Олег Андриянов – Джуда (страница 4)

Большой бархан. Тот самый.

— Договорились, — сказал Иуда.

---

Пустыня встретила их жарой и тишиной.

Ослы шли медленно, перебирая копытами по раскалённому песку. Иуда ехал впереди, Александр — за ним. Оба молчали.

Караван стоял в низине, у подножия Большого бархана. Александр ушёл договариваться, оставив Иуду с животными. Иуда сидел в тени валуна, смотрел на шатры, на верблюдов, на людей в пыльных одеждах, и чувствовал, как пустыня давит на плечи. Каждый бархан, каждый камень напоминали о том, что было.

Александр вернулся возбуждённый, с мехом в руках.

— Уходим, — сказал он. — Быстро.

Они двинулись обратно, не оглядываясь.

Дома, в своей комнате, Александр откинул крышку меха. Сладкий, приторный запах опиума заполнил помещение.

Вопросов было множество. Сколько может стоить этот мех? Зачем он это сделал? Что делать дальше?

— Теперь мы разбогатели, — сказал Александр, улыбаясь. — Случай такой подвернулся — не платить, а взять.

Иуда смотрел на мех, и внутри всё холодело.

— Ты понимаешь, что сделал? —

спросил он тихо. — У товара есть хозяин. И этот хозяин не простит пропажи.

Улыбка сползла с лица Александра.

— Ты думаешь, они узнают?

— Узнают. Всегда узнают. Вопрос не в том, узнают или нет. Вопрос в том, когда придут и что сделают.

---

Александр продал опий. Сразу весь. Они не то чтобы разбогатели — но год можно было не думать, на что купить хлеба с мясом, хорошего вина, красивых мулаток. Деньги утекали широкой горной рекой. Уже через месяц они начали задумываться о том,

что денег на год не хватит.

В один прекрасный день в дом Александра постучали.

Незнакомые люди. Сказали, что они от человека по имени Горах. Один из сирийских главарей. Хозяин того опиума. Александру было велено явиться на встречу. В назначенное время. В условленном месте.

Он рассказал об этом Иуде вечером того же дня.

Они сидели во дворе, пили вино, и оба молчали. Думали, как выпутаться. С одной стороны, обмануть торгаша для вора — дело обычное. В воровской среде эти люди считались вторым сортом. Но с другой — торгашу товар

дал человек авторитетный. Прежде чем делать дело, надо было выяснить, кто за этим стоит.

Меньше всего Иуда мечтал ввязаться в разборку с сирийскими ворами.

---

Пришло время ехать на встречу. Желания не было. Ноги слегка тряслись.

Иуда боролся с собой. Каторга напрочь отбила охоту приближаться к этому миру — миру, где правят деньги и страх. Одно дело — жить рядом, смотреть со стороны, коротать вечера за вином. Другое — вляпаться по-настоящему, оказаться там, где жизнь зависит от удара меча.

Он хотел сказать: «не поеду». Хотел развернуться и уйти. Но куда? К отцу, который ждёт смерти? В пустоту, которая не заполняется ничем?

Он стал чаще обращаться к Богу. Шёпотом, когда Александр не слышал. Про себя, когда сидел во дворе под оливковым деревом. Он не знал, слышит ли Его кто-нибудь вообще. Но другого выхода не было. Страх и слабость — вот что заставляло его шептать эти слова. Он был в полном ступоре. Жить по-старому не хотел. Жить по-новому не умел.

Дорогой они договорились: придерживаться версии, что не знали, чей это товар.

— Скажем, взяли у торгаша, — говорил Александр. — А чей он — не спрашивали.

Иуда кивал, но внутри понимал: это ничтожный шанс.

---

Приехав на место, они не смотрели друг на друга. Молчали. В пустыне было тихо — только ветер гнал песок да где-то вдалеке кричала птица.

Всадники появились из ниоткуда. Человек десять. У каждого на поясе — короткий меч и кинжал. У некоторых за спиной торчали дубины. Они окружили их, и главный — широкий, с лицом, изрезанным шрамами — спешился.

— Вы плохо поступили, — сказал он. Голос его был спокойным, но в глазах горело что-то тяжёлое. — Взяли то, что вам не принадлежит. Мы — люди Гораха. Вы должны были слышать это имя.

Александр открыл рот, но главный поднял руку.

— Молчи. Слушай. Вы вернёте то, что взяли. И заплатите штраф за то, что осмелились.

Иуда шагнул вперёд.

— Товара нет. Мы продали.

Главный посмотрел на него. Взгляд его стал жёстче.

— Тогда заплатите деньгами. Цена будет такой.

Он назвал сумму. У Иуды потемнело в глазах. Это было в десять раз больше, чем стоил опий. Может, в двадцать. За месяц такие деньги было не собрать. Ни одному вору, ни десяти.

— Но это… — начал Александр. — Это несправедливо.

Главный повернулся к нему. Лицо его перекосилось.

— Несправедливо? — заорал он. — Ты, червь, будешь мне говорить о справедливости? Ты вообще никто! Ни имени, ни рода, ни памяти! Захочу — и ты исчезнешь, и никто не вспомнит, что ты был!

Александр побледнел. Он хотел что-то сказать, но голос его пресёкся.

— Наказание, — сказал главный, остывая так же внезапно, как и вспыхнул. — Чтобы не повадно было.

Он кивнул своим. Двое спешились, схватили Александра за руки, растянули в разные стороны. Иуда рванулся, но кто-то схватил его за плечо, прижал к земле.

— Смотри, — сказал главный. — И запоминай.

Он достал меч. Короткий, широкий, с рукоятью, обмотанной кожей. Замахнулся. Удар.

Кровь брызнула. Александр закричал. Отрубленная рука упала в песок. Правая. Та, которой он разливал вино, обнимал девушек, протягивал Иуде кубок.

Иуда смотрел и не мог пошевелиться. Внутри что-то оборвалось. Пути назад нет. Он выхватил из-за пояса нож и бросился к главному.

— Стоять! — крикнул кто-то.

Удар. Дубина обрушилась на голову. Темнота.

---

Он пришёл в себя от крика.

Голова гудела, глаза заливало кровью.

Он поднял взгляд и увидел Александра. Тот стоял на коленях, прижимая к груди обрубок правой руки. Лицо его было белым, но глаза горели — бешенством, ненавистью, чем-то ещё, чему Иуда не нашёл имени.

Рядом с Александром стоял сириец. Один из тех, кто держал его за руку. Он смотрел на Александра сверху вниз, усмехался, и кинжал его болтался на поясе — близко, очень близко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».