Олег Богай – Турнир (страница 45)
Огоньки, тем временем, никаким образом не реагировали на мой взгляд, и вообще их поведение можно было бы назвать статичным. Я бы, наверное, и успокоился, если бы не тот факт, что раньше «программа» заклинания оповещения не давала сбоев. От слова совсем. Даже падающие листья или дождь она распознавала правильно и не будила меня по подобным пустякам, а тут… Что-то тут нечисто. Хотя… что мне могут сделать безобидные огоньки. Безобидные и милые. Надо дальше спать… Надо отключить сигнализацию, чтобы больше не тревожила. Они такие милые…
«Заметь, — вмешался голос, — это не мои мысли. И не твои тоже. Тут что-то посерьезнее работает».
— Стоп, что?! — чуть ли не прокричал я, но вовремя вспомнил о девочке.
«Повторить?» — сказал голос.
«Я что-то забыл с тобой разобраться, а сейчас опять не время. Да что ж ты будешь делать!»
«Ты с девочками маленькими поменьше спи, может, и время появится… — ехидно заметил голос и до того, как я успел возмутиться, добавил: «Да шучу я! Успокойся! Я же все видел — дочка она тебе. Дочка! И точка, и точка! Но не будем отвлекаться. Сопротивляйся», - как будто вспомнив, что внутренний голос не должен быть особо разговорчивым, заткнулся он.
— Огоньки, что же вы за собой таите? — спросил я у парящих, завораживающих точек.
«Монстра. Что же еще?» — подал голос голос. Я не стал реагировать на его замечания. А то он слишком возбудительный — опять тираду на полминуты устроит.
«Что-то холодновато», - подумал я, наблюдая за медленным плавным танцем огней, который напоминал хорошо поставленный вальс. — «Не думал, что в пустыне бывает так холодно», - я тут же достал накидку как раз для таких случаев и продолжил наблюдение за гипотетическим врагом.
…
Когда я уже практически заснул от скуки (фигурально выражаясь) всплыли оповещения:
Улыбнувшись неожиданным приростам, я с новыми силами наблюдал за невыносимым балетом. Нет, он по-прежнему был необычайно красив, но от него разбегались глаза, и бесчувственно клонило в сон.
…«Что-то новое», - подумал я, пытаясь сбросить с себя пелену сна, покрывшую меня уже практически полностью.
Маленькие огоньки, которые властвовали во всей пустыне, неожиданно устремились к одной точке. Без плавности, сопутствующей им ранее, они объединялись во что-то большое… большое, и явно недружелюбно настроенное. Кажется, пора будить девочку. «Вя, ты где?! Твой выход. Сделай ее недо-утро максимально добрым».
Между тем, огоньки создавали из своих тел что-то, отдаленно напоминающее элементаля огня: рук нет, головы нет, зато есть две ручищи, в сумме по объему превышающие размеры тела.
Я беспомощно наблюдал за тем, как светящиеся огнем кружочки формируют моего будущего противника. Некоторые, самые дерзкие, пролетали в нескольких метрах от меня. Это было невероятно красивое завершение балета, я невольно любовался потоком, лишенный возможности пошевелиться. Я был загипнотизирован, но даже не хотел сопротивляться этому. Весь мир кроме резких очертаний огня в воздухе стал для меня каким-то неважным.
«Очнись, придурок! Оно же тебя сейчас сожрет!» — завопил внутренний голос. А может на этот раз действительно сознание постаралось пробиться через пелену.
В любом случае, меня как будто бы окатили ведром холодной воды. Наваждение спало, а профессиональный игровой мозг был готов к работе. Огненный элементаль, шагающий по воздуху в мою сторону и превращающий песок вокруг себя в стекло меня ничуточки не напугал. Я лишь устало, как бы лениво, подумал: «Чем можно победить огненного монстра? Дайте мне минут пять на раздумья, пожалуйста, а то ведь никто не знает, что худший враг даже магического пламени — вода».
«Даже в пустыне в воздухе содержится огромное количество воды, нужно только уметь ее получать. В моем мире это делают специальные установки на основе — как там говорил Чива? — в общем, не помню, как-то да делают. А здесь — магия универсальный ответ всему».
Я закрываю глаза. Наливаю ману в воздух, она распространяется со скоростью звука и выхватывает из воздуха драгоценную влагу. Всего несколько секунд потребовалось, чтобы половина моего запаса маны собралась в шар. Теперь подле меня двадцать-двадцать пять килограммов жидкости.
К тому времени огромный огненный монстр, чьи размеры поразили бы новичка: элементаль пылал в полуметре над землей и возвышался на высоту никак не меньшую трех метров, сократил расстояние между нами до десяти метров. Но для меня это всего-навсего очередной противник, к которым я уже привык. Его даже интересным назвать нельзя. Ничего необычного. Никаких отличительных черт. Просто скопление огня, в котором проглядывается силуэт.
«Бежит на собственную смерть», - улыбаясь, подумал я.
Буквально в последний момент возле моего шара жидкости появляется другой, гораздо меньший — Пентиель старается.
