Олдос Хаксли – Эти опавшие листья (страница 46)
Мистер Кардан пробурчал эти строчки себе под нос, немного взбодрившись. Но его грубоватое и шишковатое лицо приняло сейчас такое жесткое выражение, черты настолько окаменели, выражение глубокой горечи и безысходной меланхолии появились одновременно и в его вечно помигивавшем и всегда надменном глазах, что со стороны на него было страшновато смотреть. Но в густых сумерках мистера Кардана никто не мог видеть. Он сидел совершенно один. «На кладбище с песней роют могилу…»
«Если я заболею, – думал он, – кто присмотрит за мной? Предположим, случится удар. Кровоизлияние в мозг; частичный паралич, неразборчивая речь, потому что язык не в состоянии воспроизвести порождения мозга. Кормят с ложечки, как младенца, делают клистиры для очистки желудка. Но у него будет умный и знающий доктор, неизменно довольный, потирающий руки, пахнущий смесью дезинфекции и одеколона. К нему никто не приходит, кроме медсестры. Друзей нет. Или раз в неделю из чистой благотворительности кто-нибудь и заглянет на часок: „Бедняга старина Кардан! Боюсь, с ним кончено. Надо прислать ему пятерку или даже организовать сбор средств по подписке – у него самого денег нет. Какая тоска! Но поразительно, что он сумел протянуть так долго…“ „Уж этой зимой, покойничек милый, будет тебе теплее“».
Мелодия закончилась нотой на трубе, высокой и пронзительной доминантой на слове «теплее». И все. Исполнения на бис не будет. Мистер Кардан сделал еще глоток из бутылки, она почти опустела. Вероятно, ему все же следовало в свое время жениться. На Китти, например. Сейчас она бы уже состарилась и растолстела. Или состарилась и ссохлась, как скелет, неопрятно обтянутый кожей. А он был влюблен в Китти. Женитьба на ней оказалась бы удачной идеей. Мистер Кардан разразился громким издевательским и грубым смехом. Женись на такой в самом деле! Выглядела она недотрогой, ничего не скажешь, но он был готов держать пари, что под внешностью скромницы пряталась обычная маленькая шлюшка, распутная, как все они. Припомнил ее с неприязнью и презрением. Обычный набор непристойностей эхом отразился в его сознании.
Он думал об артрите, о подагре, о катаракте и о глухоте… И вообще сколько ему осталось? Десять, пятнадцать или даже двадцать лет, если он станет исключением из правил? Но каких лет? Каких лет!
Мистер Кардан опустошил бутылку, заткнул ее пробкой и швырнул в темную воду. Выпитое вино не улучшило его настроения. Больше всего ему хотелось бы снова оказаться во дворце, чтобы его окружали люди, с которыми можно поговорить. В одиночестве он чувствовал себя беззащитным. Попытался сосредоточиться на чем-нибудь веселом и занимательном. На спорте для закрытых помещений, например. Но понял, что не может избавиться от навязчивых видений болезней, дряхлости, смерти. И то же происходило, как только он делал попытки размышлять на серьезные темы. Что есть искусство? Какую роль на начальной стадии развития живых организмов играли глаза, крылья или даже покровительственная окраска, прежде чем они приобретали способность видеть, летать или сознательно прятаться от врагов и обороняться? Почему личности с ранними признаками особых способностей к чему-то полезному, пусть даже им не удавалось реализовать их на практике, выживали в этом мире легче, чем те, у кого подобных талантов не проявлялось вообще? Интереснейшие темы! Но мистеру Кардану не под силу было удержать на них свое внимание. Прогрессивный паралич – вот болезнь, которая, к счастью, ему не грозит. Это большая удача, почти чудо! Но камни в почках, неврозы, ожирение, диабет… Господи, как же он нуждался именно сейчас в собеседнике!
И почти сразу, словно в ответ на свои размышления, мистер Кардан услышал голоса, приближавшиеся откуда-то из наступившей непроглядной тьмы.
– Слава Богу! – воскликнул он, поднялся и пошел на звук.
