Олег Белоус – Герой должен умереть (страница 4)

Отец, пошатнувшись, шагнул назад, уперся спиной в дверной косяк. Серо-зеленая камуфляжная рубашка формы «Вектора» на груди быстро темнела, расплываясь десятком кроваво-багровых пятнен, через миг слившихся в одно, большое. Он устремил взгляд в сторону комнаты сына и Алексей широко распахнул дверь.

Их взгляды на мгновение встретились— растерянный, угасающий отцовский и заледеневший от ужаса детский. Единственное что не было глазах отца - страха. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Алексея оборвалось внутри.

Из последних сил отец показал сыну сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, опущенным вниз — армейский сигнал «Прекратить движение. Опасность. Уходить».

«Любимая рубашка отца… теперь ее только выбросить». Мелькнуло в голове нелепое, крошечное сожаление. И от чудовищности этой мысли рухнула преграда, которой Алексей отделил себя от реальности.

Отец медленно опустился на колено — словно под грузом невидимой тяжести. Из ослабевших пальцев выпал короткий автомат. Звякнул об пол. Он осел с глухим, окончательным стуком. По атлетическому телу пробежала короткая предсмертная судорога. Замер.

Он лежал навзничь, повернув к Алексею застывшее лицо с широко открытыми глазами, на котором застыло выражение недоумения, форменная рубашка стремительно темнела от крови.

Отец мертв. Мысль пронзила сознание Алексея не как предположение, не как эмоция, а как холодный, неопровержимый факт. Как приговор.

В отчаянной попытке удержаться и не заорать, он сунул в рот ладонь, зубы изо всех сил впились в нее, прокусывая почти насквозь, глуша рвущийся из глубин существа отчаянный крик. Утробно, словно волчонок, у которого охотники убили родительницу, зарычал, смахивая тыльной стороной другой ладони предательскую влагу с глаз.

Это был не страх. Это была ярость. Чистая, слепая, животная ярость, затопившая рассудок. Лицо исказилось, в висках молотами застучала кровь.

Заостренный до предела слух выхватил из тишины скрежет. Мерный, тяжелый. Из-за угла. Шаг. Еще шаг.

Это и боль в прокушенной ладони немного отрезвила, зубы разжались, и окровавленная рука безвольно упала.

Мальчик осторожно прикрыл дверь и отпрянул вглубь комнаты. Кровь тяжко билась в висках, отдаваясь в ушах глухим гулом.

Ему стало все равно: умрет ли он сам или нет: отца, последнего родного человека после гибели матери, исподтишка сразила подлая рука. Темнело, а новый день, скорее всего для него не наступит.

Рука дернулась и зацепилась за рукоятку родового кинжала. Точно! У него есть оружие! Потомок Гиреев не будет ждать пока ему перережут горло, словно барану! И не важно, что в противостоянии с металлокерамическим ДУП (управляемым человеком антропоморфным роботом) шансы практически нулевые! Голубые, мамины славянские глаза засверкали свирепой решимостью, мальчишеское лицо буро покраснело, как у отца, когда тот приходил в бешенство.

Выхватил кинжал.

Скользнул к дверному проему, пол холодил обнаженные ступни. Ладонь до белых костяшек суставов сжала рукоять оружия. Прижался к стене.

Об окно однотонно билась невесть как залетевшая пчела. Какое ей дело до разборок двуногих существ?

Дверь бесшумно открылась, и в дверном проеме показалась металлокерамическая «морда». Миг и ДУП-разведчик - легкая, проворная «Горгулья» на четырех конечностях, чем-то похожая на большую собаку, осторожно, словно хищник, скользнула в комнату.

Сердце Алексея рухнуло в ледяную пустоту — страх сковал горло, не давая дышать. Но тут же внутри взметнулась отчаянная, злая решимость.

Сенсоры скользили по стенам, кровати, столу. Алексей хорошо помнил уроки отца о «мертвых зонах» сканирования и прижался к стене. Он не дышал.

«Горгулья», беззвучно ступая манипуляторами, прошла к центру комнаты, развернувшись спиной. Шанс.

Сейчас или никогда!

С тихим, звериным рычанием загнанного зверя Алексей прыгнул – в руке бритвенно-острый отцовский кинжал. Ударился коленями о спину машины, но все потом - все неважно.

ДУП вздрогнул, пытаясь сбросить неожиданный груз. Стальные конечности заскрежетали, цепляясь за пол.

Алексей вцепился рукой в стык бронепластин. Изо всех сил ударил кинжалом. Острие до гарды, словно в масло, вонзилось в щель между «шеей» и «головой»— туда, куда отец показывал на схемах как на уязвимость систем связи.

Прижался телом к стволу дротикомета, не давая его развернуть.

Конечности робота гулко ударили по полу, оставив глубокие вмятины. Из повреждения фонтаном брызнули искры.

Машина все же развернула ствол, проворачивая кинжал.

Алексей отлетел. Ударился плечом о стену, упал, но не выпустил кинжала.

Вспышка голубовато-белого пламени.

«Щелк, щелк, щелк» - затрещал дротикомет. Он почувствовал, словно огненный бич прикоснулся к ребрам, и вскрикнул.

ДУП рухнул на пол.

И тут же — тишина. Звонкая, наэлектризованная. Чадный запах паленого смешался с острым - озона. Из пробоины в броне «Горгульи» тянулся, тая, полупрозрачный дымок.

