Олег Быстров – Русская фантастика 2017. Том 2 (страница 34)
Что-то произошло.
Это Джей понял сразу. Суденышко будто вздохнуло в ответ, на короткий миг отозвавшись мелкой дрожью.
Эсфирь медленно подняла руки, кисти сделали взмах, и челнок поплыл вперед. Еще несколько движений – скорость возросла вдвое. Широкий мах – втрое… Вспенилась вода за кормой, ветер ворвался в единственный парус, разметал волосы девушки.
– Э-эй! – закричала она, оборачиваясь и подмигивая Джею.
И тот вдруг отцепился от сиденья, крикнул в ответ. Ударный, свежий и пьяный, словно морской бриз, восторг наполнил его до краев. Брызги, соленые и блестящие, заплясали рядом с лодкой. В волнах мелькнули спинки дельфинов, приплывших поиграть, но им было не угнаться за птицей-челноком.
– Взлетаем? – донесся до Джея возглас Эсфирь.
– Да!
Брызги исчезли – невидимый кокон окутал лодку, – но Джею казалось, что они все еще здесь, танцуют вокруг него жемчужным ожерельем, летят вперед и ввысь, в лазоревую синь неба…
Эсфирь распахнула руки, и челнок взмыл вверх, отрываясь от воды, оставляя бирюзу под собой, влекомый к бирюзе над собой. У Джея захватило дух. Они поднимались все выше и выше, разрывая облака, туда, где лазурь превращается в бездонный индиго, а затем в бархатный антрацит.
– Хочешь
– Хочу!
И Джея пронзает стрела, нет, не стрела, поток – дикий, мощный, всеобъемлющий. Он захватывает, влечет за собой, но хранит бережно, как свою каплю, как часть целого. И вот Джей уже немного древесная обшивка, немного мачта, немного силовое поле вокруг лодки, немного космос за ее бортом, немного двойная луна над Дантой, немного звезды, сияющие вдали, и даже немного Эсфирь…
А девушка вновь раскидывает руки в стороны и поет. Что-то громкое, залихвацкое, моряцкое.
Джей подхватывает припев, горланит вместе с ней. Еще и еще раз. А потом она меняет курс, и Джей с нежданной тоской понимает, что они возвращаются домой.
Феликса Литу призвали на следующий день. Вместе с его бригантиной.
Призвали и дядю Кемала, и дядю Роквелла, да почти весь поселок корабелов вымер, как после чумы. На причале остались лишь маленькие лодчонки и недостроенная шхуна Эсфирь.
Собирался отец быстро, личных вещей почти не брал, все необходимое выделяло командование. Исправное судно – единственное, что требовалось. На памяти Эсти это был второй папин призыв; в прошлый раз он вернулся довольно скоро.
На борту Феликс обнял дочь и, легонько щелкнув по носу, погрозил пальцем:
– Так, слушай отцовские наставления. Попусту не волноваться, не лениться, к колледжу готовиться, с Джеем кокетничать в меру.
– Папа! – на всякий случай возмутилась Эсфирь.
Отец усмехнулся, обнял ее снова и в этот раз не разжимал рук особенно долго.
– Беги, морская принцесса, мы почти отшвартовались.
Девушка спустилась на причал и смотрела, как бригантина, качнув бортами на прощанье, уходит все дальше и дальше к горизонту. Наполнились ветром паруса, корабль набрал ход, чуть поднырнул в волну перед взлетом и, на мгновение полыхнув сиреневым, взметнулся в синь.
Отец присылал Эсти короткие сообщения – где они находятся, как их разместили, что планируется. В какой-то момент сообщения прервались, если не считать совсем уж делового: «Пропадаю со связи на пару недель. Подробности позже. Не волнуйся. Целую!»
Две недели прошли в ожидании. Но и после – известий больше не приходило. Зато по всем каналам принялись вещать о начавшихся стычках с зенорийцами и неминуемом грядущем глобальном сражении. Вот теперь Эсфирь заволновалась по-настоящему. Раньше и эта война, и призыв отца не казались такими уж опасными. Почему-то она была уверена, ничего плохого не случится, не случится, и все тут. Она и сейчас была уверена – в конце концов, они же корабелы; что может произойти с потомком маринеров? – но маялась, не в силах заставить себя заняться даже шхуной. А потом объявили эвакуацию.
Видеовызов Джея застал ее в дверях. Договорились встретиться вечером у нее дома. Джером пришел собранный, подтянутый и не по-мальчишески серьезный. Волей или неволей – сын контр-адмирала дантийского флота. Эсти вдруг поняла, как мало она его знает.
Выложив все, что удалось выяснить про нападение Зенора и доблестных защитников планеты, Джей, ходивший из угла в угол, остановился перевести дыхание. Фронтовой расклад не утешал. Зенор атаковал массированно, не жалея ни техники, ни людей, а значит, и того и другого у них было не просто достаточно – намного больше, чем у дантийцев. Две атаки провалились, но Данта потеряла слишком много, чтобы удержать позиции. Шло отступление, эвакуация стала неизбежной. Не то чтобы от зенорийцев ждали каких-то страшных зверств или ужасов, но война есть война, никто не будет разбираться, почему ракеты взорвались в мирной деревне, а не на военном аэродроме и почему лазерная пушка выжгла половину населения города, а не склады боеприпасов.
