Олег Айрашин – Камуфлет (страница 18)
В святая святых даже «предбанника» не оказалось»; просторный кабинет — и человек за тёмным столом. Господи, да это же царь-батюшка! Да не абы какой, а символ крутого императора — Александр Третий. Редкий правитель, не мучивший народ закидонами. Былинная стать русского богатыря, величие и строгость. Могучую грудь не ордена украшают, а сверкнувшая бриллиантами пентаграмма — знак академика пятого, высшего уровня.
Приподнявшись над креслом-троном, он протянул руку:
— Царь, очень приятно, здравствуйте, царь.
Но всё же — как обратиться к нему?
— Здравствуйте, э…
— Называйте Нас просто, без затей.
— Тёзка? — вырвалось у меня.
— Ваше Величество, — усмехнулся он в пушистые усы. — Так что за вопрос вас мучает, друг мой? Да вы присаживайтесь.
Я открыл было рот и… не смог выдавить ни слова. Мыслей-то полная башня — колонна, реальный-нереальный мир вокруг нас. А вот оформить вопрос…
— Не спешите, голубчик, успокойтесь, осмотритесь. А Мы, с вашего позволения, покамест поработаем, — достал из стола папку и углубился в неё.
В кабинете Генерального ничего особенного. Ни астрономических площадей, ни портретов, даже компьютера нет. Тёмные дубовые панели, массивный стол, тоже из дуба. Несколько кресел, оливкового цвета ковровый пол. Светло и уютно. Ага, окно во всю стену, прозрачное сверху, а книзу мутнеющее. Рядом стеклянная же дверь — выход на балкон или в лоджию.
Из широкого окна открывается странно знакомый вид. Озарённые солнцем верхушки голубых елей и большущий дом с желтоватыми стенами. Верхние этажи без окон, короткий шпиль над крышей. Но что-то не так. Возле этого дома не должно быть высоких елей. Хотя… тут вам не здесь.
Письменный прибор чудный. А что за камушки? Подставка из яшмы; но какая яшма! Не зря в старину камень драгоценным считали. Вставочки интересные: малахит и чароит. Малахит наш, уральский — мелкокудрявчатый, зелень жизнерадостная, как июньская травка луговая. И чароит, с нежным переходом от сиреневого к пурпурному. Здоровски сочетаются камушки.
Но сколько можно озираться, не за этим притопал. Что с моим-то вопросом делать? Сумятица усилилась: к предыдущей каше добавились новые «ценные» мысли:
— Откуда в людях столько злобы?
— Свободна воля наша или всё определено заранее — теми закорючками на колонне?
— Управляет ли кто человеками?
— Почему сила царя природы растет быстрей, чем его разум?
— Отчего естественные христианские заповеди люди соблюдают реже, чем орангутанги?
— И что впереди ждёт: светлое будущее или апокалипсис?
В голове разрастался целый философский трактат. Я покосился на Генерального, и взгляды наши встретились:
— Друг мой, затруднения ваши мне понятны. Похоже,
— Да, Ваше Величество.
— Но требуется ваше согласие на точечное ментальное сканирование.
Во блин, опять чтение мыслей. Хотя, если точечное…
— Итак, вы разрешаете локальный просмотр? Прошу озвучить готовность.
Ну и бюрократы! Наверняка записывают, если что, не отопрёшься.
— Конечно, Ваше Величество.
— Вы подтверждаете согласие?
— Да.
— Это ваш окончательный ответ?
— Да.
И в тот же миг пентаграмма на груди Вождя вспыхнула изумрудным блеском, на миг меня ослепив.
А когда я открыл глаза — передо мной оказался вовсе не царь! Могучая голова с густой седой гривой, породистое, хотя и грубое лицо с маленькими сверкающими глазками. Крепкое тело стало много выше. Во всём облике — первобытная сила и могучий интеллект. Так это же… это Зубр! Гениальный биолог, знаменитый генетик — Тимофеев-Ресовский.
И что, сызнова с ним здороваться?
— Не обязательно, это по-прежнему я, — Вождь догадался, о чём я подумал. — М-да, вопрос ваш — всем вопросам вопрос. Это же тройственный узел.
— Тройственный узел?
— Ну конечно. Разве не так:
ОТКУДА МЫ ПРИШЛИ?
КТО МЫ ТАКИЕ?
КУДА МЫ ИДЕМ?
— Истинно так!
— Многих увлекала загадка сия. Но вы единственный, кто задал Большой Вопрос мне.
— Простите за любопытство, но о чём же другие спрашивают? Если не секрет.
— Никакой тайны — людей интересует ближайшее будущее. Главным образом курс доллара. И котировки этого… м-м-м, прости господи, «Газпрома». Всё суета и томление духа. Но вернёмся к нашей теме. Только боюсь, ответ вам не понравится, — он взглянул на меня с сомнением.
Я насторожился.
— О пришельцах фильмы смотрели? — спросил Вождь неожиданно. — Тех, что захватили нашу планету? Тогда кое-что уже знаете. Опасней не те, что с лазерными пушками, а которые внутрь внедряются — личинки, споры и прочая мелкая нечисть. Не так ли?
— Безусловно.
— Но в Голливуде действует неписаный закон — хеппи-энд. Поэтому в кино вторжение отбивают. Как правило. А вот в жизни так получается не всегда.
Стены закачались, потемнело в глазах. Господи, лучше бы я про доллар спросил!
— Не споры и не личинки. Ментальный вирус, кусочек программы, вложенный в мозги бионосителя.
— Но зачем? — спросил я. — Разве пришельцы — не миф?
— Мы не знаем этого точно. Может статься, инопланетяне вовсе не были враждебными чужаками, — протянул он, барабаня пальцами по столу. — Гипотетически это могла быть умная сверхцивилизация. И добрые пришельцы в извилины гоминидов[13] ввели копию собственной программы. Но… мутации оказались губительными. Ведь мораль повышает уязвимость.
— Человек цивилизованный в первобытном мире оказался не жилец, — продолжил Зубр. — Опыт провалился, и первые поколения гомо сапиенс, черновики Господа Бога, погибли. Кстати, следы двуногих существ в эпоху динозавров археологи упорно причисляют к артефактам.
— И что же дальше? — в нетерпении спросил я.
— Дальше? — переспросил Зубр. — Полагаю, пришельцы решили пойти от обратного. Полярная идея, и опять-таки в качестве эксперимента.
— Они добавили агрессии?!
— Всё верно. Поначалу лишь в отношении врагов, но это помогло не особо.
— И тогда…
— Вот именно. Анестезия душевных качеств — но уже к особям своего вида. И вот тогда-то процесс пошёл. Ускоренный внутривидовой отбор, рост общей живучести. Только не за счёт умных и сильных…
— Я понял! За счёт злейших?
— Разумеется. Тогда казалось, что ситуация под контролем, — Вождь помолчал. — Ведь вмешательство проводили ограниченно, лишь в отношении самцов. А женщины сохраняли исходный замысел, по образу и подобию.
Но тут лицо Генерального исказилось, его украсила густая борода. Галилео Галилей!
Постой-ка, да ведь с этим великим итальянцем связано что-то интересное… Ну да, смутная история со святой инквизицией. То ли отрёкся он от учения Коперника и покаялся, то ли изрёк-таки знаменитую фразу. Спрошу, больше не будет случая.
— Галилей… э-э-э… Галилеевич, а можно не в тему вопрос? Это правда? Так вы им и выдали?