Олег Ауров – Город и рыцарство феодальной Кастилии: Сепульведа и Куэльяр в XIII — середине XIV века (страница 32)

Как видно из названия, по роду своей деятельности эти должностные лица были тесно связаны с институтами сеньориальной власти — дворцами. Некоторые ограниченные сведения о них дают тексты фуэро Сепульведы — краткого и пространного. «Дворец» предстает в них как чисто сеньориальное учреждение. Соответственно, вполне естественным выглядит тот факт, что статус и должностные обязанности связанных с ним лиц не являлись объектом прямого регулирования со стороны местного права: фуэро касались лишь путей урегулирования конфликтов, возникавших между «людьми дворца» и остальным населением консехо.

Сепульведский «дворец» существовал уже в конце XI в. В его пользу отчислялась часть судебных штрафов (так называемые Девятины — novenas) за некоторые преступления. В период пребывания сеньора в городе местный судья (iudex) должен был разделять с ним трапезу в помещении «дворца», не внося за это плату, в знак признания сеньориальной юрисдикции[434]. В XIII в. право иметь собственные «дворцы» в Сепульведе сохранялось лишь за двумя сеньорами — королем и сеговийским епископом. При этом за королевским «дворцом» было закреплено право на получение отчислений от судебных штрафов, взимавшихся за совершение особо тяжких преступлений — изнасилований, убийств и некоторых других[435]. Правда, аресты по этим делам осуществляли не «люди дворца», а сепульведские судьи (iuezes)[436], которые не входили в эту категорию. Те же судьи брали и судебные залоги при рассмотрении дел, в которых «люди дворца» фигурировали в качестве истцов или ответчиков[437].

Правда, ситуация постепенно менялась, и во второй половине XIII в. как в Сепульведе, так и в Куэльяре, в документах из архивов которого «люди дворца» чаще именуются «людьми королевского дома» (omnes de nuestra casa)[438], дела между ними и местными весино уже относились к компетенции местных судов и рассматривались по нормам местных фуэро. Вероятно, это свидетельствует об ограничении юрисдикции «дворца» к этому периоду и о некотором сближении в правовом отношении «людей дворца» с массой «весино». Однако масштабы этого сближения нельзя преувеличивать: некоторые из должностей, связанных с «дворцом», весино запрещалось занимать и в XIII в.

В Сепульведе к таковым относились должность королевского мэрино, следившего за соблюдением прямых сеньориальных прав короля на территории общины, а также сборщика «воротного сбора» (портазго) — портасгеро (как этот термин, так и название соответствующего платежа этимологически восходят к «puerta» — «ворота»)[439]. Мы не знаем, действовали ли подобные нормы в отношении куэльярских мэрино, однако характер их полномочий не свидетельствует о тесноте их связей с общиной. Мэрино всегда выступали лишь в роли прямых представителей короля. Они исполняли обязанности, непосредственно связанные с реализацией режима «coto» на территории общины, следя за взиманием судебных залогов и принимая к рассмотрению некоторые иски. Кроме того, в их ведении находилась защита территориальной юрисдикции королевской власти, в частности контроль над землями консехо, занимавшими пограничное положение, — уже упоминавшимися «exidos»[440].

Суммируя все сказанное о «людях дворца», следует заметить: несмотря на их несомненную связь с общиной, они не могут быть признаны ее должностными лицами. Общий характер их статуса как королевских и сеньориальных министериалов не подлежит сомнению. Ни по своим функциям, ни по формам контроля за их исполнением, ни, наконец, по принципам назначения на должности «люди дворца» не находились под влиянием консехо как института власти.

В сравнении с «людьми дворца» статус этих должностных лиц при ближайшем рассмотрении оказывается более гетерогенным по своему характеру. Так, даже самый поверхностный анализ источников указывает на их более тесные связи с общиной. Крайне показателен тот факт, что статус и должностные обязанности «апортельядо» довольно подробно отражены в текстах сводов местного права, а также дополнявших их нормативных актов. Но особенно важным представляется то, что круг лиц, назначаемых на эти должности (portiello del conçeio или ofiçio del conçeio), строго ограничивался местными весино, а консехо непосредственно влияло на назначение.

Сказанное справедливо для всех категорий «апортельядо» — алькальдов, судей, нотариев, альмутасенов, сайонов, альгуасилов и глашатаев[441]. Оно не утрачивает силы даже при учете значительных различий в ряде конкретных положений местного права Сепульведы и Куэльяра. Более того, существование этих различий указывает на достаточно тесную связь апортельядо с общиной и ее специфическими правовыми нормами.

