Олег Филатов – Комплексное исследование. «Судьба цесаревича Алексея». Отдельные аспекты истории России (1918—1988) (страница 8)
Однако в Госархиве РФ хранятся и другие документы, которые свидетельствуют о том, что не все были согласны с тем, что все члены семьи погибли. Следователь Сергеев, также считал, что не все погибли. Как известно, доклад следователя Соколова Н. А. о расследовании убийства Царской семьи на Урале был вручен вдовствующей Императрице Марии Федоровне, которая до самой своей кончины в 1928 году верила в то, что ее сын Николай II и внук, цесаревич Алексей, остались живы, об этом она писала маршалу Маннергейму в Финляндию. В этом докладе следователь Соколов Н. А. пишет:. «Бриллианты, бывшие пришитыми вместо пуговиц, видимо, сгорели. Сохранившийся бриллиант был найден на самой грани костра втоптанным в землю. Он (его оправа) слегка подвергся действию огня».. Эти данные не выдерживают критики. Углеродистые соединения, такие как алмазы, не поддерживают процесса горения. Выводы неправильные. Если следователь Соколов не нашел того, что искал – это не значит, что людей уничтожили, а может, спасли? А кто их спас? Эту версию Соколов Н. А., как известно, не рассматривал. Спрашивается, почему? Что помешало следователю Соколову Н. А. изучить версию спасения Семьи Императора Николая II? Две попытки белого следствия не привели к обнаружению останков Романовых. В тоже время Соколов Н. А. не принял во внимание материалы дела, которое вёл следователь А. Ф. Кирста. Вот что пишет по этому поводу доктор медицинских наук, профессор Попов В. Л.: «…Не следует забывать о важнейших подлинных документах, хранящихся в библиотеках Гарвардского и Стенфордского университетов. Это семь томов материалов расследования, проведённых не только Н. А. Соколовым, но и его предшественниками Малиновским, Намёткиным, Сергеевым, Кирстой. Изучение этих материалов представляет исключительный интерес в связи с тем, что при подготовке к публикации книги Н. А. Соколова часть материалов расследования, не укладывающиеся в окончательную схему (все расстреляны и все сожжены), были якобы целенаправленно изъяты и не по- пали на страницы книги, увидевшей свет только после смерти её автора. Часть материалов опубликована Николаем Россом в 1987 году во Франкфурте издательством «Посев». Например, в книге приводятся полные протоколы допросов доктора Павла Ивановича Уткина обвиняемого гражданина Александра Семеновича Ребухина, свидетелей – рядового Енисейского полка Аркадия Яковлевича Неустроева, унтер-офицера Караульной команды Козьмы Егоровича Рудомётова; телеграфистов станции Пермь I Владимира Андреевича Ермолаева и Клавдии Ивановны Шиловой, гражданок Натальи Васильевны Мутных, Евгении Ивановны Соколовой, Степаниды Федосеевны Подоровой, Татьяны Лазаревны Ситниковой, Ивана Филипповича Куклина, Федора Федотовича Онянова, Устиньи Ивановны Варанкиной, Максима Кузьмича Григорьева, Матрены Никитичны Куклиной, Василия Семеновича Рябова, рядового 5-го Томского сибирского полка Федора Васильевича Ситникова. Из рассказов этих людей складывается история Великой княжны Анастасии Николаевны: она не погибла в роковую ночь с 16 на 17 июля 1918 года, попала к красноармейцам, подверглась физическому и моральному насилию, ее видели в районе разъезда №37 Пермской железной дороги в сентябре 1918 года. Все допросы проводил помощник начальника военного контроля Штаба 1-го Средне-Сибирского корпуса надворный советник А. Ф. Кирста в период с 10 февраля по 2 апреля 1919 года. (Военный контроль – это военная контрразведка. Телепередача РТР. 23 ч. 6 августа 2003 г., ведущий историк, ветеран органов ФСБ Александр Зданович. «Мифы без грифа»). Нельзя упрекнуть А. Ф. Кирсту в недостаточном профессионализме. Последний рапорт А. Ф. Кирсты адресован начальнику штаба Сибирской армии и датирован 7 апреля 1919 года. В нём А. Ф. Кирста предлагает подробный план дальнейшего расследования во имя, как он пишет «первой цели – спасти семью Государя Императора… »
Иначе говоря, А. Ф. Кирста был убеждён, что к апрелю 1919 года Романовы были живы. Не вызывает сомнений необходимость, во всяком случае с научной целью, самого тщательного и скрупулезного сравнительного анализа подлинных документов с материалами, опубликованными в эссе Н. А. Соколова». Вот что пишет о его работе товарищ (помощник – В.П.) прокурора Пермского окружного суда Д. Тихомиров 2 апреля 1919 года: «Наблюдая постоянно за расследованием, производимым Александром Федоровичем Кирста по делу об Императорской фамилии. Поэтому полагаю крайне необходимым дать возможность А. Ф. Кирста осуществить разработанный им план расследования и закончить начатые уже розыски и, со своей стороны, изъявляю полную готовность продолжать работу с А. Ф. Кирста по этому делу, вплоть до окончания его и задержания всех виновных лиц». (Возникает вопрос: почему никто из следователей и исследователей не ссылается на план Кирсты А. Ф.? Имеется ли он в распоряжении Госкомиссии? Если да, то почему отдали предпочтение плану расследования следователя Соколова Н. А.?) Как известно, Соколов не принял эту версию в работу. Не сделала этого спустя 70 лет и Госкомиссия Правительства РФ.
