Олег Андриянов – Джуда (страница 3)

Иуда поднял кружку. Они выпили.

Некоторое время сидели молча. Тишина не была тяжёлой — она просто была.

— Ты давно здесь живёшь? — спросил наконец Иуда.

— Год, — ответил Александр. — Приехал из Дамаска, думал, попробую здесь счастья. Жарин помог. Сказал, есть место, если хочешь работать. Я согласился. Деньги есть, крыша есть,

девушки — тоже. Чего ещё надо?

Иуда молчал.

— Ты не торопись, — сказал Александр, допивая вино. — Время есть. Всё равно никуда не денешься.

Он встал, потянулся.

— Отдыхай. Завтра покажу город.

Он вышел, оставив светильник гореть. Иуда остался один.

Он сидел на циновке, смотрел на пляшущее пламя и слушал тишину. Где-то за стеной слышались голоса — Александр говорил с кем-то, смеялся. Потом голоса стихли.

Иуда лёг на циновку, закрыл глаза. Он не спал. Он просто лежал, чувствуя под собой твёрдый пол, запах опиума, который просачивался из соседней комнаты, и пустоту внутри, которая не заполнялась ни вином, ни тишиной.

---

Александру было около двадцати. Он был выше Иуды на полголовы, с широкими плечами и фигурой атлета. Но в нём не было той хищной настороженности, которая отличала людей, привыкших к дракам. Он двигался легко, почти лениво, и улыбался так, будто мир не таил в себе ничего опасного.

Самое заметное в его лице — сломанный нос. Когда-то его сломали в

драке, и сросся он неправильно, оставив на переносице горбинку, которая делала его похожим на старого воина. Но глаза — чёрные, живые, с вечной искоркой — говорили о другом. Он не был воином. Он был тем, кто любил жизнь и умел её ловить.

Чёрные волосы, курчавые, всегда чуть взлохмаченные, падали на лоб, и он то и дело откидывал их назад привычным движением. Араб. В его жилах текла кровь пустыни, но он давно уже жил в городе, говорил на арамейском без акцента и знал Иерусалим лучше, чем иной иудей.

Для Александра Джуда был не просто товарищем. Он был легендой. Тем, чьё имя Жарин произносил с уважением, а старые люди на базаре вспоминали с

трепетом. Тот, кто в двадцать лет держал в страхе пол-Иерусалима. Рядом с таким можно было не только набраться авторитета — можно было стать кем-то самому.

Иуда это чувствовал. Чувствовал, как Александр смотрит на него, когда думает, что тот не видит. С уважением, смешанным с любопытством. Как на героя из старых историй, который вдруг ожил и ходит по той же земле.

Но у Иуды не было иллюзий. Он знал, что Александру нужен не он, а его имя. История, которая придаст веса молодому арабу с перебитым носом, который хочет стать кем-то в этом городе. И его это устраивало. Потому что ему самому был нужен Александр.

Крыша над головой. Компания, чтобы не оставаться одному с мыслями, которые тянули на дно. Возможность осмотреться, привыкнуть, понять, куда идти дальше. Денег у него не было, если не считать тех, которые дал Жарин при встрече — горсть серебра на первые нужды. Этого хватило бы на пару недель, не больше. А значит, пока он зависел от Александра.

Это было честно. Ты даёшь мне кров и компанию, я даю тебе свою легенду.

---

Дни тянулись, как песок сквозь пальцы.

Иуда жил у Александра, смотрел, слушал, привыкал. Просыпался на рассвете, сидел во дворе, глядя на

Иерусалим, потом бродил по городу, возвращался к вечеру. Иногда Александр брал его с собой — на базары, в таверны, в переулки, где пахло дешёвым вином и жареной рыбой.

Занятие Александра было простым. Он дурачил торгашей, выполнял поручения Жарина, иногда приваровывал — брал лишнее, когда никто не видел. Монету, кольцо, кусок ткани. Мелочь, которая потом превращалась в вино.

Иуда смотрел, но не участвовал.

Вечера были всегда одинаковы.

К дому стекались гости. Торговцы, базарные, девушки с громким смехом и цепкими глазами. Вино лилось рекой.

Кто-то курил опий, и сладкий дым заполнял комнаты, делал голоса мягкими, лица — расплывчатыми.

Александр был в центре всего. Шутил, смеялся, разливал вино. Иуда сидел в углу, пил, смотрел, молчал.

Ему предлагали опий. Он отказывался. Предлагали девушек. Качал головой. Гости косились на него, шептались. Александр объяснял — и лица менялись. Джуда. Легенда. Тот, кто держал в страхе пол-Иерусалима.

Иуда пил вино и слушал пустые, лёгкие разговоры. О ценах. Об обманах. О том, кто кого бросил. Коротал время.

Когда веселье становилось слишком громким, он выходил во двор. Садился

под оливковым деревом, смотрел на звёзды, слушал тишину. Здесь, во дворе, было спокойно. Не слышно голосов, не пахло опиумом. Только ветер с холмов и далёкие собаки.

Он сидел и думал. О том, что Александр, наверное, счастлив. У него есть вино, девушки, деньги. Есть цель — стать кем-то. А у него, у Иуды, ничего этого нет. Только имя, которое когда-то что-то значило. И пустота, которую он не знал, чем заполнить.

— Ты чего здесь? — голос Александра раздавался из темноты.

Иуда не оборачивался.

— Воздуха.

Александр садился рядом, протягивал кубок. Иуда качал головой.

— Не хочешь? — Александр пожимал плечами, отпивал сам. — Скучаешь?

— Нет. Просто… привыкаю.

Александр смотрел на него, и в глазах его было что-то тёплое, почти братское.

— Ты не торопись, — говорил он. — Время есть. Всё равно никуда не денешься.

Он уходил. Иуда оставался один. Сидел под деревом, смотрел на звёзды, слушал тишину.

---

Однажды вечером, когда гости разошлись, Александр подсел к Иуде. Лицо его было серьёзным, без обычной лёгкой улыбки.

— Дело есть, — сказал он, понизив голос. — Нужна помощь. Надо съездить в пустыню. К караванщикам. Прикупить кое-что. Нужен человек для подстраховки. Ты мне нужен.

Иуда смотрел на него, и вдруг почувствовал, что это уже было. Те же слова. Тот же караван. Та же пустыня, что ждёт впереди.

— Что прикупить? — спросил он, хотя уже догадывался.

— Ну, что караванщики возят. Опиум. Не много, но и не мало. Жарин

посоветовал, сказал, что этот караван надёжный. Но на всякий случай нужен кто-то, кто прикроет спину.

Иуда молчал. В голове всплывали картины, которые он прятал глубоко.

Пустыня. Ночь. Джуда рядом. «Там золото». Крик. Кинжал. Улыбка. «Беги, Джуда».

— Ты как? — спросил Александр. — Побледнел весь.

— Всё нормально, — ответил Иуда. Голос был глухим, чужим.

Он хотел сказать «нет». Что не может. Что пустыня для него — это смерть. Но слова застряли. Он жил у Александра. Пил его вино, спал под его крышей. У

него не было денег, не было дома, не было даже своего куска хлеба.

— Хорошо, — сказал он. — Я поеду.

Александр облегчённо выдохнул, хлопнул его по плечу.

— Вот и отлично! Не пропадём, Джуда.

— Когда едем?

— Через три дня. Караван будет на стоянке у Большого бархана.