В тот самый момент, когда несущийся на всех парах, не замечающий ничего оказался в трех метрах от нас, ровно в том месте, где «висели» шары воды, мы сделали ход, очевидный даже младенцу, — отправили воду остудить пыл элементаля.
— Прости, — прошептал я, — зря я тебя разбудил. Как оказалось, твоя помощь была не особо-то и нужна.
— Да ничего… — на автопилоте ответила девчушка, а потом до ее мозга дошел смысл моих слов, и она уже громче заявила:
— Эй, ты чего?! А если бы он был действительно опасным!? Ты же не мог этого знать! А значит, если бы не разбудил меня, то подверг бы нас опасности! Помнишь, как я тебя вчера спасла? — самодовольно улыбнувшись, сверкнув прекрасными, бирюзовыми глазами, сказала девочка. — Или это было все еще сегодня?
— Наверное, уже все-таки вчера. Хотя кто тут время разберет? … Да, конечно, конечно, я помню, как ты в одиночку убила гончую! — польстил я Пентиель. — Как такое вообще можно забыть! А теперь…
Что «теперь» закончить я не успел. Вя начал подавать сигнал тревоги. Громкие импульсы опасности прямо кричали о том, что уже произошло или вот-вот произойдет что-то ужасное. Где-то опасность.
Я огляделся вокруг. Все было спокойно. Пустыня спала. Ее спокойствию, безмятежности, мог позавидовать медведь в середине зимы в берлоге. Тишина. Даже вездесущий ветер стих, как будто признавая господство ночи, господство тишины, смолк. Песчаные дюны лишь чуть-чуть блестели в тусклом лунном свете. Идиллия, которую никто не хотел нарушать. Только вот Вя не унимался. Он кричал все громче и громче. Кажется, он сам не знал причин своего беспокойства, но если они есть, лучше ему поверить; его чутье не так часто подводит. Да что там не часто — на моей памяти ни разу нас оно не подвело.
И тут, подтверждая чувства Вя, заработала сигнализация. Я ее не успел еще отключить, только приглушил, но сейчас на заднем фоне с новой силой кричит мой голос: «А-а-а! Напа-а-а-адают! Подъе-е-е-е-е-е-ем!». На источник, к моему сожалению, сигнализация не указывает. При ее конструировании предполагалось, что, проснувшись, я сам замечу угрозу. Сейчас вижу — недоработка.
Секунд десять я вглядывался вдаль вместе с Пентиель, которая своими молодыми глазками и тройкой в наблюдательности пыталась разглядеть эту ужасную, неведомую опасность, вызвавшую столь бурный переполох. Наверное, мы бы так и не заметили бревна в глазу, если бы не Вя, ментально указавший нам на остатки огненного монстра. Почерневшие огоньки сейчас не лежат спокойно: они собираются воедино, вырастают, как грибы во время дождя.
— Что это? — дрожа, спросила девочка.
— Темные силы… Реальные темные силы, — пафосно сказал я. Никакой маны не поступало к маленьким телам маленьких элементалей, никакой магии возле них я не чувствовал, а они все чернели, наливались темнотой, сливались воедино, становились … да непонятно чем они становились! Их практически полностью прозрачные изначально тела сейчас все больше напоминали шкуру гончей.
«Кстати о ней. Фас, красотка!» — скомандовал я. И тут же в голове откликнулось: «Эй, не отбирай у меня хлеб!». Гончая среагировала мгновенно, будто только и ожидала команды. Хотя… кто ее разберет? Может, и ожидала.
Черное на черном разглядеть невозможно. Особенно, если этот черный, пожалуй, вообще не отражает свет. Это я к чему? А к тому, что разглядеть на фоне окончательно почерневших трупов клыки умертвия не представлялось возможным. Однако, я видел как она отрывала небольшие куски то ли крови, то ли текучей плоти монстра. Они брызгами падали на песок и крайне неохотно стекали вниз, влачимые силой тяжести. Это очень и очень хорошо. Просто замечательно! Многие монстры подобного типа неуязвимы к физическому воздействию. Им подобное разделение не нанесет вреда. Для них это просто незначительный нюанс, не несущий за собой урона. Здесь же — налицо прогресс, пусть и невероятно медленный.
Существо же, впрочем, никак не реагировало на действия гончей. Оно медленно, но верно конструировало себя из потемневших обломков огоньков. Стоит ли говорить, что меня «немного» напрягает перспектива сражаться с еще одним монстром, сотканным из тьмы? Ночью?!
— Пентиель, шибани в него на всю ману светом, — я был уверен, что данное существо боится света. Это очевидно, как то, что днем светло, для любого геймера. В играх почему-то всегда так: одет в темное? — значит злой, одет в белое? — добрый! За редким исключением это правило не нарушается. Своего рода незыблемый канон, на котором держится любое противостояние зла и добра. Все для того, чтобы зритель мог отличить сразу, где добряк, а где тот самый злодей. Борцы с расизмом до сюда, слава богу, не дошли.