Олег Чупин – Карибы (страница 33)

От Пскова в бывшую Ливонию, широким фронтом входил двадцати тысячный корпус, под командой воеводы корпуса князя Серебряного Василия Семеновича, военачальника хотя и старого, но опытного и умного. Ему навстречу, от Риги и крепостей Западной Двины, так же широким фронтом, двигался воевода бригады Воротынским, из уральцев, с корпусом в составе второй уральской стрелковой дивизии, пятитысячного отряда легкой башкирской конницы, четырех тысяч черкасских казаков, третьего уральского полка кованой конницы, отдельных артиллерийских батарей с саперными сотнями и мелкими подразделениями усиления, из наёмных ливонских воинов. Всего в корпус входило порядка двадцати двух тысяч бойцов. Стрелковая дивизия, двигаясь по берегу Рижского залива, «щёлкала» как орешки прибрежные замки и городки и к весне полностью очистила побережье залива, почти до стен самого Ревеля, от враждебных русским воинских сил. Другая часть корпуса Воротынского, методически занимая одно поселение за другим, двигаясь навстречу полкам Серебряного, словно гигантский складывающийся веер, где роль «гвоздика» в ручке играл городок Друя, притулившийся на левом берегу Западной Двины, у впадения в неё реки Друйка, приводя жителей занятых селений под руку русского государя. И хотя городок находился на бывшей территории Великого княжества Литовского, со своей ролью «гвоздика» он справился. Однако находящаяся в нем малочисленная русская рать, не осталась в нем до конца и поучаствовала в деле прирастания Русского царства новыми землями. В свою очередь Псковский корпус, развернувшись в линию от Юрьева к Пскову и далее на юг до литовской границы, пошел к побережью Рижского залива, захватывая попутные городки, замки, мызы и деревушки с монастырями, оставляя в укреплениях небольшие гарнизоны стрельцов, для поддержания на занятых территориях законов Русского царства. Итогом наступления корпусов Воротынского и Серебряного стал полный переход, к середине апреля, под управление московских властей всей территории бывшей Ливонии от правого берега Западной Двины до побережья Финского залива, и от Рижского залива до русской границы. И если Рижский и Псковский корпуса свои задачи выполнили и достигли поставленных целей, осталось только дочистить окрестности поселений от ливонско-шведских дезертиров и откровенных разбойников, да встать постоянными гарнизонами в городках и замках. То для Нарвского корпуса, с блокадой Ревеля, только началось выполнение основной части его задач, в этой компании.

Продажа шести галеонов датскому королю Фредерику II, прошла успешно. Договор подписал не только сам монарх, но и от имени ригсрода (королевский совет) и ригсдага (сословно-представительское собрание) Датского королевства, его главы и члены. Короли приходят и уходят, а оба совета остаются и с них всегда можно потребовать оплату. Заодно Немеровский заинтересовал датчан, с их государем, возможностью купить, весной следующего, шестьдесят седьмого года, ещё свыше двух десятков полностью снаряженных артиллерией и пригодных к плаванию и бою английских военных кораблей, галеонов и каравелл испанской, португальской и английской постройки. Так, как у Фредерика II денег не было и на эту покупку, договорились, подписав предварительный договор о намерениях, осуществить сделку снова в кредит, под заклад, все того же Борнхольма. А пока датчанам предстояло осваивать покупки и готовить на их основе, к весне следующего года, экипажи, еще на два с половиной десятка кораблей.

К началу Ливонской компании 1566 года, на базе «витязей» в Гдовском уезде, в Ямме-на-Желче, закончилась перестройка укреплений и перевооружение крепости, со старых трофейных пушек и бомбард, на новые «единороги». Теперь постоянный гарнизон слободы составлял, две сотни стрелков и артиллеристов, при паре небольших патрульных коггов, охраняющих подходы к поселению в водах Чудского озера. И это помимо базирующегося в слободе запасного полка четвертой стрелковой дивизии.

Ливония. Штурм Ревеля. Март-август по новому стилю 1566 года от РХ

Осадившим Ревель русским войскам, город-крепость предстал во всей красе, одного из самых мощных и надежных фортификационных сооружений Северной Европы, раскинувшегося на холме Тоомпеа и около его подножия, неподалеку от удобной гавани, превращенной в прекрасный порт. Сам Ревель и его замок Тоомпеа или Вышгород, были обнесены высокой, до шестнадцати метров, толщиной до трех метров, крепкой городской стеной, сложенной из блоков серого плитняка, с сорока шестью мощными, круглыми оборонительными башнями, увенчанными коническими шатрами крыш. Протянувшейся вокруг города более чем на четыре километра с шестью воротами Нижнего города и тремя тоомпеаскими. Въезды в город укреплялись надвратными башнями, а помимо них, перед воротами дополнительно возвели еще и предмостные укрепления с одной-двумя небольшими круглыми башенками. Систему обороны ворот усиливали укрепленные водяные мельницы, находящиеся между главными воротами и предмостными укреплениями ворот Харью, Карья и Виру, Кроме того всю городскую стену опоясывала система рвов, которую дополняли запруды при водяных мельницах.

Из многочисленных городских оборонительных башен, при объезде городского периметра, в глаза бросались три башни. Со стороны моря, в северной стене, взгляд притягивала орудийная башня со ста пятидесяти пятью бойницами, которую за ее внушительные размеры, диаметр в двадцать пять метров и высоту двадцать метров, прозвали «Толстая Маргарита». Эта башня со своей более «тонкой», стройной, круглой «коллегой», с заостренным дугообразным карнизом, прикрывала «Большие Морские ворота», с тонко выбитым на них на граните, в стиле поздней готики, гербом города, выходящие в сторону гавани.

На обратной, южной стороне города, выделялась самая мощная орудийная башня в Северной Европе XVI века, защищавшей юго-западные подступы к Вышгороду, называемая «Кик-ин-де-Кёк». Гармоничная по пропорциям, башня одновременно контрастировала и органично входила в общую композицию башен замка. Круглая, массивная, завершенная небольшим выступающим карнизом, при диаметре в семнадцать метров, высотой в тридцать восемь метров, разбитой на шесть этажей и с толщиной стен в четыре метра, она сильно отличалась от других башен городской стены. С верхних этажей башни были прекрасно видны не только тылы вражеских войск, но и кухни ревельских хозяек. Отсюда и необычное название башни, которое в переводе с нижнесаксонского означает: «Посмотри в кухню».

Но даже над этой тридцати метровой башней, возвышалась другая сорока пяти метровая круглая башня, известная как «Длинный Герман», высившаяся в юго-западном углу замка Тоомпеа. Тем более, что к своим собственным сорока пяти, «Длинный Герман» добавил и сорок пять метров высоты холма Тоомпеа, на котором раскинулся на восьми гектарах, аристократический Вышгород, доминирующий над Реверем и так же, как и Нижний город, обнесенный мощными крепостными укреплениями. Сообщающийся с Нижним городом через пару, прикрытых надвратными башнями ворот, Пикк Ялг и Люхике Ялг. И там же, около южного склона Тоомпеа, на месте башни «Розенкранца» высился небольшой бастион, а рядом с башней «Кик-ин-де-Кёк», примостился полубастион. И вот эту неприступную крепость, ранее еще ни кем не взятую приступом, придется штурмовать Нарвскому корпусу армии Русского царства.

Подошедшие, почти перед самой распутицей, части и подразделения, вышедшие к городской стене, внешне не торопливо, но четко и споро, окружили Ревель и не откладывая на другой день, приступили к возведению контрвалационной и циркумвалационной линий, правда пока только её отдельные участки, для ограждения мест своих стоянок. И уже через неделю, не смотря на начавшуюся весеннею грязь, осаждающие, полностью отрезали город по суше от внешнего мира. И внешне не спеша, но систематически, каждый день, строили участок за участком внутренней и внешней оборонительных линий. Пока ни та, ни другая сторона не испытывали недостатка в продуктах, дровах или боеприпасах. Горожане успели создать некий запас, да и осадный припас в городе на складах имелся. А по открытию навигации, ревельцы очень рассчитывали на прибытие морем свежих припасов и подкрепления от «доброго» короля Эрика XIV. А русские успели притащить в свои лагеря весь сопровождавший их немаленький обоз с припасами, при этом топливо бралось в окрестностях, за счет «принимаемой стороны».

К окончанию распутицы контрвалационная и циркумвалационная линии были полностью построены и начался систематический орудийный обстрел городских укреплений. До этого стена обстреливалась от случая к случаю, по мере устройства артиллерийских позиций в предместьях. Хотя и сейчас и прежде, стрельба велась в первую очередь не для разрушения укреплений, а для пристрелки.

Начавшаяся навигация не оправдала возлагаемые на неё ревельцами надежд и не принесла им облегчения. Перед портом появились эти вездесущие русские скоростные военные корабли, перекрывшие путь в него и из него любым судам. Особенно эффективно они стали действовать через неделю, после своего первого появления, обосновавшись, в лежавшей в тринадцати километрах от Ревеля, на северо-восток, бухте. Из которой, при необходимости, на помощь дежурной паре, скоренько выскакивала остальная полудюжина кораблей, называемых московитами фрегатами.