Алексей замер, не сводя взгляда с машины.

На ее боку — значок: стилизованная хищная птица с молнией в когтях. Он узнал эту эмблему по учебникам тактики — «Клан Ястреба». Одна из самых жестоких и алчных пиратских семей Пояса.

Он опустил взгляд. На майке — разрез, сквозь него видна набухающая кровью царапина. «Горгулья» все же задела. Ерунда — царапина! Посмотрел на кинжал. Тусклый отблеск аварийного света скользнул по лезвию — чисто, будто и не пробило толстую броню из металла и пластика.

Боль потери на миг отступила. Он, пятнадцатилетний мальчишка, завалил боевого ДУПа! Если бы кто-то рассказал — не поверил бы! Горячая волна ликования нахлынула. Кинжал сверкнул, ликующе взмыл к потолку... Но в следующее мгновение горло разорвал сдавленный, хриплый вопль — не триумф, а слепая ярость…

Группа прикрытия из двух ДУПов «Вервольф» зачищала левое крыло дома Гиреев. Две с лишним метра композитной брони неторопливо двигались по коридору

Звуковые датчики обоих синхронно зафиксировали аномалию.

Они замерли, включив пассивный режим прослушивания, но звук не повторялся.

- Ты слышал? – спросил где-то на краю колонии оператор первого.

- Ага… похоже на волчий вой.

- Волк? Какой shit (дерьмо) здесь волк? – тон первого изменился, стал жестче. - Бегом туда, - ДУП махнул манипулятором вглубь дома, - ДУП Лиана уничтожен! Это уже второй!..

Из дальних комнат донеслись шаги — тяжелые, торопливые. Это шли за ним.

О Боже! Надо бежать. Надо продержаться пока не приедет полиция!

Алексей вскочил, подбежав к двери, осторожно закрыл на замок. Охнул от саднящей боли в боку. Прижимая к ссадине ладонь, метнулся к потайному люку в полу гардеробной. Об аварийном выходе знали только он и отец. Нажал на потайную кнопку.

Тихое шипение и бронированный люк открылся в тьму подземелья. Миг - и ее озарил синий свет аварийного освещения.

«Бам!» - дверь влетела в комнату, словно картонная, с грохотом врезалась в противоположную стену.

Последнее, что увидел, прыгая вниз, Алексей - широкую тень ДУПа типа «Вервольф», заполняющую дверной проем. Побежал изо всех сил по узкому коридору.

Позади с тихим шипением автоматически захлопнулся люк. Он еще бежал, когда услышал гулкий удар. Раз, другой. Черт! ударами «Вервольфа» люк долго не продержится.

Захлопнул дверь на другом конце, сорвал предохранитель и коснулся сенсора. Позади глухо бухнуло, земля качнулась – тонны и тонны земли упали в аварийном выходе, закрывая путь преследователям.

Дрожащими, окровавленными пальцами открыл дверцу оружейного шкафа у выхода. Холодный, тяжелый пистолет-пулемет — «Кинжал», личное оружие отца. Рядом — компактный пистолет «Стриж». Отец показывал код к оружейному шкафу и аварийный ход «на всякий случай».

На всякий...

Рядом лежал раскрытый планшет. Алексей краем глаза увидел знакомые буквы — кириллица, редкая на «Востоке». И странный заголовок: «Операция «Наследник». Отец не успел убрать. Смахнул планшет в сторону, не думая — потом, все потом.

Оставалось самое сложное – исчезнуть.

Расстегнув ворот рубашки, Алексей нащупал на шнурке материнский крестик. Стремительным, почти неосознанным жестом прикоснулся к нему губами. Холодок металла. Единственная память.

Всегда со мной.

Спрятал крестик, глубоко вдохнул и приоткрыл люк бункера на краю участка. Посыпались комья земли.

Прищуренные, темно-голубые глаза настороженно сверкнули в щели между люком и землей в темноту за входом в беседку. Никого.

Тишина. Густая, обманчивая. Цвиркали сверчки. Воздух пах скошенной травой, вечерним поливом, землей и миром. Искусственный ветерок донес шипение разбрызгивателей и сладкий, с хмельной ноткой, запах цитрусовых. От дома, который сейчас был лишь темным силуэтом, через поляну по земле бежала длинная, искаженная тень.

Все спокойно. Обыденно. Будто несколько минут назад не была уничтожена вся его прежняя жизнь.

В этот миг за прочными стенами цилиндра колонии сработали невидимые механизмы и неспешно провернулись гигантские зеркала.

Свет. Свет брызнул в искусственную ночь, слепящий и резкий.

С каждой секундой проступали стены и окна родного дома, аккуратная поляна, где отец учил его стрелять. А дальше вздымаясь крутой, невозможной стеной ввысь — сады: бесконечные ряды апельсиновых и лимонных деревьев. Алексей на миг поднял взгляд вверх. Там, на другой стороне цилиндра, вздымались в «небо» зеленые холмы, усеянные алыми, как запекшаяся кровь, крышами селения Акапа. Голубая лента реки, вобрав в себя сотни ручьев, рассекала мир пополам и прямо у него над головой разливалась в сверкающее озеро, окаймленное золотом искусственных пляжей. Между ними мельтешили в несколько рядов авиетки. А в небесах парила какая-то крупная птица, возможно орел.