Спрашивается, что этому помешало?
Ко всему вышесказанному необходимо добавить, что среди охраны, которая сопровождала Царскую Семью были люди, которые готовы были в случае попытки побега оказать помощь. Сама Царская Семья вела такую работу постоянно, тем более что она не была изолирована от них. В беседах со стрелками Император и его дети, проводили много времени. Об этом пишет в своих дневниках Император. Так при переезде из Тобольска в Омск Великая Княжна Мария Николаевна постоянно общалась с охраной. Филатов В. К. рассказал автору о том, что именно во время переезда из г. Тобольска в г. Омск, в г. Тюмени и была достигнута договорённость между охраной и Семьёй о помощи, в случае если Семье будет угрожать опасность. Часть охраны в г. Тюмень была заменена. Именно эти солдаты и остались в г. Тюмени. Затем они прибыли в г. Екатеринбург и вновь попали в охрану царя и последовали с ним далее.
Для более наглядной иллюстрации приведём выдержки из записей Императора. 15 апреля 1918 года Император записал:
«…15
Все выспались основательно. По названиям станций догадались, что едем по направлению на Омск. Начали догадываться: куда нас довезут после Омска? На Москву или на Владивосток? Комиссары, конечно, ничего не говорили. Мария часто заходила к стрелкам – их отделение было в конце вагона, тут помещалось четверо, остальные в соседнем вагоне. (Какая же это изоляция арестованных!). Обедали на остановке на ст. Вагай в 11 час. очень вкусно. На станциях завешивали окна, т. к. по случаю праздника народу было много. После холодной закуски с чаем легли спать рано.
Утром заметили, что едем обратно. Оказалось, что в Омске нас не захотели пропустить! Зато нам было свободнее, даже гуляли два раза, первый раз вдоль поезда, а второй – довольно далеко в поле вместе с самим Яковлевым. Все находились в бодром настроении. (Так долго гуляли вместе враги? Что это? О чём они говорили, что обсуждали?)
Тоже чудный теплый день. В 8.40 прибыли в Екатеринбург. Часа три стояли у одной станции. Происходило сильное брожение между здешними и нашими комиссарами. В конце концов, одолели первые, и поезд перешел к другой – товарной станции. После полуторачасового стояния вышли из поезда. Яковлев передал нас здешнему областному комиссару, с кот. мы втроем сели в мотор и поехали пустынными улицами в приготовленный для нас дом – Ипатьева. Мало-помалу подъехали наши и также вещи, но Валю не впустили. Дом хороший, чистый. Нам были отведены четыре большие комнаты: спальня угловая, уборная, рядом столовая с окнами в садик и с видом на низменную часть города, и, наконец, просторная зала с аркою без дверей. Долго не могли раскладывать своих вещей, так как комиссар, комендант и караульный офицер все не успевали приступить к осмотру сундуков. А осмотр потом был подобный таможенному, такой строгий, вплоть до последнего пузырька походной аптечки Аликс. Это меня взорвало, и я резко высказал свое мнение комиссару. К 9 час., наконец, устроились. Обедали в 4 1/2 из гостиницы, а после приборки закусили с чаем. Разместились след. образом: Аликс, Мария и я втроем в спальне, уборная общая, в столовой – Н. Демидова, в зале – Боткин, Чемодуров и Седнев. Около подъезда комната кар. Офицера. Караул помещал в двух комнатах около столовой. Чтобы идти в ванную и WC, нужно было проходить мимо часового у дверей кар. помещения. Вокруг построен очень высокий досчатый забор, в двух саженях от окон стояла цепь часовых, в садике тоже.
Выспались великолепно. Пили чай в 9 час. Аликс осталась лежать, чтобы отдохнуть от всего перенесённого. По случаю 1 мая слышали музыку какого-то шествия. В садик сегодня выйти не позволили! Хотелось вымыться в отличной ванне, но водопровод не действовал, а воду в бочке не могли привезти. Это скучно, т.к. чувство чистоплотности у меня страдало. Погода стояла чудная, солнце светило ярко, было 15 в тени, дышал воздухом в открытую форточку. о
День простоял отличный, ветреный, пыль носилась по всему городу, солнце жгло в окна. Утром читал книгу Аликс «la sagesse et la destine’e Maeterlinck. Позже продолжал чтение Библии. Завтрак принесли поздно – в 2 часа. Затем все мы, кроме Аликс, воспользовались разрешением выйти в садик на часок. Погода сделалась прохладнее, даже было несколько капель дождя. Хорошо было подышать воздухом. При звуке колоколов грустно становилось при мысли, что теперь «Страстная» и мы лишены возможности быть на этих чудных службах и, кроме того, даже не можем поститься! До чая имел радость основательно вымыться в ванне. Ужинали в 9 час. Вечером все мы, жильцы четырех комнат, собрались в зале, где Боткин и я прочли по очереди 12 Евангелий, после чего легли.