Олег Айрашин – Рай для грешников (страница 1)
Олег Айрашин
Рай для грешников
Часть 1. Боливар не вынесет двоих
Станислав Ежи Лец
Глава 1. Доцент
Всё дальше и дальше уносит меня поезд. А впереди ждёт преисподняя, опоясанная бетонной стеной. Никто пока не ведает, что ад готов обрушиться на привычный мир, и сам я не знал, что встану на пути злотворного потока.
бойкие девичьи голоса выдернули из дурного сна. Там, во сне, двое в резиновых фартуках, совсем не похожие на хирургов, распластали меня на столе. Плотный курчавый брюнет распиливал мой череп, командовал же процессом немолодой красавец‑атлет с белоснежной шевелюрой.
– Осторожней, мозжечок не повреди, – говорил блондин. – На, держи. Да аккуратней внедряй, аккуратнее. Закрывай и заклеивай. Волосы ему причеши. Всё, закончили.
– Белый, зачем? – спрашивал я блондина.
– Тебе знать не положено. Операция засекречена, гриф «АС», абсолютно сугубо, – и снова брюнету. – Активируй.
В уши ворвался рёв и грохот – и я проснулся.
Но наяву оказалось ещё гаже. Спасаясь от чёрного хищника, мы с дочкой потеряли дорогу. Ноги то и дело увязали в болоте, Катюшка проваливалась в трясину по пояс. И тут зверюга вдруг обернулся трёхглавым змеем да как заорёт женскими голосами во все глотки:
– …
Да ведь и это сон…
И тут я проснулся по-настоящему.
Радио завершило шлягер:
– Вы слушали хит сезона «Овальные страдания» в исполнении группы «Кузькина мать».
Поезд замедлял ход. Июльское утреннее солнце лупило прямо в окно.
– Граждане пассажиры, – чеканный голос вконец развеял дремоту. – Сейчас мы находимся в шлюзе. В Большую зону прибываем через тридцать минут. Прослушайте правила поведения в Би Зед.
Радио замолчало, будто подыскивая нужные слова, и ожило вновь.
– Правило первое. Командированные на один день должны покинуть Большую зону засветло. В противном случае Российская Федерация не отвечает за вашу жизнь и здоровье. Правило второе. Прочие прибывшие в Би Зед руководствуются понятиями Большой зоны. Приготовьте вещи к досмотру.
Кто бы сказал – не поверил: пяти часов не пройдёт, как я нарушу главные понятия Большой зоны. А заодно и серьёзные статьи Уголовного кодекса Российской Федерации.
Дверь открылась, в купе заглянула светленькая проводница с овальным бейджиком на высокой груди:
«Наталья. 2.000».
Две тысячи – чего? Часов трудового стажа? Ладно, без интереса.
– Распишитесь за ознакомление с правилами. – Она протянула журнал. – Прошу сдать планшет, смартфон и прочие электронные устройства.
– А калькулятор дозволяется?
– Пожалуйста, – улыбнулась Наталья. – И авторучка не грех.
Хорошая девочка, с юмором; чем‑то на Катюшку мою похожа.
– Папуля, мне страшно, – сказала она перед самым отъездом. – Я не хочу, чтобы ты ехал.
– Всё будет хорошо, Катёнок. Там тоже люди живут.
– Нет, они преступники. И ещё говорят, оттуда не все возвращаются. Уедет человек – и пропал, никаких следов.
– Такое бывает, но редко. Да ведь я же всего на день, даже вон очки для близи не беру.
– Опять ты со своими очками, папа. Ну кто их сейчас носит? Поставь, наконец, линзы.
– Мне так привычнее, доча.
– Пап, у меня предчувствие нехорошее…
– Катенька, всё будет нормально. Я вернусь.
– Обещаешь?
– Век свободы не видать.
Двадцать тысяч нужны срочно, ей на хирургию. И два раза в год по пять штук – на поддержку, чтоб исключить рецидивы. Слава богу, в Би Зед подвернулась знатная тема, на Материке такие деньги нынче не поднять.
За окном тоскливо проплывала бесконечная бетонная стена со свёрнутой поверху спиральной колючкой.
* * *
На той стороне меня ждали. Мужичок в синем комбинезоне, чем‑то похожий на сказочного Колобка, протянул руку.
– Добро пожаловать в каменный век. Я – Пухлый.
– Александр…
– Вот уж хренушки. Будешь ты у нас Доцентом. На весь день, так решили. Ну, пошли.
Он заглянул мне в глаза.
– Я, между прочим, тоже кандидат наук. А здесь по контракту, из пяти лет полгода осталось. Хочу продлить.
– Пять лет? Невесело.
– А что делать? Жена больная, детей трое. На Материке‑то нынче не заработаешь. А нам каждый год полсотни надо.
– Пятьдесят штук?! Рашенбаксов?
– Ну, здесь я и больше имею, да ведь расходы, туда‑сюда. – Пухлый приотстал, но тут же нагнал меня. – Не сегодня‑завтра и тут всё схлопнется. И что делать тогда, ума не приложу. Смотри, Доцент, вот наши кормильцы, ЭР‑заводы.
– Господи, ну и монстры! А почему трубы‑то лиловые?
– Другой краски не было. Во‑он «лисий хвост», видишь? Последний дымит, остальные на приколе, почти всё время.
– А что случилось‑то?
– Доцент, а чего ты не называешь меня никак? Говори «ты», здесь так принято.
– Конечно, Пухлый.
– Что стряслось, спрашиваешь? Китайцы свои редкие земли на рынок выбросили, цены обрушили. Вот наши заводы и крякнули. Один‑одинёшенек в полную‑то силу работает.
По обеим сторонам безлюдной улицы уныло тянулись бараки.