Олег Чупин – Карибы (страница 34)

Зато для русской рати навигация принесла начало морской блокады Ревеля, а через неделю, со времени появления флотилии фрегатов, под командованием Ушакова, у побережья Ревеля, невдалеке от осажденного города, на берегу, нашли подходящую бухту, в которой и оборудовали деревянные помосты пристани. В мире попаданцев на этом месте стоял порт Мууга. И буквально на пятые сутки в этот импровизированный порт вошли четыре некрупных когга, привезших осадные трех и двух пудовые «единороги» в количестве дюжины и трех дюжин, с ядрами, бомбами, в том числе и «особые», снаряженные пироксилином и порохом для них. Кроме осадных орудий с их припасами, в трюмах коггов был боезапас для других «единорогов», стрелкового оружия и продукты. А так же полсотни прошедших Карибы «моржей» со своим оружием и снаряжением.

Но не обошлось и ложкой дёгтя в бочке мёда, в виде «ревизионной комиссии» в лице знакомца Слепцова по Полоцкому походу, бывшего в нем обозным воеводой, князем Афанасием Ивановичем Вяземским, попавший после полоцкого похода в фавор к Ивану IV, при котором он теперь и служил в должности оружничего, ведавшего царской оружейной казной в чине боярина, с сопровождающими его подьячими и слугами. И уже через три дня Слепцов в очередной раз объезжал периметр осажденного города, сопровождая Вяземского и его свиту. К счастью небольшая кавалькада не привлекала внимание оборонявшихся, и осмотр проходил спокойно, без обстрела. Да и пояснения по городским укреплениям, князю давал начальник разведки дивизии, а заодно и всего корпуса. Славомиру пришлось только уточнять сведения по состоянию корпуса и его позициям. Вот и сейчас начальник разведки рассказывал оружничему о социально-экономическом положении Ревеля.

— В основном экономическое развитие города зависит от посреднической, меновой торговли между Россией, в большой степени через Новгород и Западной Европой. В связи с чем, одной из важнейших задач магистрата было обеспечение монополии в морской торговле верхушки немецкого крупного купечества. Из-за которой Ревель и лег, в свое время, под шведского Эрика XIV. Через городской порт в Западную Европу Ливония вывозила хлеб и иные свои товары. От нас через Ревель уходила пушнина, воск, рыба, сало, мед, смола, деготь, лен, пенька. От немцев к этим-кивок в сторону города — везли сукна, сельдь, вина, всякие изделия из металла, в том числе оружие, соль, которая перепродавалась не только в Ливонии, но и к нам и за море к чуди шведской. Местное германское купечество настолько обогатилось, благодаря перепродаже соли, что теперь даже иногда говорят, что «город построен на соли». Как везде у схизматиков, в городе имеются различные гильдии. Две из них являются наиболее влиятельные. Большая гильдию, объединившая в своих рядах крупных торговцев, богатых домовладельцев и иных состоятельных владельцы другой недвижимости, которых в городе около полутора сотен человек. Для своих собраний они даже построили специальное здание. Вторым по значению идет так называемый «Союз черноголовых», названный так по имени его покровителя, мавра святого Маврикия. В этот союз объединились холостые купцы-германцы, образовав свою организацию по военному типу. Так же, как и их старшие коллеги, выстроившие свое здание для собраний. Вот они и члены Большой гильдии и составляют конницу городского ополчения, естественно самую привилегированную часть среди ополченцев. Мелкие торговцев и ремесленники, имевших права бюргеров, так же создали свои профессиональные объединения, под названием цехи: золотых дел мастеров, портных, пекарей, мясников, плотников и так далее. По нашим сведениям цехов в городе насчитывает более семи десятков. Вот эти цехи, уже объединяются в гильдии. При этом различаются благородные цехи, состоящие в основном из германцев, они образовали Канутскую гильдию. Ремесленники-ливонцы с мелкими торговцами составили свою Олайскую гильдию. Кроме того имеется гильдия ремесленников из Тоомпеа, называемая гильдия святой Марии, или Домская гильдия. Однако среди горожан имеются противоречия. Магистрат активно поддерживает приехавших в Ревель германцев, которые стараются вытеснить ливонцев на более тяжелые и низкооплачиваемые работы. Аборигенов используют, как правило, в качестве рабочих-каменотесов, каменщиков на строительстве укреплений, крепостей, церквей и других сооружений, они работают кузнецами, пеньковщиками, разносчиками, лодочниками в порту, возчиками и так далее. То есть имеем явное противоречие между пришлыми германцами и иными немцами с одной стороны и местными ливонцами. Значительную часть горожан составляют бывшие сервы, бежавшие от притеснений немцев-рыцарей. Эти не имеют бюргерских прав и работают на самых низкооплачиваемых работах, различными поденщиками, чернорабочими, рыбаками, прислугой. Живя в подвалах, сараях, халупах в городе и в лачугах в пригороде, которые власти города, в преддверии осады снесли. Вот и второе противоречие между горожанами.

