Олег Данильченко – Лузер 3 (страница 58)

Прибыли уже затемно. Даже скрип десятка телег, да перестук их колёс на ухабах, не разбудил местных жителей, отдыхающих давно от трудов дневных и праведных. Разве что собаки дворовые брехали в след, провожая медленно идущий обоз и то как-то лениво. Тявкнет раз другой для порядка и хватит. А в одном из дворов, когда псина зашлась особенно усердно, хозяин даже не выдержал и вышел во двор, чтобы со словами «глохни, волчья сыть», пнуть слишком трудолюбивого пса и не оглядываясь на действительных нарушителей ночного спокойствия, снова зайти в дом. Мммм даа, это вам не владения Рамиса. Там и какое — никакое освещение улиц, и постоянные патрули стражи, и наружная стена с бодрствующими дозорными, да воротами, которые на ночь непременно запираются. А тут дорога и вдоль неё пару десятков дворов расположено. Ни тебе защитных стен, хотя бы в виде частокола, ни уж тем более стражи. Вот уж во истину вселенское спокойствие. Чем дальше от погани, тем вольготней себя народ чувствует. Видимо бояться нечего, вот и нет никакой защиты. За то постоялый двор, не сказать чтобы крепостью выглядел, но забор не менее трёх метров в высоту имелся. И ворота массивные, внушающие уважение, висевшие на здоровенных таких кованых петлях, тоже имели место быть. Они вдобавок, ещё и закрытыми оказались.

— Эй! Хозяин!!! — Заколотил рукоятью плети в воротину один из охранников обоза. — Спишь что ли? А ну открывай ворота, Хургова отрыжка!

Спал хозяин или нет, история умалчивает. Но на стук, отреагировали на удивление быстро. Минуты не прошло, как за воротами послышались тяжёлые шаги и грубый мужской голос вопросил с той стороны:

— За отрыжку, можно значица и в грызло выхватить! Назови себя или гуляй мимо. А то ишь моду взяли, по ночам шастать. Я ить и стрельнуть могу.

— Я те стрельну! Так стрельну, что потом из задницы стрелку выковыривать будешь. А ну отворяй ворота по добру, иначе на дыбе с графским наместником объясняться будешь, по что не пустил евоный продуктовый обоз на постой!

С той стороны ойкнули и завозились гремя запорами.

— Панька!

— Чего дядька Бурай? — Голос мальчишечий, сонный.

— Ничего! А ну хватит дрыхнуть! Быстро значица кличь дворовых и хозяина толкни. Продуктовый обоз наконец пожаловал.

— Я мигом дядька Бурай.

Ворота заскрипели и начали отворяться.

— А мы вас ещё днём ждали значица, — заговорил кряжистый мужик при оружии, освещая округу масляным фонарём. — Думали задержались где и сегодня уж не доберётесь.

— Так и задержались. — Буркнул охранник, беря здоровой рукой лошадь за узду чтобы завести телегу на широкий двор.

Бурай увидел раненую руку и цепким взглядом окинул обоз.

— Никак сеча была?

Ему никто не ответил. Все устали, да и так видно было, что сеча действительно была.

— Это где ж вы так сподобились? В наших краях-то значица, уже почитай годков как десять лихие людишки не баловали.

— На полудень отсюда нарвались. Вот, ежели б не маг прохожий, так и не дождались бы нас. Ледник готовь. Убиенных надо пристроить до поры, а ещё сарай покрепче, чтобы татей туда определить и да, лекарь есть? Раненые у нас.

— Есть у нас лекарь.

— Вот и зови. Хороший хоть?

— А то! Всей деревней на матушку Перту молимся. Она и скотину выхаживает, и людей пользует. Настоящая лекарка. Поговаривают, что аж не абы у кого, а в академии обучалась.

— Зови тогда и быстро, а заодно пусть комнату для раненых приготовят. Двое их у нас, один ить совсем тяжёлый, но держится покамест.

— Всё сделаем, не беспокойся старшой.

А тут как раз дворовая прислуга глаза продрала и стала активно помогать, распределять обоз по подворью, да коняг распрягать. Кошатину в целях спокойствия окружающих, с собой брать не стал. Да и она особо не просилась. Заматерела зверюга. Ей теперь на воле больше нравится. К тому же пригляд снаружи, никогда не помешает. А между тем, обозный люд, попадал кто где смог притулиться. Устали все. Тив или Тиверий если называть его полным именем, это тот охранник, что сам того не ожидая, в связи с ранением старшего обоза, вдруг получил повышение по службе, гнал караван почти без остановок. Только у водопоев маленько притормаживал движение, чтобы дать скотине утолить жажду. Не удивительно, что народ так ушатался и к концу перехода, еле волочил ноги. Вот и присели, кто где место нашёл. Я тоже приморился малость. Не столько от самого перехода, я ведь бывало и в несколько раз больше за день проходил, но вот от постоянного поддержания жизни, так и норовящего свалить в мир иной раненого, маленько приморился, плюс жара постоянная и духота в купе с ней, тоже удовольствия не доставляют. У забора лежало старое бревно, отполированное до блеска не одной сотней задниц, сидевших тут до меня. На нём уже сидело…, вернее даже прикорнуло с устатку двое возниц из выживших во время нападения крестьян. Один даже всхрапнул тревожно при моём приближении. Эко устал бедолага за день. Вырубился моментально. Ну и я присел с краю, с удовольствием опершись спиной на крепкий сплошной забор и вытянул ноги.

— Это ты значица магом Сергием будешь? — Минут через пятнадцать, ко мне подошёл тот самый дядька Бурай и присел рядом, бесцеремонно подвинув спящего возницу. Тот, впрочем, даже не проснулся. — Меня Бураем кличут. Я тут значица за охрану, ну и вышибалой при нужде, если в корчме кто закуситься вздумает.

Киваю. Давая понять, что слышу его. А сам глаза прикрыл.

— Перта говорит, что Рекарий выкарабкается. Говорит, повезло ему, что ты рядом оказался вовремя.

Махаю рукой, ерунда мол.

— Она хотела значица поговорить с тобой, после того, как раненых осмотрит.

Пожимаю плечами, мол раз хотела, пусть говорит.

— А ты маг, не больно-то значица на вашего брата похож.

— А ты Бурай, значица знатоком по нашему брату будешь? — Спрашиваю насмешливо, специально выделяя его слово паразит.

— Да неее, но навидался боевых магов в своё время. Я ж на службе государевой, почитай всю жизнь отбарабанил. А как стар стал, тута вот значица осел. — Ничуть не смутился моей подначкой старый воин.

— А чего ж именно тут, да вышибалой в трактире? Денег что ли пока служил не скопил?

— Ну почему же? — Бурай даже приосанился немного, выпрямив сипну сидя на бревне. — Есть кое-что в мошне-то. Да только семью значица заводить уже поздно, а если семьи нет, к чему хозяйством обрастать? Кому оно потом?

— А чего так рано хоронить себя вздумал? — Я и сам не заметил, как втянулся в неспешный разговор. — Не уж-то мужская сила покинула?

— Не! До тех мест, Хург значица пока не добрался. — Осклабился Бурай. — Да только не в единой силе мужской дело. Не приспособлен я стал к семейным делам. Я ж ещё пацаном на службу попал. Сначала у графа давешнего, при дружине замковой новиком бегал, а потом как-то, когда при Ирдалее биться пришлось, меня заметили и по приказу тысяцкого армии государя, забрали из графской дружины. Так с тех пор и тащил значица службу десятником. Не успел батька крестьянствовать научить, да и в семье жить, где баба голосит чуть что, да дети сопливые вечно под ногами мельтешат…, не! Не по мне это. Денег скопил мало-мало. Мне хватит до конца жизни, на краюху хлеба, да на кружку пива в день. А большего и не надо. Как помру, думаю похоронят люди. Я ить из ентих значица мест. Тут почитай, что ни двор, так родственники. Какие дальние, а какие поближе будут. Опять же, в семье я младшим был. Кроме меня, ещё четверо братьёв. А хозяйство не сильно значица богатым было. Мне так и так ловить нечего. Пятый ведь. Последыш. А последнему сам знаешь! Одна дорога. На службу значица. Это я к тому, что корень наш не прервался. У братьёв и внуки уже, вот — вот правнуков на свет произведут.

Пока Бурай бубнил неспешно, я даже прикемарил немного, на один глаз.

— Эх, вот времена пошли! Что ни день, то новости. Да одни значица веселей других. Слыхал на днях, гномы с эльфами схлестнулись недалече отсюда.

Я навострил уши. И чтобы повернуть разговор в правильное русло, задал наводящий вопрос:

— Гномы? С эльфами?

— Ну да! Сам значица удивился.

— А чего здесь гномы забыли?

— Дык об том и речь. Мало того, что гномы нынче мелькать значица начали чаще чем раньше, так ещё и ушастые повыползали из своего леса. Вот и к нам захаживали. Вопросы странные задавали. Потому и говорю значица, что времена странные наступают. Не иначе снова война намечается. Когда такое видано было, чтобы подгорный житель, по поверхности шатался, боевыми хирдами?

— Даже боевыми?

— То-то и оно, маг.

— Может просто торговая экспедиция и охрана?

— Ага, как же. Что я, боевого хирда гномьего никогда не видел? Но тут ты прав, они под торгашей рядятся. Да только мне глаз не замажешь. Воины одни. Выжидают чего-то. Точно говорю тебе — быть войне. Опять же слухи разные ходят, да народу оружного по дорогам шляется больше прежнего.

— Слухи? Какие слухи Бурай? Откуда им тут в глуши взяться? А если и ходят какие, то уверен на столько бородатые, что им верить глупо. — Это я уже специально накал поднимаю.

— Зачем обижаешь маг? — Слегка насупился трактирный вышибала. — Глушь не глушь, а тракт наш оживлён весьма. Что ни день значица, кто-то едет по нему. Какие в столицу, а какие уже оттуда. Может и есть задержка в десяток другой дён, так и что?

— Да ты не серчай. Я ж не знал. Впервые в этих краях. Так что там с гномами?