Олег Айрашин – Миллион долларов до конца света (страница 12)
– Да, Лена. Академия гарантирует вам понимание начальства.
Знали бы они, что за академия нас опекает.
– А теперь, – объявил я, – та самая приятная новость. У нас планируется выездное занятие. Формально это участие в конференции, но главная задача – сплотить ряды нашей группы. Сплочение продлится неделю.
– А тема конференции? – спросила Таня.
– «Геополитические и военные риски на пути прогресса».
– А какое отношение… – начала было Лена, но Таня перебила:
– И что же приятного в этой новости?
Я осмотрел заскучавшую команду.
– Забыл уточнить. Конференция международная, имеет место быть в городе Вашингтоне, округ Колумбия. Это в Соединённых Штатах. Оплот мирового капитализма, между прочим. Кстати, в тех краях водится неплохое калифорнийское вино.
– Совсем другое дело! Какая, вы сказали, тема? – спросила Таня.
– «Геополитические и военные риски на пути прогресса».
– Ух, как здорово! Всю жизнь меня тянуло к этой самой геополитике.
– Мы едем в Холмогоры. Какое счастье, – поддержала Лена. – Я ведь «англичанка».
– Ленка, чего ты гонишь? – подал голос Мишаня. – Англичанки не такие, я по телику видел.
– Не в этом смысле. Я учительница английского. – Глазищи светятся, щёчки раскраснелись.
– Ух ты, у нас будет своя переводчица, – обрадовалась Таня. – Только я не поняла… Зачем для сплочения нужно лететь на край света?
– Объясняю, – ответил я. – Главный интерес тут у профессора Иванова, который Сергей Олегович. На алькинсоновской теме у него есть шанс вырваться в академики. Более того, в медицинские светила мирового уровня. А для этого нужны доказательства, что его методика работает. И вот успех нашей группы как раз – ну, вы поняли… А почему в Штаты? Есть мнение, что кое‑ кому из присутствующих необходимо развить деловую хватку. А конкретно, навыки монетизации талантов и способностей. Как мы все понимаем, в этом плане Америка вне конкуренции. Или у кого‑то есть возражения?
– Нет‑нет, все согласны! – сказала Татьяна. – Постойте, а как же загранпаспорта?
– Вот они, получайте, с визами тоже полный порядок. А у Игоря Марковича документы и так всегда наготове.
Вараксин равнодушно молчал.
– Игорь Маркович, что с вами? Вам нехорошо? – спросил я.
– Есть немного. Голова побаливает. – Он потёр залысины. – Может, я не полечу? К тому же у меня аэрофобия, да и дел в Москве…
Дамы сникли, похоже, приняв недомогание Вараксина за проявление алькинсона. Пресечь, немедленно пресечь! Подумаешь, олигарх. Или, как его, трейдер. Тем более.
– Вы же сами согласились. Не обижайтесь на грубый намёк, так на Востоке говорят: когда человек умирает, работы ещё на год остаётся. А, сами решайте.
– Хорошо, дела подождут. Это я так. Мы ведь всего на неделю, говорите?
– Точнее, на пять дней.
– Это недолго.
– А как же аэрофобия?
– На международных рейсах она слабенькая. Когда вылетаем?
– Завтра утром, в десять ноль‑ноль. Номера не сдаём, возвращаемся сюда же. Кстати, Сергей Олегович тоже участвует, будет присматривать за вами.
– А как одеться, в чём ехать?
– Молодец, Таня, напомнили. Сейчас в Америке жарко, одевайтесь полегче. И попроще. Американцы люди простые, им главное, чтобы человек был хороший.
– А что вы посоветуете взять с собой? – спросила Лена.
– Можно водку, не больше двух бутылок на нос. Вот ваши суточные, – я достал конверты с долларами. – Вопросы?
– А что ли в Америке водки нет?
– Горилка там присутствует, Таня, но дорогая. А доллары нам пригодятся, кушать‑то на свои придётся. Ну что, всё?
– Как это? А на посошок? – Мишаня разлил остатки.
Таня, привстав, потянулась за конфеткой, а Мишаня, глядя на тугие половинки, открыл рот. Налюбовавшись, жарко зашептал мне в ухо:
– Палыч, чёрненькая, Танька – моя.
– Да забирай.
– Ты посмотри, всё при ней, – лицо Мишани пылает страстью. – Господи, а попка‑то, о‑о‑о… Попка, как орех – так и просится на грех. Полжизни отдам. Кажется, я сейчас…
Вот же блин, озабоченный попался. Хотя… От здоровой парочки может родиться крепкое потомство. Без вируса агрессии.
– Мишаня, потерпи, – шепнул я и, уже громко: – Все свободны.
В гостинице мы с Мишаней разместились в спаренном номере: комнаты отдельные, а санузел общий.
Сосед мой пришёл за полночь в расстроенных чувствах.
– Так поступают фашистские люди.
– Ты о чём?
– Бортанула меня Танька. Ещё бутылку у неё раздавили – и всё мимо. Ну, блин! И ведь не замужем, я спрашивал. Три года как вдова, баба в своём соку. Во, бляха‑муха.
– Досадно. Но ты в голову не бери. Впереди Америка, там она расслабится.
– Думаешь?
– Уверен. Всё, баюшки‑баю, нам рано вставать.
Мишаня долго топтался в своей комнатушке, бормоча что‑то невнятное; угомонился он после часа, и я наконец-то заснул.
Будильник завёл на шесть утра, но уже в три разбудил телефон. Семён Петрович, прямой начальник по службе.
– Александр Павлович, вынужден прервать твой отпуск.
– Но ты обещал…
– Ничего не поделаешь. Ядерная авария в Железногорске, есть облучённые. Тебя включили в комиссию.
М‑да, человек предполагает, а начальство располагает. Сумка‑то собрана, но как быть с командой? Во, блин! Вместо Запада – на Восток. Как же они без меня?
– А когда вылетать? Я ведь сейчас в Обнинске.
– Знаю. Твой рейс из Домодедово через два часа.
– Петрович, да как же я успею? У нас ночь, ни электричек, ни…
– Внизу тебя ждёт мотоцикл.
– Да у меня и прав-то нет.
– Там водитель, в окно выгляни.
В самом деле, на обочине взрёвывал «Харлей». Голова закружилась, бросило в холодный пот; подожди, какая командировка – на пенсии? И я проснулся.
За стеной яростно храпел Мишаня.