Олег Белов – Смехотворная команда (страница 17)

Он дул на покрасневшую ладонь, на которой уже вздувался небольшой волдырь. Но, несмотря на боль, в глазах его светился научный интерес.

— Никогда не чувствовал такой магии, — сообщил он, разглядывая ожог. — Она не жжёт, как огонь. Она... щиплет. Как будто тысяча маленьких муравьёв кусают. И холодно. Очень холодно. Но внутри — горячо. Как?

— Хватит исследовать! — рявкнул Говорун, который забулькал от страха. — Делайте что-нибудь! Сейчас он всю поляну спалит! А вместе с ней — нас!

— Хрю! — вдруг раздался отчаянный вопль из клетки.

Все обернулись.

Хрю метался по клетке, как безумный. Он бился о прутья, царапал дверцу, выл — не жалобно, как обычно, а по-настоящему, страшно, так, что у слушающих мороз пошёл по коже. В его голосе слышалась не просто тревога — отчаяние. Дикое, первобытное отчаяние, словно умирало самое дорогое, что у него было.

— Он хочет к нему! — догадался Крысислав. — Хрю хочет к Кайрону! Надо выпустить!

— С ума сошёл? — заорал Говорун. — Его там эти искры поджарят!

— А если не выпустить, он умрёт от разрыва сердца! — Крысислав уже возился с замком, ломая его щупальцами. — Я чувствую! Он не переживёт, если с Кайроном что-то случится!

Дверца распахнулась. Хрю вылетел из клетки со скоростью пушечного ядра, промчался по поляне, игнорируя искры, которые сыпались на него со всех сторон, и бросился прямо к Кайрону.

— Нет! — закричала Лира, бросаясь следом.

Но было поздно.

Хрю врезался в грудь Кайрона, прижался к ней всем своим маленьким тельцем и... замер.

Синее пламя, бушевавшее вокруг, вдруг дрогнуло, заколебалось и... начало втягиваться обратно. Медленно, неохотно, но втягиваться — прямо в то место, где Хрю прижимался к груди Кайрона. Искры гасли одна за другой. Трава переставала светиться. Ветки тускнели.

А Хрю... Хрю светился. Тем же самым синим светом, только мягче, теплее, и из его глаз текли слёзы. Самые настоящие слёзы, серебристые, переливающиеся в свете затухающего пламени.

— Смотрите, — выдохнул Элрик, показывая пальцем.

Между Кайроном и Хрю протянулась тонкая серебристая нить. Она пульсировала, переливалась, словно живая, и казалось, что по ней перетекает что-то очень важное — от человека к хрюну и обратно.

— Я вижу магию, — прошептал Элрик, и в его голосе не было обычной восторженности — только благоговейный страх. — Я иногда вижу... когда очень сильно концентрируюсь. И сейчас я вижу это. Нить. Она... она как связь. Как пуповина. Как будто они — привязаны друг к другу.

— Что значит — привязаны? — не понял Торвальд, но топор опустил.

— Не знаю, — честно признался маг. — Но это самая сильная магия, которую я когда-либо видел. И она... она живая. И добрая. Несмотря на весь этот кошмар.

— Добрая, — хмыкнул Говорун, который наконец перестал булькать и трястись. — Добрая магия, которая жжёт всё вокруг синим пламенем. Да, очень добрая. Прямо как моя бабушка, когда я в детстве пригорал.

Кайрон тем временем затих. Его дыхание выровнялось, лицо разгладилось, и он провалился в спокойный, глубокий сон без сновидений. Хрю так и остался лежать у него на груди, тихонько посапывая и изредка вздрагивая. Серебристая нить исчезла так же внезапно, как появилась — просто растаяла в воздухе, оставив после себя только лёгкое свечение.

— Всё, — выдохнул Финн, прислушиваясь к чему-то. — Буря закончилась. Он спит. И Хрю спит. Им обоим нужен отдых.

— А нам? — жалобно спросил Крысислав, у которого от пережитого одно щупальце завязалось узлом, второе дрожало, третье чесало четвёртое, а пятое и шестое просто беспомощно болтались в воздухе. — Нам можно отдыхать?

— Можно, — Торвальд тяжело опустился на землю, положив топор под голову. — Я второй дежурю. Лира, ты первая. Остальные — спать. И чтоб без глупостей. И без магии.

— Я вообще не колдовал! — возмутился Элрик. — Это всё он!

— Тем не менее, — отрезал великан и закрыл глаза. Через минуту он уже храпел так, что деревья вокруг вздрагивали.

Лира бесшумно устроилась на краю поляны, положив кинжалы на колени. Её глаза светились в темноте, как у кошки, и она не смыкала их ни на секунду.

Финн, закутавшись в свой моховой спальник, долго ворочался, бормоча что-то про «нить жизни» и «кармические связи», но в конце концов уснул, прижимая к себе кактус, который тайком выкопал по дороге.

Крысислав, вместо того чтобы спать, достал дневник, который вёл с самого начала путешествия, и принялся записывать события прошедшего дня. Щупальца его дрожали, но писали разборчиво, хотя и с лёгким наклоном влево.