Кроме того в городе жили русские ремесленники и купцы. Однако в настоящее время часть из них бежала из города, оставшихся в городе, власти арестовали и поместили в городские тюрьмы. Некоторые наши беженцы из Ревеля, находятся в корпусе, оказывают помощь по мере своих возможностей. Имеем и еще один напряженный вопрос, связанный с противоречиями между дворянами из Вышгорода и бюргерами из Нижнего города, которые иногда переходят в вооруженные столкновения. Из-за чего между замком и городом была построена защитная стена. Ну и плюс религиозные противоречия, между католиками и протестантами. Монастырь Святой Бригитты до сих пор стоит в округе, а большинство горожан перешли в протестантство. Вот и не любят они друг друга, мягко говоря.

Так с объяснениями и объехали вокруг городских стен. Потом трапеза. С утра опять на позиции, теперь осматривали собственные укрепления и объяснял в основном Слепцов. А на шестой день, после приезда князь Вяземский со своей свитой отбыл на попутном транспорте в Нарву.

Пока длилась «ревизия», привезенные осадные «единороги» установили на позиции. Днем, в открытую, трех пудовые и дюжину двух пудовых установили напротив ворот Харью. В этот же день двенадцать двух пудовых выставили перед воротами Карья. Обе позиции противостояли юго-восточной части городской стены. Третий дивизион двух пудовых, в темноте расположили для обстрела башен Хеллемана и Мункадетагуне с прилегающими к ним отрезкам стены, расположенных к северу от Вируских ворот, не вдалеке от них. Сами ворота находятся в восточной части городской стены. Да по дивизиону полупудовых и пудовых «единорогов» выставили за турами перед воротами Нунна, в западной части стены города. В день отъезда Вяземского со компанией, началась артподготовка с установленных осадных батарей, за исключением восточной стены. Вируские ворота, укрепление которых состояло из главной башни, боковых башен и возведенным перед ними рондельем, с парой соседних башен, пока нападению не подвергались, оттягивания от них внимание обороняющихся к другим воротам и участкам стен. Орудийный огонь длился десяток дней, с каждым днем причинял воротным башням и стенам все большие и большие разрушения, вызывая к местам причиненных повреждений пристальное внимание обороняющихся и переброску всех их возможных резервов к местам возможных приступов.

Во время отвлекающей артподготовки, командование корпуса занялось подысканием дополнительных возможностей штурма города. Один из русских беженцев из Ревеля, Василий, работавший в городе каменщиком, поведал о том, что года три назад монахини монастыря Святой Бригитты, расположенного в шести километрах на северо-восток от города, на берегу речки Пирита, при её впадении в Финский залив, наняли его и ещё пару каменщиков для ремонта монастыря. Вот во время ремонтных работ он и нашел в подвале монастыря железную дверь, за которой начинался подземный ход, ведший за территорию обители. Вася пробежал по ходу, пока подземный коридор не ушел под воду. После чего «спелеолог» вернулся назад в подвал монастыря. Но судя по направлению, по которому вел ход, он должен закончиться где-то уже за городской стеной. Вот и отправился десяток «моржей» с оборудованием для подводного плавания и Василием, в качестве проводника.

Данный монастырь был основан в XV веке в честь Биргитты Гудмарссон, шведской святой, родившейся около 1303 года, происходившей из королевской семьи. В 1346 году она основала особый женский монашеский орден с культом страстей Христа и Марии, утвержденный в Риме в 1349 году. Во время своего процветания орден насчитывал семьдесят четыре монастыря, которые были рассеяны на территории от Финляндии, времени попаданцев, до Испании. Данный монастырь Святой Бригитты являлся самым крупным монастырским строением в Ливонии и был посвящен Деве Марии Ордена Святой Бригитты. Вскоре по названию монастыря, так же стала называться и вся его окрестность. Своеобразием данного монастыря является то, что в нём разрешалось кроме монашек, жить и священникам мужского пола, проводивших ежедневно богослужения и процессии. Всего в монастыре на время осады обитало восемьдесят пять человек, шесть десятков сестер и два с половиной десятка братьев из которых чертова дюжина были рукоположены в священники и восемь в диаконы. Вот в это каменное пятиэтажное здание в позднеготическом стиле, выстроенном в период с 1407 по 1436 года и прибыли поисковики. И если бы не Василий, то могли и не найти заветную дверцу. Однако проводник оказался на высоте и уже через полчаса, после прибытия, «моржи» распаковывали в подземном ходе свои вьюки и готовились к дальнейшему исследованию хода.