Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 46)
Просто подойти и дотронуться пальцем до выступа. Голубое на темно-синем. Прикоснуться и… Что произойдет? Взрыв? Вспышка? Что, мать вашу, произойдет? Исчезнет город наверху? Погибнут миллионы и миллионы людей? Солнце погаснет?
Еще шаг. Еще. Снова стон в стороне, но на него можно не обращать внимания. Что бы ни произошло после того, как он прикоснется к выступу, – ему гарантировано возвращение домой. Получение драгоценностей и возвращение домой через тридцать одни сутки. И все.
А эти… Это их дело… Они же сами хотели, чтобы кто-то… Валера Сысоев просто успел первым, а они ведь сами хотели, и давно… вон, приготовились, охрану собрали… В конце концов, не дядя же какой-то эту шахту вырыл, дверь из металла сделал, этот самый вырост, голубой на темно-синем… Они сами этого хотят – значит, чего тут дергаться? Они заявку подали в Галактическую Службу и ждали. Долго ждали, если судить по пыли на полу… и на самом этом возвышении.
Шаг за шагом, несмотря на стоны, все громче звучавшие под сводом зала, Сысоев дошел-таки до возвышения. Остановился перед ним.
К поверхности этого сталагмита так никто и не прикоснулся. Пыль сантиметров в десять покрывала поверхность. Это ж сколько времени к ней никто не дотрагивался?
Сысоев протянул руку. Опустил. Снова протянул.
Мертвая тишина.
– Вот так, – сказал Сысоев и прикоснулся подушечкой указательного пальца правой руки к голубому выступу в самом центре чуть наклонной поверхности сталагмита.
Дотронулся и замер, втянув голову в плечи и зажмурившись.
Тишина.
Сысоев открыл глаза – ничего в зале не изменилось. Все? И всех делов, как говорил его дед?
– Все, – сказал Сысоев, и под купол громко прозвучало – ВСЕ!
Негромкий шелест, местные, наконец, заговорили, все громче и громче. Вибрирующий крик взлетел к центру купола и, отразившись, рухнул на пол, разлетелся на сотни осколков.
Несколько фигур отделились от стены, от общей линии силуэтов, медленно двинулись к центру зала, к Сысоеву.
– Черт, – шепнул Сысоев, но даже испугаться толком не успел, фигуры замерли. В руках у них появились… Оружие, что ли? Какие-то кинжалы вроде бы… Но ведь Наблюдатель справится, так? Все под контролем?
Взмах руки – еле слышный хруст – тело рухнуло на пол. И еще одно. И еще. Пять тел лежали на полу, в луже темной крови, расползавшейся все шире и шире.
– Что? – спросил Сысоев, поняв наконец, что Наблюдатель ему что-то говорит.
– Можно уходить, – сказал Наблюдатель. – Все. Вы закончили работу. Можно уходить.
Еще несколько фигур отделились от стены.
– Да-да, – кивнул Сысоев, не отрывая взгляда от темного пятна на полу.
Они быстро и без помех поднялись на лифте в гараж. Там было шумно – кто-то кричал, кто-то, кажется, пел, несколько тел было распростерто на полу, двое местных то ли танцевали посреди помещения, то ли боролись, в руках у обоих поблескивали клинки.
Возле танка, на котором сюда приехал Сысоев, лежало тело водителя. Или это кто-то другой тоже выстрелил себе в висок.
На месте самоубийцы перед пультом сидел живой. Когда Валерик и Наблюдатель заняли свои места и люк закрылся, танк тронулся с места. По пандусу выехал на площадь. Несколько машин, стоявших черными безжизненными грудами возле домов. Люди, бесцельно бродящие среди машин и копошащиеся в руинах, поднимая разноцветные облака пыли. Полупрозрачные летательные аппараты, неподвижно висящие над всем этим.
И небо, играющее яркими, нестерпимо яркими цветами. Все-таки больше похоже на полярное сияние, подумал Сысоев, когда остановился перед люком корабля и оглянулся на город.
Город и город. Ни дымка, ни звука, только ветер.
– Можем лететь? – спросил Наблюдатель, – Или вы хотите прогуляться?
Сысоев вздрогнул, вспомнив падающие тела и эхо предсмертных хрипов, вибрирующее под куполом.
– Полетели, – сказал Сысоев. – И в договоре про гонорар…
– Прямо за люком, – Наблюдатель указал пальцем. – Вот там.
Деревянная коробка была наполнена разноцветными камнями. Сысоев никогда не был специалистом в ювелирном деле, вряд ли отличил бы настоящие камешки от какой-нибудь бижутерии. Валерик присел на корточки, потом просто сел на пол, зачерпнул камешки ладонью и поднес к глазам.
Он не видел, как мимо него в корабль прошел Наблюдатель, не ощутил старта и перелета к основному кораблю. Только в ангаре услышал, как Наблюдатель окликнул его.
– Ага, – сказал Валерик, не отрывая взгляда от камней. – Иду.
Высыпая камни с ладони в коробку, выронил несколько штук на пол, пару минут возился, подбирая. Пальцы плохо слушались, дрожали.
