Олег Дивов – Грань безумия (страница 21)
Посмотрел в глазок.
На лестничной клетке стоял человек, закутанный в серые лохмотья. Он нежно гладил дверь квартиры напротив. Лохмотья свисали лентами, колыхались, плыли в воздухе. От них невозможно было отвести взгляд.
С жутким отвратительным сладострастием человек вжимался в дверь, гладил ее, что-то шептал.
Каждое его движение было мерзким, но притягательным, я не мог оторваться от дверного глазка, казалось совершенно невозможным сделать хотя бы шаг назад.
Наоборот – я хотел открыть дверь. Чтобы видеть каждое его движение, слышать шепот серых губ.
Меня передёрнуло – почему серых? Затрясло крупной дрожью так, что я отвалился от дверного глазка и чуть не упал, запнувшись о ботинок, притаившийся в темноте.
Со свистом выдохнул. Провел рукой по лицу и снова посмотрел в глазок.
Существо стояло посередине лестничной площадки и внимательно смотрело на меня.
Тонкие серые губы неслышно и неостановимо шептали, прозрачные глаза с едва заметными зрачками смотрели с холодным жестоким интересом. Ленты лохмотьев змеино вились в воздухе.
Я повернул круглую шайбу верхнего замка. Щёлк, щёлк – с облегчением слушал, как входят в пазы надёжные стальные штыри.
Существо досадливо покачало головой и скользнуло вниз по лестнице.
Человек не может так двигаться, подумал я.
Я едва добрёл до кровати и провалился в сон.
– Сознание выкидывает странные штуки, – откинувшись в кресле, доктор Корженёв крутил в сильных сухих пальцах «Паркер» и явно веселился, – если помните, я предупредил вас об этом сразу же, как только вернулось сознание.
– Но я не спал! Понимаете, это не был сон, бред, галлюцинация, – я старался сохранять хладнокровие, рассуждать рационально. Помогало, но не слишком. До сих пор чувствовал взгляд твари с лестничной площадки.
Корженёв подался вперед, навалился на столешницу.
– Вы, вообще, с чего взяли, что можете сейчас отличить реальность от галлюцинации? Я вас буквально с того света вытащил. Вы мёртвый были. Совсем. А я вас вернул, и операция была экспериментальной. Вас таких счастливчиков на весь мир десяток, а на Россию – трое. Послеоперационное состояние попросту не изучено. Базы нет, – развел руками врач.
Я вздохнул:
– Делать-то что, доктор?
Врач пожал плечами.
– Жизнью наслаждаться. Спортом заниматься. С красивыми женщинами знакомиться. Контролировать свое окружение, не подвергать сознание ненужным стрессам. Медитировать попробуйте, хуже не будет. Поймите, – он снова взял двумя пальцами «Паркер», – вам мозг пересобрали. Грубо говоря, сейчас нейроны в вашей голове восстанавливают связи, прокладывают новые дороги, по которым проходят сигналы. Какими явлениями и образами это сопровождается, не знает никто. Честно говорю, вообще, никто. Вот в вашем случае образы и ощущения оказались крайне причудливыми.
– Может, таблетки какие?
– Никаких таблеток, – отрезал врач, – только естественное восстановление нейронных связей. Спорт, природа, женщины, медитация.
– А что делать, если эти… видения будут повторяться?
– Придёте ко мне, будем думать.
Уже в дверях я остановился. Мне пришел в голову вопрос.
– Доктор, а что с другими? Вы сказали, в России таких трое. У них тоже были галлюцинации?
Корженёв улыбнулся. Обаятельно. С пониманием.
– С остальными двумя всё в порядке. Живут обычной полноценной жизнью. У них ощущения были несколько иными. Но были. Не переживайте вы так. Все будет хорошо.
Корженёв прав.
Надо восстанавливаться. Жить той самой полноценной жизнью.
На работе меня ждали только в конце месяца. За две недели надо хоть как-то восстановиться. Полтора часа я долбил боксерский мешок, приседал, прыгал на скакалке. Теперь приятно ныли руки и ноги, побаливал пресс.
В вагоне метро я сел, закрыл глаза.
Тело вспоминало, какой это кайф, расслабиться после хорошей тренировки.
– Вы это правильно сделали, что дверь не открыли, – услышал я торопливый шепот, – вы дверь скребунам не открывайте, не надо дверь открывать, войдут они тогда, плохо это, дверь скребунам открывать.
Шёпот тёк в уши вязкой струйкой, и я не сразу осознал, что
Когда понял, рывком вскочил, но шептун уже протискивался к выходу. Сгорбленная спина, жалко опущенные плечи, из-под коротких обтрёпанных брюк торчат белые щиколотки.
В дверях он обернулся. Я увидел дикие испуганные глаза.
Осторожно, двери закрываются.
Я в сердцах грохнул ладонью по стеклу.
Не хотелось в пустую квартиру, и я пошел длинным кружным путём, убеждая себя, что гуляю потому, что нельзя не побродить по уютному зелёному району в такой чудесный тёплый вечер. Да-да. А не потому, что у меня снова галлюцинации. Теперь слуховые.
Август уже подумывал о том, чтобы сдать дела сентябрю, но чувствовалось это только по редким порывам прохладного ветра и по едва уловимому терпкому предосеннему запаху.
Прошелся по Измайловскому проспекту вдоль леса, свернул во дворы, чтобы выйти к Первомайской.
Дошёл до заброшенного кинотеатра и решил срезать, пройдя вдоль его задней стены. Время было позднее, разошлись по домам даже компании пацанов, облюбовавших это место для катания на скейтах и велотрюков. Только шатун-алкаш вылез из кустов и брёл передо мной. Не то решил нужду справить, не то…
Похожие на раздувшихся слизней, эти существа прилепились к стене и колыхались на лёгком ночном ветру. Будто грязные полотенца с толстыми щупальцами, твари задёргались, извивающиеся отростки мерзко затрепетали, потянулись к пьянчуге, заскользили по лицу, словно слюнявые языки.
Твари мелко дрожали, тряслись от удовольствия.
Алкаш их не видел и ничего не чувствовал. Стоял, покачиваясь, пытался поймать равновесие.
Не поймал.
Упал на четвереньки, блеванул и завалился на бок.
Мне это просто чудится. Причудливые видения заново собранного мозга.
Плывущие в воздухе слизняки не исчезали.
Я решил их обойти.
Около подъезда стоял человек.
Когда я подходил, он отступил в тень и исчез за углом дома.
Мне показалось, что я видел его в Институте Экспериментальной Хирургии. Он входил в кабинет Корженёва.
Видения начинали утомлять.
«Ты счастливый человек, у тебя стоит мощнейший фильтр на всякую херню», – сказал как-то мой хороший друг, которому я пожаловался, что не могу воспринимать всякую эзотерическую литературу, откровения гуру и прочую мистику.
Так что летающие слизни просто не существуют.
Среди ночи я проснулся от шепота.
– Это вы правильно сделали, что не открыли ему дверь. Не надо дверь скребунам открывать, плохо это, дверь скребунам открывать.
Я дошел до кухни, запил водой две таблетки новопассита и лёг спать.
На следующий день меня скрутило на платформе метро.
Сначала затылок погладило лёгкое беспокойство. Я нервничал, причина не распознавалась, от этого дёргался всё больше. Начал перебирать.
Пока валялся в больнице, накопилась гора дел – как я их разгребу? Бывшая не звонит, сын так и не написал в WhatsApp, почему? Подросток, живёт своей жизнью, родители для него в другом мире, но… Да при чём тут всё это?
Что-то не так. Совсем не так, очень сильно не так!