Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 45)

Валерик опустился на сиденье… или это сиденье подхватило его, не дало упасть, заботливо обхватило его за талию и поддержало спину. Рядом с ним в такое же кресло сел Наблюдатель, люк закрылся, и танк двинулся с места.

– Так и будет темно? – спросил Сысоев.

– Нет-нет, конечно – нет, – ответил Наблюдатель. – Как скажете.

И стенки танка вокруг Валерика исчезли. Он даже вздрогнул от неожиданности, но быстро успокоился. Как называется, когда несколько боевых машин едут вместе? Колонна? Так вот, тут была ни фига не колонна. Поток. Десятки и сотни танков двигались одновременно, меняясь местами, лавируя, притормаживая и снова ускоряясь, как рыбы, которые рвутся на нерест, что ли, попытался Сысоев описать себе самому происходящее.

Сплошная масса подвижных пузырей, меняющих цвет и фактуру в зависимости от того, по какой поверхности движутся. Броуновское движение, в котором почти невозможно отличить одну молекулу от другой.

Снова полыхнуло, на это раз – чуть ближе. Огненный пузырь повис в воздухе метрах в двадцати над землей… над поверхностью, поправил себя Валерик, Земля отсюда в двадцати восьми с половиной днях пути. Над поверхностью, мать ее так.

Будто тени скользнули над самой головой Валерика. Точно – тени. Почти невидимые на фоне неба продолговатые… сгустки воздуха? Ну не нанимался Сысоев придумывать новые слова для описания увиденного. Местные самолеты? Или вертолеты. Рванули в сторону вспышки, набирая высоту. Потом снова полыхнуло, на этот раз на месте одного из самолетов-вертолетов.

Драка у них тут, поди разбери, кто есть кто. Сысоев поежился. А ведь это наверняка из-за него. До Валерика Сысоева пытаются добраться. Черт. Об этом он не подумал, когда соглашался с договором. Ведь… Ведь так могут и его… Или не могут? Менеджер обещал ведь, а они не врут… Не врут же, правда?

И если бы война – ну ведь не так ведь просто добрался бы враг к месту посадки? Его бы останавливали не тут, над космодромом, а где-нибудь на подходе… Да и зачем самолеты посылать, если просто хотят убить… От слова «убить» стало зябко. Ну вас, в самом деле. Ну вас…

Еще несколько раз полыхнуло – то ли десять, то ли больше, Валерик не считал. Но подальше. Далеко от его танка.

Поток машин влился в город, фасады домов мелькали мимо Сысоева, странной окраски, с непонятными окнами и дверями, если это были окна и двери. Танк тряхнуло, сзади слева дом вдруг обрушился, рухнул крупными обломками на дорогу. Пыль повисла в воздухе яркими разноцветными облаками.

– Все в порядке, – сказал Наблюдатель ровным, бесстрастным голосом, увидев, что Сысоев смотрит на него. – Все под контролем.

– Конечно, – ответил Валерик. – Как же иначе?

И добавил беззвучным шепотом – сто миллионов. Сто, мать его, миллионов.

Десять километров от корабля до места работы. Движение пальца – и сто миллионов. Вот так вот. И все. И домой. Вернусь на корабль – напьюсь. «Дом Периньоном» напьюсь. И потребую икры. Этой, которая дико дорогая, золотая из Ирана, что ли, в Интернете писали. И говядины мраморной из Японии. Но перед этим – напьюсь.

Танк несколько раз свернул, поток вырвался на простор площади, рванулся по кругу, формируя нечто вроде водоворота или вихря. Сотни одинаковых пузырей, наверное, даже те, кто сидел в соседних, не мог с уверенностью указать, в каком именно едет гость с далекой Земли, прилетевший сюда немного заработать. Да, именно – немного. С такой дальней дорогой, да еще и с этой нервотрепкой – сто миллионов не кажутся такой уж большой суммой. Они даже достаточной не кажутся. Нужно было просить больше… Они дали бы миллиард? Ведь обидно – можно было попросить миллиард, а он взял только сто миллионов. Сволочи жадные, зажали денежки…

Несколько танков столкнулись, один из них, кажется, загорелся, в этой сутолоке вспышек и теней огонь так сразу и не определишь. Точно, загорелся. Танк Сысоева резко отклонился в сторону, ускорился. Взрыв – беззвучный, было только видно, как клубок огня вырвался из колеблющейся горы… оранжевый сгусток вдруг потемнел, застыл на мгновение, и всю площадь захлестнула слепяще-белая вспышка.

Несколько домов рухнуло.

Твою мать, пробормотал Сысоев, проводя ладонью по своему лицу, мокрому от пота. Ни фига ж себе…

Танк снова стал непрозрачным.

– Так лучше? – спросил Наблюдатель.

– Да, лучше, – выдохнул Валерик. – Чего это они? Из-за меня? Это – из-за меня?

Наблюдатель молча пожал плечами.

Танк качнуло. Потом еще раз. Остановился.

– Быстро покидаем машину и движемся за сопровождающим, – сказал Наблюдатель. – Просто быстро идем, хорошо?

– Я могу и побежать, если что. – Валерик пригладил волосы. – Но предупреждать надо было. Еще на Земле. Я бы…

– Вы бы отказались?

В голосе Наблюдателя прозвучало что-то, похожее на иронию.

Валерик хотел ответить резко, может быть, даже с оскорблением, но тут рядом с ним будто сварка вспыхнула, на мгновение, словно сварщик пробовал электрод.

