Олег Данильченко – Лузер 3 (страница 59)

— С гномами-то? Говорят, такие гномьи ватаги, не только в наших окрестностях мелькают. А ещё, в Тенисе, посольство тёмных босота городская разнесла в щепки. Самих же послов, так и вовсе на рогатины подняли.

— Это с чего вдруг?

— Да не вдруг. Вроде как кинулся какой-то значица юродивый помощи просить, когда кто-то из них мимо проходил. Ушастые-то лечить мастаки. О том все ведают. Видимо от безысходности кинулся бедолага. Жить-то любая тварь хочет. А тот его ногой по сусалам значица. Ну и поднялся люд прохожий. Это где ж такое видано, чтобы юродивых обижать? В общем, поговаривают, что в столице, давно недовольство длинноухими закипает потихоньку. Стало быть, кто штакетину из ближайшего забора вынул, кто камень поднял. Этот ушастый даже мама сказать не успел — так и забили. А потом, на место их целая шайка пожаловала и ну зверствовать выясняя, кто и зачем. Ну тут уж ополчились на них все. Особливо после того, как они на недовольных значица магию боевую применили. Там уже и стража вмешалась, на стороне людей. А потом пошло-поехало. Не успокоились, пока ничего эльфийского в городе не осталось.

— А эльфы-то тут при чём? Это ж тёмные были?

— Дык народу как-то плевать на то. Уши длинные что у тех, что у этих. Да только эльфы видать, чувствовали значица, что назревает что-то. Потому их посольство пустым оказалось. Вот и получается, что в основном значица, токма тёмные пострадали. Граф наш, тоже ведь неспроста из столицы скоропостижно вернулся и подать продуктовую вдруг собирать начал. А ведь рано ещё. Смекаю так значица, что дружину к походу готовит. Да наёмники вон, всю корчму заняли. Эти всегда чувствуют, где заваруха корячится. У них чуйка на это дело. Что ни день с гномами задираются, которые на постой днём раньше прибыли. Когда уж съедут? Одна значица головная боль от них. Точно говорю, вот-вот грянет что-то.

— А что Тёмные?

— Темные?

— Ну, которые ты говорил, тут до гномов квартировали?

— А! Дык те значица пропали за пару дён до новых постояльцев. Они ведь почти два месяца у нас на постое обретались. Видать ждали чего-то. Или кого-то. А потом как слухи поползли, так и снялись восвояси. И хорошо, что съехали. А то бы значица…, побили их.

— Кто?

— Да знамо кто. Те же гномы к примеру. А…, может это они их и побили? Вот я старый дурак!

— Ммм? — Мычу вопросительно, дабы поощрить рассказчика.

— Дык гномы, почитай на следующий день и заявились, аккурат значица с той стороны, в какую те двинули. Ох что творится-то!

— А чем тёмные тут занимались?

— Да ничем таким особым. По началу всё выспрашивали значица, вроде как мимоходом и невзначай. На монеты не скупились. А потом так и вовсе всё больше взаперти сидели. Из комнат, что им отвели, редко показывались. Иногда один кто-то уходил куда-то, да к вечеру значица обратно возвращался.

Я старался эмоций не показывать. Хотя на самом деле, напрягся сильно и даже Машке отправил ментально приказ, быть готовой к бою. Это ж получается, они меня тут высматривали.

— О чём спрашивали Бурай?

— Да ни о чём таком. Ну, не появлялся ли кто новый последнее время. А если появлялся, то как выглядел и куда пошёл? Вот значица и всё. О, вот и матушка Перта наша пожаловала.

Глава 23

Я приоткрыл один глаз. К нам подходила женщина. Если честно, то со слов словохотливого старого воина, мне рисовалась в воображении почему-то некая абстрактная бабка. Ну а что? Обращение матушка, опять же уважение, которое вкладывал Бурай в это слово. Но вместо умудрённой годами, к нам приближалась молодая женщина. Невысокая, но вполне такая фигуристая, статная даже и…, похоже брюнетка. Хотя в слабом свете скудного освещения двора, определить цвет волос достаточно сложно. Но уж не блондинка точно. Это я даже в полумраке разглядел. И ещё, глядя на неё, почему-то начинает казаться, что женщина вот-вот заговорит на армянском. Может нос с лёгкой горбинкой, может чуть более смуглая кожа или вообще характерный разрез глаз на это повлияли. Ну вот такая ассоциация и ничего с этим не поделать. Южанка, ни дать, ни взять. А вообще, мир тут такой, что быть красивыми, себе могут позволить только богатые женщины. Остальных, кому не посчастливилось родиться в достатке, красивыми назвать сложно. Трудно ухаживать за внешностью, когда приходится работать от зари до заката, за ради прокормиться.

