кирилл не может взять тебя к себе на работу? Чем он, кстати, сейчас занимается?
– Учит людей, как стать успешными, – сказал я мрачно, вспомнив наш вчерашний разговор за гаражами.
Мама посмотрела на меня, нахмурившись.
– А может, он тебя научит? По-дружески, так сказать.
Я улыбнулся и быстро объяснил ей, кто такие инфоцыгане и почему я не хочу в это ввязываться.
– А почему ты вдруг заговорила о Кирыче и о работе? – спросил я.
Мама поджала губы, будто не хотела говорить.
– Меня сегодня попросили написать заявление по собственному…
Я оторвался от тарелки с яичницей и посмотрел на маму с волнением.
– Ничего такого. Просто у нас сменилось руководство, и новый начальник собирает новый коллектив. Под себя. Это нормально…
Я сглотнул.
В голосе мамы чувствовалось непоколебимое спокойствие. И это восхищало.
– Меня уже пригласили в другое место, и я согласилась… поработать там какое-то время. Платят немного, но других вариантов пока нет.
Она положила ладонь на мою руку, которая лежала на столе. Потом погладила меня по щеке.
– В общем, я хотела попросить тебя поискать подработку. Не на весь день, а буквально на несколько часов, чтобы учеба не страдала. Репетиторство, к примеру. Ты же можешь найти учеников и заниматься с ними английским по «зуму» или «скайпу»?
– Теоретически – могу, конечно, но…
– Но что?
«Но тогда у меня совсем не останется времени на стендап», – подумал я, но вслух сказал другое:
– Мне нужно какое-то время, чтобы найти учеников и наработать базу. Но я закину сегодня объявление на «Авито», поспрашиваю у знакомых. Может, кто-то ищет репетитора.
– Спасибо, дорогой. Ты нас обоих очень выручишь, если найдешь работу.
Мама подошла ко мне, обняла за плечи и погладила по голове. От ее рук приятно пахло моющим средством с облепихой и табаком.
Мне сразу вспомнились слова Кирыча, которые он сказал после моего очередного провального выступления. Что я живу с мамой на всем готовом и ни о чем не беспокоюсь. Если посмотреть на мою жизнь со стороны, то получается… что так оно и было. Я как будто упустил момент, когда нужно было стать ответственным и самостоятельным. Или просто жизнь никогда не подбрасывала мне трудностей, которые заставили бы рвать жилы и учиться жить самостоятельно. Значит, пришла пора начать.
***
На выходных я разместил объявление на «Авито» и еще нескольких профильных сайтах, чтобы найти учеников для занятий английским. Я решил, что буду репетиторствовать либо устроюсь на любую другую посильную мне удаленную работу.
Бросать при этом юмор я, конечно же, не собирался. По моим прикидкам, работа будет занимать у меня от силы несколько часов в день, а остальное время можно будет посвящать стендапу. Пусть даже я буду спать не восемь часов, а пять-шесть. К тому же, на открытые микрофоны ходит много взрослых комиков, и они как-то умудряются совмещать «нормальную» работу и любимую.
Все выходные я сочинял новые шутки для предстоящего открытого микрофона в «Стендап-баре». Впервые за два месяца я забрел в творческий тупик. Я оказался один на один с чистым «вордовским» листом и очень долго не мог выдавить из себя ни одной шутки. Не то что шутки – даже мало-мальски интересной мысли в голову не приходило! С утра до вечера я сидел за монитором ноутбука, отчаянно выискивая хоть какую-то зацепку для монолога.
Что меня волнует больше всего в жизни? То, что у меня нет папы? По большому счету, мне плевать. Папа ушел из семьи, когда мне не было и года. Мама шутила, что он так много курил, что оставил мне в наследство аллергию на табачный дым. К тому же, очень многие комики уже исследовали тему безотцовщины вдоль и поперек. И вряд ли я смогу сказать здесь что-то новое.
Что еще? Отсутствие девушки? Досадно, но не могу сказать, что я страдаю из-за этого. Ну нет и нет. Появится когда-нибудь. Опять же, очень многие уже шутили на эту тему.
Что еще? Смерть бабушки два года назад? Еще как волнует, но действительно смешно шутить о смерти я пока не научился. Чтобы находить смешное в таких сложных темах, надо быть мастодонтом комедии, вроде Луи Си Кея или Джорджа Карлина. Пока что мне надо научиться лепить куличи в песочнице, а уже потом замахиваться на песочные замки.