Местный, сидевший вроде как перед пультом, свесился на бок из кресла, на пол из руки со стуком выпала… выпал… что-то упало, что-то черного цвета, матовое… И черное пятно на виске у этого местного. И запах горелой плоти, разом заполонивший внутренности танка.

– Это он чего? – спросил Валерик хриплым голосом. – Это он сам себя? Какого?..

Люк открылся, Наблюдатель вышел наружу, не ответив на вопрос Сысоева.

Война, говоришь, пробормотал Сысоев, выбираясь из танка. А чего тогда в себя? Не в меня, мать его, а в себя? В свою башку…

Низкий широкий зал. Плохо освещен. Узкие полосы света под самым потолком. Люди. То есть местные жители. Десятки… сотни вдоль стен. Или это статуи? Рисунки на стенах? Не шевелятся… Замерли… Нет, все-таки живые. Вон, кажется, дышит. И другие…

Сдавленный крик, Сысоев оглянулся – один из местных вдруг ожил и бросился к Валерику, в его сторону… И еще трое.

– Смотри! – крикнул Валерик Наблюдателю. – Это!..

Он даже не успел спрятаться за Наблюдателя, так и смотрел потрясенно на приближающихся…

Трое настигли бегущего первым. Опрокинули на пол. Долгий протяжный крик. Упавший вырывался, что-то шелестел, потом всхлипнул и затих, замер. Трое стояли над ним, затем один из них вдруг взмахнул рукой, ударил себя в грудь и рухнул навзничь.

Сысоев зажмурился и потряс головой.

– Сюда, пожалуйста, – сказал Наблюдатель спокойно, так, будто ничего не случилось. – В лифт.

Никто из местных с ними в лифт не вошел. Дверь за спиной Валерика не закрылась, просто исчезла. Лифт рухнул вниз.

Сысоев схватился за грудь, сердце прыгнуло к самому горлу и замерло там, не способное даже шелохнуться.

– Ничего, – сказал Наблюдатель, – это ненадолго. Тридцать секунд.

Тридцать бесконечных секунд.

Он ведь говорил, что трансфер… пятьсот метров от места работы. От танка до лифта – метров пятьдесят. Получается, что лететь они будут четыреста метров? Или внизу их еще ждет длиннющий коридор?

Лифт явственно затормозил, потом остановился. Сысоев глубоко вздохнул, посмотрел на свои дрожащие руки.

– Уже скоро, – пообещал Наблюдатель. – Тут совсем рядом.

Коридор от лифта до небольшой комнаты длиной был всего метров пятнадцать. За небольшой дверью был круглый зал… Полусферический, зачем-то припомнил правильное название Валерик.

Ровный пол, купол над ним. Купол равномерно светился неярким желтым светом. Все нормально. Еще бы успокоиться. Чтобы пальцы перестали дрожать, и ледяной холод ушел из желудка.

Стоп. Сысоев остановился и сделал шаг назад. Глянул на дверной проем, сквозь который только что прошел. Почти метр толщиной была открытая дверь. Метр матово поблескивавшего металла.

А еще пыль на полу. Тут, возле самого входа, ее почти не было, пол отблескивал, а вот чуть в сторону – пыль. Толстенный слой пыли, будто не год и не два не заходили сюда люди… эти… инопланетяне. Десять лет, двадцать…

Посреди зала – возвышение. Нарост, словно небольшой сталактит… нет, поправил себя Сысоев, сталактит – то, что растет в пещерах сверху, а вот так, снизу, сталагмит. Вот, точно сталагмит. Только небольшой. Оплывшая свечка высотой сантиметров в пятьдесят и диаметром около сорока.

И местные в зале тоже были. Чуть в стороне. Их Сысоев не сразу заметил в слабом освещении. Автоматически проследил за следами в пыли. Узкая дорожка от входа к сталагмиту, будто прошло две или три пары ног. И в сторону, к дальней стене, – широкая, хоженая.

Прислонившись, кажется, спинами к стене, стояло два или три десятка серых фигур. Неподвижно.

Хотя да, знаем мы эту неподвижность. Перед лифтом, в гараже, тоже стояли-стояли, пока…

– Вам сюда, – сказал негромко Наблюдатель, указав рукой на огарок посреди зала. – Наверху там небольшой выступ, отличается цветом от общей массы. Голубой на темно-синем. Прикоснуться пальцем, как и указано в договоре. Любым пальцем, на ваш выбор.

Наблюдатель сказал негромко, но слова под куполом прозвучали неожиданно четко. Оглушительно.

– Сто миллионов, – пробормотал Сысоев, и в зале прозвучало: сто миллионов.

Все ждали.

Лица местных, стоявших вдоль стены, рассмотреть было невозможно, но фигуры их были напряжены, словно в ожидании чего-то… страшного?.. опасного?.. Или перед броском, подумал Сысоев.

До возвышения – метров пятьдесят.

Сысоев сделал шаг и замер. Ему показалось, что кто-то застонал. Кто-то из тех, что стояли возле стены. Как перед расстрелом. Они боятся? Если боятся, то за каким бесом вся эта каша заварилась? Просто сказали бы, что нет такой работы, что не могут предоставить они ее умному парню Валерику Сысоеву, отдали бы ему драгоценностей на сто миллионов долларов… И все. И не взрывались бы их летающие танки на площади, а водитель не прострелил бы себе голову. И никого не пришлось бы убивать в зале перед лифтом. И…