Нет, не скажу, чтобы работный люд или крестьяне, отличались уродливостью. Это, если кто не понял, я сейчас про женскую часть рассуждаю. Мужики же…, ну мужская красота, она в других критериях меряется. Для нас яркая внешность только желательна, но совсем не обязательна. Женщины иначе партнёра выбирают. Так вот, среди них миловидных вполне достаточно. А может, если отмыть, да приодеть, так и вовсе красотками станут. Однако если смотреть со стороны, да таким искушённым взглядом, какой имеет житель другого мира, где красота женская, явление обыденное, то очень заметен тот отпечаток житейских проблем, который заставляет внешность людскую, увядать раньше положенного срока. Однако в случае Перты, этого не скажешь. Она в этой глуши, как бриллиант в дорожной пыли. Диссонирует её внешность, с местными. И хотя я по причине позднего времени, этих самых местных ещё не видел, но вот уверен, что это так. Одета она была в простое домотканое платье, до самой земли. На талии узкий поясок, её подчёркивающий. Однако вид такой, вроде в дорогущие шелка прикинута, от лучших кутюрье. А идёт так, как наши манекенщицы никогда не смогут, хотя специально учатся этой женской премудрости. У них видно невооружённым глазом нарочитость действий. А тут природное. Зуб даю, что иначе просто не умеет. С такой походкой и осанкой, где ни будь при дворе, по толстым коврам выхаживать, да на плебс с «высока» посматривать, а не подворье постоялого двора в деревне шагами мерять. Странная тётя. Явно не из простых, хоть и пытается рядиться в деревенскую одежду.

— Доброго здоровичка значица, матушка Перта! — Бурай подорвался с бревна и суетливо замельтешил попутно кланяясь. — Присаживайся, будь добра.

— И тебе Бурай здравствовать. Совсем гостя поди заболтал? — Нет, говорит на местном чисто. Армянского акцента не чувствуется.

— Да как можно?!! Разве, парой другой слов перекинулся с новым человеком!

— Знаю я твою пару. Ты иди Бурай. Мне поговорить с магом надобно. И этих горемык забирай. Там уж на сеновале им места приготовили.

— Хорошо матушка. Сей момент значица и нас тута нет. — И он тряхнул ближайшего возницу за плечо. — Эй! Подъём! Марш на сеновал! Развалились тута, Хурговы кочерыжки!

Мужики, кряхтя и потирая сонные глаза, поплелись за Бураем.

— Ну здравствуй, маг Сергий. Тебя ведь так зовут? — Обратилась непосредственно ко мне Перта, сделав перед этим какое-то замысловатое движение рукой. Что это было, я естественно не понял. Вариантов-то масса, от тайного знака, до нервного тика.

— И тебе не хворать. — Отвечаю на приветствие, разглядывая женщину из-под низко опущенного капюшона. Я вообще на людях, стараюсь его особо не снимать. Прячу свои с некоторых пор белые патлы, которые уже так отросли, что приходится шнурком сзади их в хвост собирать, чтобы не лезли в глаза. А сам хвост, по мере увеличения длины, просто ножом подрезаю. Но борода, будь она не ладна, её ведь не скроешь. А ножом бриться…, это то ещё наказание. Нормальных бритвенных принадлежностей, на Идале сыскать сложно. Мужчины тут все поголовно бородаты, в той или иной степени ухоженности. В общем, начисто выбривать лицо не принято. А так да, за бородами ухаживают. Вон гномы к примеру, так и вовсе косичками украшают, да ленточки разноцветные по праздникам вплетают. Хорошо хоть ножницы вполне себе узнаваемые и хорошо стригущие, на торжке бароновом приобрёл. У того же гнома, что болты мне под трофейные наконечники поганые делал. Здоровенные такие ножницы, похожие больше на портняжные, но стригут что лазером режут. Перта присела рядышком.

— Ох, устала за день. Как раз спать собиралась, а тут вы. Почитай из-под одеяла вынули.

Я пожал плечами. Мол, не при делах тут.

— А ты не очень-то разговорчив Сергий.

Снова жму плечами. Каков мол есть.

— Рикарий в себя пришёл.

Продолжаю молчать. Говорить-то собственно не о чем. Ну пришёл и пришёл. Мне-то что? Да и вообще, это ей что-то из-под меня надо, вот пусть и вываливает. А женщина хороша и пахнет от неё приятно. Какими-то травами. Мужское естество, сложно переделать, особенно после того, как уже много месяцев, женщины не было. Однако креплюсь. В конце концов, я женатый человек. Во всяком случае, продолжаю себя таковым считать. Хотя, если по правде, муж и глава семейства из меня получился прямо скажем — так себе. При первом заходе, большую часть времени в морях проболтался. Как дочь выросла заметить не успел. А с новым браком уже тут, так и вовсе балаган какой-то вышел. Прям проклятье ей Богу! Или дело не в проклятье, а во мне? Может это со мной что-то не так?

— Я ему сказала, кому он обязан жизнью. Ты ж его буквально, из хурговых рук вынул. Мне даже делать ничего не пришлось. Сказала только, какими травами его пользовать надо, да на первое время запас оставила. Завтра ещё осмотрю, но по всему видно, ему уже ничего не грозит. Хорошая работа маг.