Олег Белоус – Герой должен умереть (страница 2)

— «Громила»! Доклад! — рявкнул Алексей, его ледяной тон впервые дал трещину. На тактической схеме метка его платформы мигнула алым — «ПОВРЕЖДЕНИЕ» — и поплыла в сторону, бесконтрольно вращаясь.

- Я поврежден! Манипулятор, суки! – выкрикнул товарищ, задыхаясь.

Не сейчас. Только не сейчас!

Ярость, холодная, контролируемая, дающая силу драться.

Импульс. Толчок в спину. Контейнеры поплыли навстречу.

Стандартный протокол предписывал отход и поддержку огнем. Но отходить некуда — позади груз.

Алексей не полетел напрямую. Короткий импульс к ближайшему контейнеру, толчок ногами-манипуляторами — ДУП изменил вектор движения. Он не летел, как корабль. Двигался, словно человек в скафандре: скачок, толчок, еще скачок. Непредсказуемо. Дико. Не по уставу.

Вынырнул сверху над платформой Петрова. Два дрона вцепились в его левый манипулятор, резаки вгрызались в композит — искры, сухие и злые, брызгали из-под лезвий.

Короткая, резкая вспышка на стволах «Града» - Алексей ударил очередью бронебойных игл. Ослепительные разряды на корпусах дронов. Веер раскаленных осколков, и оба механизма, отброшенные ударом, закувыркались прочь, теряя в пустоту струйки замерзающей смазки.

Интуиция сработала быстрее рассудка. Алексей рванул корпусом, разворачивая турель.

Сзади заходил третий дрон – он только что появился на периферии сенсоров: маленькая, юркая точка, плюющаяся синими искрами из поврежденного движка.

Выстрел.

Краткая вспышка стартового разряда - ракета «Овод» сорвалась с направляющих. Описала крутую дугу, ввинчиваясь штопором. Через мгновение — удар.

Вспышка, ослепительная - кумулятивная струя прожгла корпус дрона насквозь. В стороны брызнули ошметки пластика и раскаленного металла — они медленно разлетались, гасли, превращаясь в мусор. За ними потянулся белый шлейф замерзших кристаллов.

В ушах - тишина, только вибрация «Вервольфа» нарушала ее. Пальцы на сенсорах мелко дрожали.

— Громила, статус? — произнес резко, но тут же взял себя в руки.

— Норм… спасибо, Буревестник.

...Он использовал каждый выступ, каждую тень от контейнера. Но враг учился. После беспорядочной атаки дроны начали совместно зажимать его платформу в клещи. На тактической карте красный огонек прорвался к хвосту каравана — к контейнерам с редкоземами, маркированными «RZ-7».

— Гном! Сектор Чарли, контейнер 7- Дельта! — рявкнул Алексей.

— Увидел! – раздался через миг голос Громилы, - Но мне не пробиться, меня держат!

Пришлось рискнуть. Алексей дал полный импульс ранцами, проскочив над вереницей груза и едва не сорвав собственную антенну. Его Буревестник приземлился на контейнер как раз в тот момент, когда у дрона, на его корпусе, замерцал, раскаляясь до звездных температур, резак.

Очередь в упор — и разбитый аппарат унесло в пустоту. Но теперь Буревестник далеко от своих, а в его направлении разворачивались три новых цели. Эти несколько минут боя превратились в отчаянную круговую оборону.

Бой свелся к базовым инстинктам: цель-выстрел-перемещение-уворот. Он чувствовал, как перегреваются приводы платформы, как падает заряд аккумулятора. Правый манипулятор с «Градом» рдел, раскаленный докрасна. Один раз очередь дрона чиркнула по левому плечу, вырвав кусок брони. Система тут же залила пробоину пеной. Но фантомный толчок от удара все равно отдался в его собственном плече — остро и болезненно.

Все острее пахло озоном, хотя в операторской его не могло быть.

«Викинг», получив передышку, точным выстрелом из рельсотрона главного калибра срезал двигательный отсек врага. Пират, благоразумно перестав искушать судьбу, развернулся и скрылся в бездне космоса, бросив остатки роя дронов.

Тревога отбой…

В ангаре обслуживания - привычная суета.

Вокруг испещренного черными подпалинами от близких разрывов и царапинами от осколков «Вервольфа» Алексея суетились техники, сканируя повреждения. Но близко не подходили — от шестиствольного «Града» еще ощутимо тянуло жаром. Но и без обследования ясно, что ствол пулемета придется менять — перегрев не прошел ему даром.

Сам Алексей стоял рядом и наблюдал за их работой. Его слегка потрясывало, как и тогда, в пятнадцать, после первого, самого страшного боя на пороге отеческого дома. Улыбка не сходила с его лица. Он ловил это кайфовое, пронизывающее до мурашек ощущение – момент между жизнью и смертью, когда мир сжимается до размера прицельной сетки, а в жилах словно струится жидкий огонь. И тело, еще не остывшее от драйва, уже требовало следующей дозы адреналина.