Ничего, пробормотал Валерик, все уже. Теперь домой. Напьюсь. Пересчитаю камни и напьюсь…
Зачем ему было считать все свое богатство – Валерик даже не задумался, просто высыпал камни на покрывало своей кровати и стал сортировать камни по цвету – красные к красным, синие к синим… были еще зеленые и ярко-оранжевые. Потом сообразил, что камни меняют цвет, что камень, который только что был темно-красным, вдруг стал бирюзовым, а после этого – вдруг непроницаемо-черным.
Ладно, Валерик вытер вспотевший лоб шторой, просто посчитаем. С первого раза не получилось, тогда он просто стал раскладывать камешки в кучки по десять штук рядами по десять кучек. Потом сгреб все, не считая – какая, на фиг, разница?
Сколько бы тут их ни было – это сто миллионов. Сто миллионов. Через тридцать один день он сойдет на плиты аэродрома, обменяет эти стекляшки… нет, не все, несколько штук он оставит себе на память. Жаль, что нет фотографий…
Валерик спохватился, что за все время полета не делал снимков, которые можно было потом предъявить… да кому угодно предъявить – коллегам, соседям, родственникам… Не «Порш» какой-нибудь, не «Ролекс» с золотым браслетом, а вот эти вот играющие цветом камни. Вот так вот, на ладони. И пусть они все обзавидуются…
А еще было бы неплохо, если бы Наблюдатель все-таки сфоткал бы то, как они ехали в прозрачном танке… Эти рушащиеся дома… инопланетян этих синерожих, убивающих друг друга и себя самих… Нужно будет спросить. Не сообразил сразу потребовать, придурок, теперь этот урод может состроить постную рожу и сказать, что договором это не предусмотрено…
Ладно, как будет – так будет. Валерик и без фотографий не забудет всего, что с ним случилось. Запах горелой плоти, бьющиеся в судорогах тела, шелестящие голоса, небо, похожее на… ни на что не похожее, если честно.
– Слышь, – наклонившись к переговорному устройству на письменном столе, позвал Валерик. – Наблюдатель!
– Да, – мгновенно, без малейшей задержки ответил Наблюдатель.
– Хочу сегодня банкет небольшой устроить, есть повод, как полагаешь?
Наблюдатель не ответил.
– Есть-есть, – хрипло засмеялся Сысоев. – Я тут набросаю меню. Составь компанию. Составишь?
– Да, конечно. – Голос Наблюдателя, как обычно, был ровен и спокоен.
И то верно, это у меня праздник, подумал Валерик, а у него… Получит зарплату свою обычную… Максимум – командировочные. Или что там у них… Деньги же у них какие-то есть? Ради чего-то они тусуются на Земле, возятся с клиентами, летают хрен знает куда не пойми зачем…
– Через час давай… Хотя, нет, давай через два – я еще душ приму, пропотел весь… Надо бы вам в контору рекламацию направить – нельзя же так нормального человека без предупреждения… Вот тебя оштрафуют, ты ведь мог…
– В договоре… – начал Наблюдатель, но Сысоев не дал ему закончить, засмеялся.
– Зануда ты, парень! Все вы зануды! Пошутил я, понятно? Или для ваших инопланетных мозгов наши шутки недоступны? Успокойся – просто выпьем и закусим.
И они выпили и закусили.
Гулять так гулять, тем более – за чужой счет.
Валерик заказал для банкета все, что только смог вспомнить: одной икры на столе оказалось видов десять, здоровенная рыбина, всякого разного мяса пятнадцать сортов, экзотические фрукты и овощи, пара тортов, пирожные, конфеты в коробках, – все, что ассоциировалось у Сысоева с шикарным столом.
Ну и, ясное дело, выпивка.
Сысоев совершенно искренне пожалел, что все это изобилие достается ему бесплатно, было бы классно все это оплатить из собственного кармана, с заработка, полученного от инопланетных жлобов, чтобы увидели они, как может гулять…
Хотя, выпив первый бокал, подумал Валерик, пожалуй, за свои рука бы могла и не подняться.
– Ладно, – провозгласил он, по-быстрому опростав фужер шампанского. – Без тостов пить – впадать в алкоголизм. За мозги раба божьего Сысоева Валерки!
Наблюдатель подставил свой бокал под удар посуды Сысоева, выпил. Как всегда – без выдохов, затаенного дыхания или, наоборот, сладострастного причмокивания. Будто воду пил. Наверное, поэтому Сысоев и перестал в начале полета звать инопланетянина к столу. И больше звать не будет. Вот отметят выполнение работы, и пусть даже на глаза не появляется. Обойдемся.
– И между первой и второй… в смысле, второй и третьей… – Валерик разлил оставшееся в бутылке вино в два фужера, бутылку сунул под стол. – За бестолковых мудаков с синими рожами!
И выпил, не чокаясь, не обратив внимания – выпил Наблюдатель или нет.
Пьет – пусть пьет. Не хочет – ему же хуже. Хрен ему разрешают в командировке питаться так, как клиент. Не могут своему мальчику на побегушках разрешать то же самое, что и человеку, заработавшему сто миллионов… Вот с завтрашнего дня будет Наблюдатель у себя в каюте какую-нибудь пасту белковую жрать, а господин Сысоев – всякие изыски. Из принципа будет изыски трескать, пусть хоть через не могу или тошноту… Потому что – заработал.