— «...ночь третья, — бормотал он себе под нос, водя огрызком карандаша. — Кайрон метался в бреду. Из него выходила синяя магия. Хрю плакал и светился. Элрик видел нить. Финн обжёгся. Говорун ругался. Торвальд храпел. Лира не спала. Я всё записал. Очень важно. Надо будет перечитать и сделать выводы. Выводы я люблю. Особенно если они правильные. А какие правильные? Надо подумать...»

Он думал ещё минут десять, пока его глаза (все три) не начали слипаться, а щупальца — вяло опускаться. Наконец, дневник выпал из одного из них, и Крысислав провалился в сон, светясь ровным голубоватым светом в такт дыханию.

Говорун стоял на краю поляны, прислонённый к пню, и делал вид, что спит. На самом деле он не спал — он думал. О том, что этот Кайрон не так прост. О том, что Хрю явно с ним связан. О том, что Альбертус скрыл от них важную информацию. О том, что Чёрный Купец, наверное, знает больше всех. И о том, что с этой командой он, древний артефакт, доиграется до того, что вляпается в историю, из которой даже крышкой не закроешься.

— Хрю, — тихонько вздохнул во сне Хрю, прижимаясь к Кайрону.

— Спи уже, — проворчал Говорун мысленно и наконец позволил себе задремать.

Утро наступило неожиданно — ворвалось на поляну вместе с первыми лучами солнца, пением птиц и запахом утренней росы.

Кайрон открыл глаза первым.

Он лежал на спине и смотрел в небо, пытаясь понять, где находится и почему у него на груди спит какое-то чешуйчатое существо, которое довольно посапывает и изредка дёргает лапкой.

— А-а-а, — сказал Кайрон внятно. — Что это?

— О! — Крысислав подскочил мгновенно, как будто не спал вовсе, а ждал этого момента. — Ты проснулся! Ты живой! Ты помнишь, кто ты? А помнишь, что было ночью? А помнишь, как из тебя летели искры? А помнишь...

— Крысислав, дай человеку в себя прийти, — Говорун приоткрыл крышку и строго посмотрел на существо. — Кайрон, ты как? Голова не болит? Руки-ноги на месте?

— Голова... — Кайрон осторожно потрогал виски. — Голова! Как будто внутрь кто-то барабаны поставил. И играет. Очень громко. А что случилось? Я помню, как мы шли куда-то... потом темнота... и огонь... много огня... — Он замолчал, пытаясь вспомнить. — А потом ничего. Пустота.

— А про искры? — не унимался Крысислав. — И про синее пламя? И про нить серебристую? Ты правда ничего не помнишь?

— Какую нить? — Кайрон нахмурился, и от этого движения проснулся Хрю.

— Хрю? — удивлённо сказал Хрю, разлепляя глаза. — Хрю-хрю?

— Ты... — Кайрон уставился на существо, которое лежало у него на ногах. — Ты тот самый... из клетки. Маленький. Чешуйчатый. Как ты здесь оказался?

— Он тебя спасал, — подал голос Финн, просыпаясь и протирая глаза. — Всю ночь лежал и грел. И светился. И плакал. Он за тебя переживал.

— Плакал? — Кайрон посмотрел на Хрю с удивлением и... с какой-то странной нежностью, которую сам в себе не ожидал. — Из-за меня?

— Хрю, — скромно подтвердил Хрю и ткнулся мокрым носом ему в подбородок.

Лира, которая всё это время стояла в стороне и молча наблюдала, убрала кинжалы и подошла ближе.

— Ты ничего не помнишь о прошлой ночи? — спросила она прямо, глядя Кайрону в глаза.

— Ничего, — честно ответил тот. — Последнее, что помню — дождь, дорога и... и вы. А потом провал. И огонь во сне. Но это просто сон.

— Просто сон, — повторил Говорун с таким выражением, что даже Элрик понял — это был не просто сон.

— Что? — Кайрон насторожился. — Что случилось?

Команда переглянулась. Торвальд, который только что проснулся и уже успел извлечь из бороды завтрак (вчерашний сухарь и кусочек сыра), хотел было открыть рот, но Лира его опередила.

— Ничего, — сказала она спокойно. — Ты бредил. Кричал. Мы думали, не выживешь. Но Хрю тебя вылечил. А теперь ты жив. Это главное.

— А искры? — не унимался Крысислав. — И синее пламя? И...

— Крысислав, — перебил Говорун тоном, не терпящим возражений, — помолчи. Кайрону нужно отдохнуть. А разговоры о странных явлениях оставим на потом. Когда он поест и придёт в себя.

— Я в порядке, — возразил Кайрон, но тут же поморщился от головной боли. — Ну... почти в порядке.

— Вот и отлично, — кивнул Торвальд. — Завтрак, потом сборы и в путь. Нам ещё до Города Магов топать и топать.

— А что было ночью? — вдруг спросил Кайрон, глядя на Лиру. — Ты не договариваешь. Я чувствую.

Эльфийка встретилась с ним взглядом и выдержала паузу. Потом медленно, очень медленно, покачала головой.

— Потом, — сказала она. — Когда окрепнешь. А пока — ешь и отдыхай. И не задавай вопросов, на которые у нас нет ответов.

— У меня есть вопросы! — встрепенулся Крысислав. — Много вопросов! Можно я их задам? Ну хотя бы несколько? Самых важных?

— Нельзя, — отрезали хором Торвальд, Говорун и Лира.