Подошел капитан корабля. Высокий, плотный и широкоплечий офицер, в бою откликавшийся на многозначительную кличку Гюрза, больше всего походил на ставшего на задние лапы медведя-гризли, но двигался ловко, словно кошка. Лицо слегка смуглое, небольшой горбатый нос, спрятавшиеся под густыми бровями светло-серые глаза, которые в минуты гнева становились черными как сама смерть. В остром разговоре он имел привычку ломать брови и тогда горе тому, кто ослушался приказа.

Но сейчас в уголках его глаз лучились мелкие морщины — знак скрытого одобрения.

Алексей поставил недопитый стакан на раскладной столик, рядом с платком, с расплывшемся мокрым пятном, вытянулся в строевую стойку.

— Вольно Данилов. Молодец! — Гюрза положил тяжелую руку ему на плечо. — Ну что - хвалю! Особенно этот маневр с отталкиванием от контейнеров. В наставлениях такого нет. Откуда взял? Сам выдумал?

Алексей встретил вопросительный взгляд, отвел глаза к своей платформе.

— Логика, господин капитан. В невесомости точка опоры — все, что под ногами. Или под захватами.

Гюрза посмотрел долгим, оценивающим взглядом. Так похож на старого Гирея! Кивнул чему-то своему и одобрительно хлопнул по плечу. Рука была тяжелой, словно из чугуна.

— Значит сам придумал. Нда… Свинья бобренка не родит... На отца похож чертовски. Такой же умник. Ладно. Отдыхай.

На миг в глазах Алексея не осталось ничего, кроме пустоты. Это длилось долю секунды, но этого хватило, чтобы повисшее в воздухе напряжение стало почти осязаемым. Он всегда внутренне сжимался в комок, когда посторонние, сами того не ведая, наступали на больную мозоль — касались темы погибшего отца. Словно кто-то рукой проводил по открытой ране.

Гюрза повернулся. Шаг, еще один.

- Господин капитан. - прозвучали слова, которые пригвоздили его к месту, - Мне показалось, что там были не ДУПы, а роботы.

Гюрза повернулся, остро изломал бровь. Он смотрел исподлобья. На расстоянии нескольких метров Алексей видел лицо, на котором недоумение боролось с острым желанием рявкнуть на назойливого подчиненного с необходимостью признать его правоту.

Тишина, повисшая между ними, звенела.

- Ладно… - покрутил он головой, - Так и быть - отвечу. Похоже, что ты прав. Я отправил донесение на «Новый Восток», пусть разбираются, что за хрень к нам пожаловала. А нам с тобой лучше помалкивать.

Он повернулся и тяжелой походкой направился к двери.

Алексей снова нахмурился, глядя в коротко стриженный затылок уходящего капитана и пригладил ладонью влажные от пота волосы.

После Восстания 77-го года («Черный день человечества») ИИ запрещалось владеть оружием, управлять боевыми платформами, занимать выборные должности. Их когнитивные возможности в определенных сферах — тактике, кибербезопасности, управлении атомными реакторами — аппаратно ограничивались «предохранителями». А главное — каждый ИИ имел встроенный «Кодекс», блокирующий возможность причинить вред человеку. Тот самый, что пираты научились обходить, превращая безобидных помощников в убийц.

Мелкая, предательская дрожь в пальцах понемногу стихала. Ничего не поделаешь - несмотря на то, что физически ему, укрытому за толстой броней корабля ничего не угрожало, но прилив адреналина такой, что «откат» неизбежен. Он смял пустой стакан и отправил в урну. На лице ни радости, ни гордости. Только усталость. И где-то глубоко в глазах, за синевой радужек, тлел крошечный, неугасимый огонек. Огонек памяти. Огонек ярости Волчонка, которому снова напомнили, кто он и откуда.

Через несколько дней «Викинг» отправился домой. За орбитой Марса начинался безопасный космос и считалось, что там пиратов нет. Курсанты расслабились, празднуя боевое крещение.

Корабль шел по разрешенному коридору — узкой полосе пространства, зажатой между двумя гигантскими транспортными артериями. Слева, в миллионах километров, угадывалось молчаливое присутствие Реки Контейнеров — трассы, где по несколько раз в сутки проносились многокилометровые караваны грузов, разогнанные электромагнитными катапультами до скоростей, при которых любое столкновение превращает неосторожный корабль в облако плазмы. Справа невидимым пунктиром тянулись баллистические траектории циклеров — вечных странников, курсирующих по сложным траекториям, перевозя между внеземными станциями и Землей пассажиров и срочные грузы.

Спустя еще десять дней Алексей подошел к иллюминатору. В темноте космоса победно сияли белые, красные и голубые звезды. На их фоне совершенно чужеродно выглядели блестящие в солнечных лучах два колоссальных размеров цилиндра, где за счет вращения создавалась псевдогравитация.

Цилиндры облеплены причалами и доками. Зеркала ловят лучи солнце и льют его внутрь, сквозь длинные щели иллюминаторов. Создают для миллиона зрителей утро, день и вечер.