– Я полечу к папе, – сказала Эсфирь.
– С ума сошла?! Зачем? И как? – ошеломленно проговорил Джей.
– Да хоть бы и на папином челноке.
– Ты что, тебя никуда не пустят. Орбита полностью закрыта. На подходе к Данте уже вовсю идут сражения. Право на старт имеют только военные корабли и эвакуационный транспорт. Или специальное разрешение нужно получать, а тебе его никто не даст. Если честно, я сам тебя никуда не пущу. Ближайший к нам пункт эвакуации в часе езды, моя тетя с племянниками давно собра…
– От отца уже три недели ни одной весточки, – прервала его Эсфирь. – Я полечу.
Джей с размаху сел на диван, так что застонали пружины.
– Сумасшедшая. Не пущу.
Эсфирь медленно покачала головой.
– Ты же знаешь, что не помешаешь мне.
Пальцы Джея сжались в кулаки и долго не разжимались. Наконец он поднялся.
– Ладно, попробую договориться с Чезаре.
– А чем он может помочь? – удивилась девушка.
– Он – пресса. Думаю, шанс есть.
Спустя час интенсивных переговоров Джей повернулся к Эсти и скомандовал:
– Так, бери самое необходимое, чтобы в небольшую сумку влезло, и едем. В пять утра Чезаре встретит нас возле космодрома. Летим вместе с журналистами, аккредитацию нам с тобой выдадут на месте.
Эсфирь подпрыгнула от радости и повисла на шее у Джерома. На мгновение он растерялся, но в следующее – обнял девушку и крепко прижал к себе. А вот поцелуй вышел как-то сам собой и получился одновременно робким, неуклюжим и очень жарким. Лишь когда Джей, осмелев, решился поцеловать и теплую, загорелую шею, Эсфирь обрела способность мыслить и, мягко положив ладошку ему на плечо, чуть отодвинула от себя.
Оба тут же запунцовели. Сделав вид, будто нужно срочно собираться, разбежались по разным углам.
Всю дорогу до космодрома Эсфирь проспала на плече у Джея; добирались скоростным поездом, так было удобнее всего. В четыре утра пришлось подниматься, Джей вскочил довольно бодро, а Эсти еле-еле разлепила веки.
Здание порта было небольшим – журналисты улетали с гражданского. В ожидании Чезаре Джером внезапно замялся, пытаясь что-то сказать. Он сбивался, застревал на середине фразы, отворачивался, начинал высматривать своего знакомого вдалеке. В конце концов Эсфирь не выдержала и спросила прямо, в чем дело.
– Эсти, только не обижайся, но ты не могла бы не говорить при Чезаре, что ты из маринеров? – пробормотал парень.
– Почему? – Голос девушки стал прохладнее.
– Понимаешь, он не очень хорошо к ним… к вам относится. Ну, такой уж он человек. Но он – единственный, кто согласился взять нас в пресс-центр на орбите.
Эсфирь нахмурилась. Эх, если бы имелась возможность как-то по-другому узнать о папе. За эти недели ей никто ничего не сообщил – куда бы она ни звонила, кого бы ни старалась достать.
– Хорошо, – кивнула девушка. – Я не скажу.
Чезаре Фернандо оказался низеньким, тощим и довольно молодым, не старше тридцати, в старомодных узких очках, с короткой бородкой на жестком лице. Он пролетел мимо кометой, зацепил кометным хвостом Эсти и Джея и увлек их за собой. Так же на лету они прошли таможню, границу, проверку багажа и все процедуры, которых потребовала посадка в звездолет.
Лишь на борту Эсфирь почувствовала на себе цепкий взгляд этого реактивного знакомого Джея и поняла, что, даже не сказав ни слова, она оказалась раскрытой. Впрочем, Чезаре промолчал, занявшись делами: переговоры – с коллегами, с пресс-службой космофлота, с высокими и низкими военными чинами – не смолкали ни на минуту за все время полета.
Звездолет сел в ангаре гигантской платформы, которая несла на себе множество построек самого разнообразного назначения. В том числе был здесь и пресс-центр, где, по уверению Джея, они могли получить все последние сведения, а также увидеть, что происходит на командном пункте и в космосе. Из обрывков разговоров Чезаре стало ясно, что Зенор окончательно перестал таиться и развернул силы и что то же самое делает сейчас Данта.
Однако все пошло наперекосяк.
Лифт поднял их из ангара на этаж, где царила пресса. Эсфирь с любопытством разглядывала огромный, по меркам космоплатформ, зал с выпуклым потолком, сотней мониторов и висящих голограмм. Этакая голова осьминога: компьютерные серверы – мозг спрута, радиоканалы – невидимые кровеносные сосуды, три больших экрана в центре – мощные осьминожьи сердца. От головы разбегаются в стороны коридоры-щупальца. Эсти успела насчитать их семь, когда из ближайшей двери вылетел всклокоченный мужичок с планшетником в руке и заорал: