Олег Белоус – Армагеддон. Беглецы (страница 7)

«Ладно,» – вздохнул, – «Пойду, а то Оля второй день шумит, требует перетащить как можно больше припасов домой. Возможно она и права, гараж – лакомая добыча для воров, а в квартире всегда кто-нибудь есть».

Выудив из кармана связку ключей, Александр снял скрипучий навесной замок и отворил проржавевшую дверь, впуская внутрь ледяной ветер.

Ударил яркий и горячий солнечный свет, он протер глаза и увидел – в узком проеме между стеллажами, погребенными под завалами «совершенно необходимых» вещей, за купленным год тому назад в кредит «Ford Focus», зияла пустота. Задней стены не было. Совсем.

«Что за хрень?» Неужели Оля права и все запасы отправились кобыле под хвост?

Короткий импульс гнева и страха, как удар под вздох. Шумно задышал. Но все это схлынуло мгновенно.

Впереди не маячили серые плиты соседского гаража. В проеме, во всю ширину задней стены – добрых два метра, и почти два с половиной в высоту – открывался вид в другой мир.

Полуденное солнце на фоне пронзительно-синего неба, горячие лучи нежно коснулись лица.

У горизонта стеной невероятно свежий лес, будто размашисто нарисованный ярко-зеленой тушью на бумаге талантливым художником, гряда причудливых кучевых облаков над ним. И какой тут был лес! При виде его так и просилось слово: тайга! Деревья – один к одному земные сосны в три обхвата, вздымались в небо на головокружительную высоту. Ветви начинались на высоте 5–6 метров. По склону, между беспорядочно росших одиноких неохватных «сосен» вился крутой спуск внизу, к берегу. Светло-коричневая кайма нацелованной волнами гальки и дальше – перекипало на ветру вороненой рябью стремя реки, широкой, как Велька под центральным городским мостом.

И всюду, где только лес пореже, распластались на земле белые холсты солнечного света.

Пейзаж великолепен той дивной красотой, которая так много говорит сердцу и заставляет воображение рисовать сказочные картины: поросших свежими побегами леших и Бабу Ягу в ступе, летящую над лесом и русских былинных богатырей – да мало ли еще чего!

А запахи… Какие вкусные запахи несло из чужого мира! С едва уловимой ноткой прохлады, пахнущий лугами и лесами. И тишина. Оглушающая, невероятная тишина. Лишь изредка ее нарушали робкие трели неведомых птиц, да ветер едва слышно трогал верхушки деревьев – прекрасные и удивительные звуки живого, не испоганенного ядерным Апокалипсисом мира.

– Что за хрень… – вырвались помимо воли слова. И в голосе его звучало искреннее непонимание.

Еще раз протер глаза, словно пытаясь стереть наваждение. Черт возьми, это не галлюцинация! Хорошо, что ни одна живая душа сейчас этого не видит. Он снова закурил и вновь стал самим собой. Прежде всего, понять… что это вообще такое? Картина в портале, а никак по-иному проход назвать он не мог – фантастику то читывал, до боли напоминала Землю. Так что первая мысль, а не портал ли это в пространстве в некий не тронутый войной уголок? Но на Австралию с Южной Америкой и прочую Африку картина походила мало. Тогда, словно озарение, пришла другая догадка: а что, если это Земля, но в другом времени?

Решительным шагом направился к забитому всякой всячиной для ремонта машины стеллажу (припасы он держал в вырытой здесь же, в гараже яме) и выбрав молоток, осторожно подошел поближе. Опасливо ткнул им в непонятное нечто. Молоток с частью ручки беспрепятственно прошел сквозь портал.

Вытащил его и поднес к глазам. Тщательно осмотрел и даже ощупал – вроде ничего не изменилось.

Озадаченно хмыкнул и кончиком пальца осторожно коснулся поверхности проема – снова ничего. Почесал затылок и решился на более смелый эксперимент.

Сунул молоток в портал и провел до самого края и дальше.

Молоток с частью ручки упал на землю с другой стороны портала.

«Шлеп!»

Дернулся назад.

«Б… Ну ни черта себе!» – эта мысль крутилась в голове, когда смотрел на срезанный конец палки. Ровненький, словно отрезанный лазером, – Да нее… касаться краев точно не стоит. Б…! Что же это такое, в конце концов?!»

Петелин довольно потер ладони, на лице расцвела хищная, многообещающая улыбка. Именно в этот момент до него дошло, он почувствовал – вот оно! – он наконец ухватил удачу за хвост! Судьба все же вспомнила о нем, и нужно быть круглым идиотом, чтобы упустить свой шанс! Шанс вырваться из разрушенного безумием людей мира.

Вот только тишина запортального мира звенела вопросом, и на него не было ответа: почему именно он открыл портал. Везение, чья-то воля? И что по другую сторону? Параллельный мир, прошлое, будущее или столь похожая на Землю другая планета?

Спустя несколько часов.

Настороженный, словно диверсант, крадущийся по вражескому тылу, старший Петелин, стремительно двигался между безликих дверей и бетонных стен гаражного кооператива. На плече он придерживал охотничье ружье «Сайга». Невидимые за туманной пеленой, над головой надрывно и тревожно каркали вороны. Дальние гаражи тонули, расплывались в синеватой дымке, а дальше уже и не разобрать, что там. Позади шли: жена с кошкой по кличке Муся в руках, и старшенький – Егор, в сопровождении угрюмого крепыша Степана Ивановича – военного штурмана на пенсии, их соседа.

Супруга выслушала рассказ о портале в неведомый мир почти спокойно, только время от времени уголки ее рта нервно подергивались. Но при известии, что муж хочет его разведать, вспылила и пришлось рассказать о перспективах ядерной зимы. После этого впечатлившаяся женщина, немного поплакала и согласилась на рискованную авантюру. Она с юности была умненькая и отличалась продуманностью.

Александр кожей чувствовал настороженность спутников, взгляды их прожигали спину. Но вот, наконец, дверь с грубо намалеванным алым номером: 118 – гараж Петелиных. Остановился, снял скользкий, в мелких капельках воды, висячий замок и шагнул внутрь. Троица первопроходцев проскользнула следом, и дверь со скрипом захлопнулась, отрезая от привычного мира.

Свет закатного солнца ударил по глазам. Женщина вскинула ладошку к глазам. Гараж наполняло ласковое, душистое тепло, острый лесной запах ласкал обоняние. Легкий, пахнущий рекой и лесом ветерок, ласкал кожу, и хотелось раствориться в этой дивной, неведомой теплоте.

Ольга удивленно ахнула и широко распахнула глаза, прижимая к высокой, словно и не рожала, груди недовольно мяукнувшую кошку. В том месте, где распахивался портал, находился мир, целый мир, похожий на древнеславянский ирий (рай) и она не могла не испытывать опасливое благоговение, сродни мистическому. Сюда, на отделенный парой сотен метров от реки портал, не доносился ни шелест леса, ни тихий плеск набегающих волн. И вместе с тишиной на нее снизошло ощущение покоя, какое она не ощущала с самого начала войны. Правда, глаза резала нестерпимая яркость красок, слишком ярких и насыщенных после весенней, блеклой природы Южного Урала двадцать первого века. Всего здесь было слишком: раскаленное до белизны солнце, склоняющееся к горизонту, пронзительная синева неба, безвкусно-сочная зелень гигантов-елей. И по-прежнему сиротливо валялся на земле молоток с обрезанной ручкой… Где расположен мир за порталом? В миллионах парсеков от совсем небольшой планеты Земля или за барьером времени? В прошлом или будущем? Неизвестно.

Серо-синие глаза старшего сына искрились восторгом, а мужнин приятель, застыл, с наивным изумлением ребенка уставившись на портал.

Было в этом что-то трогательное и забавное – видеть, как суровые мужчины на миг превращаются в мальчишек, завороженных чудом… Впрочем, и сама она испытывала нечто подобное.

– Ой! И правда, – повернулась к мужу, и он засмущался под взглядом наивно-восхищенных, широко открытых глаз, – как же здесь красиво!

– Дак я же тебе говорил! – довольный произведенным эффектом Александр с ободряющей улыбкой кивнул. Под пристальными взглядами спутников прямиком направился к сияющему в лучах послеобеденного солнца порталу, остановился не доходя шаг. Рюкзак опустился на бетонный пол, покопался в нем, на свет появилась невзрачная коробочка бытовой дозиметр. Затаив дыхание, поднес к порталу…

Перед тем, как отправиться в гараж, семья обсудила «программу» разведки.

– Петелин, ты чо творишь! Ты не охренел часом? – сказала Оля звенящим голосом, подрагивая верхней губой (первый признак едва сдерживаемого бешенства)– настроение ее менялось с калейдоскопической быстротой, словно апрельская погода в предгорьях Урала. От недоверия к восторгу, а затем к гневу, – Одна морока (мучение, южноуральский диалект) с тобой! Вдовой хочешь меня оставить? Еще лыбу мне давишь! Какой к чертовой матери переход в другой мир!? Без самой тщательной проверки – ни шагу! На радиоактивность, на ядовитые газы, вредные бактерии всякие – не знаю, – она пожала плечами, – Это ты должен знать! Пока все не проверишь, не пущу, слышишь меня, Петелин? Не пущу никуда!

Ожгла полымем потемневших глаз. Еще мгновение, и едва сдерживаемая буря вырвется наружу оглушительным криком.

– Оленька, дорогая моя, – Петелин выставил ладони вперед, словно защищаясь. Он давно не считал себя Д’Артаньяном двадцать первого века – жизнь не раз жестоко обламывала, но, если перед ним лежал нераскрытый прикуп, всегда его поднимал. Мещанская жизнь, с ее символами успеха: квартирой, машиной, дачей, статусными поездками в курортные края, карьерой – все это в его глазах не значило почти ничего, – конечно проверим, проверим все, что можем, но «в каждом большом деле всегда приходится какую-то часть оставить на долю случая»