Вот так, варясь с собственных мыслях и переживаниях, я просидел дома все выходные и выжал из себя целых пять минут нового материала. В понедельник Мариша написала, что придет ко мне на выступление, как и обещала.
В день «икс» я пропустил последнюю пару и поехал в «Стендап-бар» пораньше, чтобы подготовиться к выступлению до прихода Мариши.
***
Заведение Армена, будто под копирку, повторяло интерьер американских стендап-клубов. В главном зале было минимум ремонта и максимум напоминаний, что это не просто бар, а место, где рождается комедия. Слева от сцены на стене был нарисован в виде граффити портрет Джорджа Карлина, иконы американской комедии. На другой стене висели портреты Луи Си Кея, Билла Бера, Криса Рока, Эдди Мерфи, Джимми Карра и еще нескольких мировых звезд стендап-комедии. В самом конце зала располагалась маленькая сцена с бордовой шторой и стойкой с микрофоном. Ничего лишнего – только комедия.
Перед сценой в несколько рядов были расставлены круглые черные столики. За них в случайном порядке рассаживали зрителей. Обычно гости собирались на открытый микрофон за полчаса до начала шоу, чтобы заказать выпивку, закуски и не отвлекать комиков. Но если кто-то делал заказ уже во время стендапа, официанты подходили к столику на цыпочках, а гость обращался к официанту шепотом.
Когда я вошел в зал, в баре еще никого не было. Только официантка неспешно протирала столики влажной тряпкой. Из-за стойки доносилось мягкое позвякивание – это бармен перебирал и расставлял бутылки на полке с алкоголем. В нескольких шагах от сцены располагалась гримерка, где комики ждали выхода на сцену. Дверь в гримерку была приоткрыта.
Войдя внутрь, я поморщился: воздух был невыносимо душным и густо пропахшим перегаром, словно в гримерке пьянствовали с самого утра. У стены стояло большое зеркало, обклеенное фото резидентов «Стендап-бара».
На черном кожаном диване сидели Нарек и Георгий Сергеевич Тепляков, высокий сорокалетний мужчина с аккуратной стрижкой, в очках и черном пиджаке. Не Гоша, не Жора, а именно Георгий Сергеевич. Он работал преподавателем в техникуме, а по вечерам шутил про своих не шибко умных и способных, но очень хулиганистых студентов.
В двух шагах от этой парочки наливал себе в рюмку виски на стеклянном столике старик Кузьмич. Ему было пятьдесят с хвостиком, но из-за хронического алкоголизма он выглядел так, словно выпросил у Господа Бога еще один вторник. У Кузьмича было желто-землистое лицо, изрытое морщинами, и редкие седые волосы, которые всегда торчали вразнобой. Один глаз у старика косил в сторону, и из-за этого он выглядел на сцене жутковато.
Всю эту троицу уже показывали по телевизору, и сегодня Армен пригласил их на шоу молодых комиков, чтобы разбавить беспомощные выступления новичков.
Заметив меня в гримерке, веселящиеся комики вдруг резко замолчали. И без того тяжелый душный воздух в помещении как будто накалился еще сильнее.
– У нас тут это… праздничный фуршет по поводу его четвертого телеэфира, – сказал Нарек и указал на Георгия Сергеевича.
Я бросил взгляд на большой плоский экран телевизора, который висел на стене. Показывали «Камеди баттл». Георгий Сергеевич на фоне пестрых декораций рассказывал жюри свои шутки, оживленно размахивая руками.
– Выйди, пожалуйста! – попросил Георгий Сергеевич.
– Но эта гримерка абсолютно для всех комиков, и я могу сидеть здесь, сколько захочу, – возразил я и положил рюкзак на край дивана.
Георгий Сергеевич тяжело вздохнул.
– Она для комиков, ага. А ты-то тут при чем?
Губы его искривила желчная усмешка. Сидящий рядом Нарек захихикал.
В этот момент старик Кузьмич опрокинул в себя рюмку виски на стол и, слегка шатаясь, поковылял ко мне. Он по-отечески похлопал меня по плечу. Сказал:
– Ну шо ты, в самом деле? Просят же намальна! Выйди!
Я скривился: от него тянуло перегаром. У Кузьмича не было передних зубов, поэтому он шепелявил.