Ритуал вступления этих должностных лиц в свои обязанности в обоих городах происходил в собрании консехо и сопровождался принесением клятвы на Евангелии. Правда, содержание этих клятв в Сепульведе и Куэльяре не было идентичным. Сепульведские апортельядо сразу после своего избрания в установленный для этого день — первое воскресенье после дня Св. Михаила — клялись в том, что будут неукоснительно соблюдать законы и установленные нормы судопроизводства, не изменяя им в силу личных обязательств перед родными и близкими. Здесь же перед лицом сограждан они брали обязательство сохранять верность общине[442]. Частичное исключение из правила делалось лишь для низшего слоя оффициалов — глашатаев (andadores) консехо, которые могли приносить клятву как в собрании общины, так и в совете алькальдов: главным был факт присяги.

Вместе с тем на глашатаев в полной мере распространялись все остальные нормы, касавшиеся указанной группы: избрание по жребию, четко установленный годичный срок полномочий (его увеличение допускалось лишь с согласия общины) и, наконец, недопущение к выборам выходцев из среды ремесленников. Эти принципы распространялись на всех сепульведских апортельядо, избранных как в городе, так и в пригороде (arraval)[443]. Есть все основания для утверждения о том, что сепульведские апортельядо составляли единый корпус должностных лиц, тесно связанных с консехо. В этом качестве они и упоминаются в ряде титулов пространного фуэро[444].

Несколько иной была ситуация в Куэльяре, обладавшем менее привилегированным местным правом. Здесь существовали все те же категории апортельядо, однако «Королевское фуэро» обязывало приносить клятву в собрании консехо лишь алькальдов. Формула клятвы немного отличалась, но включала те же основополагающие элементы, что и в Сепульведе. Алькальды клялись не допускать отступлений от норм местного права и обращаться к королю лишь в случае отсутствия в его тексте необходимых положений. Защищая интересы короля, они в равной степени брали на себя обязательство не посягать и на законные права рядовых сограждан — «pueblos»[445].

Судьи-алькальды занимали центральное место в среде апортельядо, что справедливо как для Куэльяра, так и для Сепульведы. В обоих городах они составляли коллегиальный орган власти — капитул (cabildo), действовавший на постоянной основе. Сепульведские алькальды должны были собираться по пятницам, а куэльярские — ежедневно, кроме праздничных и ярмарочных дней. «Королевское фуэро» устанавливает даже время суток для этих собраний, именовавшихся «corral de los alcaldes». С первого апреля до первого октября они должны были начинаться с утра и продолжаться до третьей мессы, а в остальное время года — с утра до полудня[446]. В этих заседаниях и рассматривалась основная часть судебных дел, возбуждавшихся в Сепульведе и Куэльяре. Именно алькальдам, а не «людям дворца» принадлежала решающая роль в системе судопроизводства консехо[447].

Институт алькальдов возник намного ранее XIII в. В Сепульведе он впервые упоминается в конце XI в., и уже тогда его члены были наделены первыми привилегиями: они освобождались от внесения наиболее тяжкой из повинностей — фасендеры (fazendera)[448]. Пространное фуэро сохранило это положение и дополнило его множеством новых деталей. Согласно его нормам сепульведские алькальды, как, впрочем, и судьи (о последних будет подробно сказано ниже), должны были избираться от городских и пригородных приходов (collation) по месту жительства. В ходе выборов нельзя было оказывать давление на присутствовавших при жеребьевке и пользоваться помощью влиятельных родственников, а также короля или другого сеньора. Алькальдию нельзя было продавать, покупать и передавать по наследству. Круг претендентов ограничивался лицами, постоянно проживавшими в городе или пригороде и владевшими боевым конем. Ясно, что этим критериям удовлетворяли лишь местные рыцари[449].

В Куэльяре сложилась несколько иная система назначения алькальдов. Формально она коренным образом отличалась от принятой в Сепульведе. «Королевское фуэро» не предусматривало выборности этой должности, и алькальды напрямую назначались королем[450]. Но и куэльярские алькальды были тесно связаны с общиной. Все известные нам по документам алькальды были куэльярцами по происхождению[451]. Кроме того, алькальды Куэльяра нередко выступали от имени своего консехо (en boz de concejo). В частности, подобно тому как в Сепульведе капитул алькальдов принимал клятву при вступлении в должность глашатаев, в Куэльяре тот же орган выполнял подобные функции применительно к другим должностным лицам — сторожам общинных выпасов (montaneros) и огороженных пастбищ (defeseros), действуя от имени общины[452].