Два черных силуэта – один высокий и с виду мужской, другой очень маленький и явно женский – проглянули сквозь окружавшую черноту. Мистер Кардан вынул изо рта сигару, снял шляпу и поклонился в их сторону.
Какое счастье, что Данте тоже заблудился шестьсот двадцать четыре года назад!
– К сожалению, – продолжил мистер Кардан, – у меня не очень хороший итальянский.
В присутствии незнакомых людей и при звуках собственного голоса он почувствовал, что настроение улучшилось. И он был доволен собой, поскольку нашел удачный способ начать разговор. Если напрячь память, то удастся под каким-нибудь предлогом ввернуть пару строф из Леопарди. Ему нравилось удивлять своими познаниями местных жителей.
Два силуэта замерли в отдалении от него. Когда мистер Кардан завершил свою презентацию на макаронно-итальянском языке, более высокий из них ответил хрипловатым, но для мужчины довольно-таки высоким тоном:
– Нет необходимости изъясняться по-итальянски. Мы англичане.
– Счастлив слышать это! – воскликнул мистер Кардан.
И он в подробностях на своем родном языке рассказал о том, что с ним приключилось. Неожиданно ему пришла в голову мысль, насколько это странное место, чтобы встретить двух английских туристов.
Снова раздался голос с хрипотцой:
– Здесь есть тропа, которая через поля ведет к Массаросе. И вторая в противоположном направлении выходит на шоссе в сторону Виареджо. Но их нелегко найти в темноте, а кругом полно канав.
– Да, в этих краях легко сгинуть без любезной помощи земляков, – галантно промолвил мистер Кардан.
– Думаю, будет лучше, – сказала женщина, – если вы проведете ночь в нашем доме. Одному вам отсюда не выбраться. Я сама только что чуть не свалилась в канаву. – Она засмеялась резко и гораздо громче, подумал мистер Кардан, чем диктовалось необходимостью.
– Но разве у нас найдется комната? – произнес мужчина, и его тон выдал не слишком горячее желание принимать у себя гостя.
– Ты прекрасно знаешь, что комната у нас есть. – Женщина произнесла эту фразу с каким-то почти детским удивлением. – Хотя и не очень удобная.
– Это не имеет значения, – заверил мистер Кардан. – Я очень признателен за ваше предложение, – добавил он, спеша принять приглашение, прежде чем мужчина передумает.
У него не было желания всю ночь шататься от одной канавы до другой. Кроме того, перспектива побыть в компании незнакомцев и, как он уже догадался, не совсем обычной компании представлялась любопытной.
– Я очень признателен, – повторил он.
– Что ж, если ты считаешь, что места достаточно… – обратился мужчина к своей спутнице.
– Разумеется, достаточно, – отозвалась женщина и опять рассмеялась. – Разве у нас не шесть пустых комнат? Или даже семь? Пойдемте с нами, мистер…
– Кардан.
– Мистер Кардан. Мы как раз направлялись к дому. Все так забавно, – добавила она и снова разразилась громким хохотом.
И мистер Кардан двинулся вслед за ними, рассуждая на всевозможные занимательные темы. Мужчина слушал и угрюмо молчал. Зато его сестра – мистер Кардан уже знал, что они брат и сестра по фамилии Элвер, – от души заливалась смехом, словно он только и делал, что сыпал веселыми шутками. Она отпускала странные замечания, и становилось понятно, что женщина не понимала смысла слов мистера Кардана. Тот уже говорил о самых элементарных вещах, и когда они достигли конечного пункта, общение происходило на уровне разумения десятилетнего ребенка.
– Ну, вот мы и на месте, – сказала сестра, когда они выбрались из черноты небольшой рощицы тополей. Перед ними вырос массивный квадрат дома, полностью затемненного, если не считать единственного окна, в котором мерцал свет.
Они постучали, и дверь им открыла пожилая женщина со свечой в руке. При таком освещении мистеру Кардану удалось впервые разглядеть своих новых знакомых. Что хозяин дома высок и худощав, было понятно даже в сумраке. А сейчас стала видна сутулая фигура и впалая грудь мужчины лет сорока с паучьими ногами и руками, с узким желтоватым лицом, длинным носом и с вялым подбородком. Маленькие серые хитрые глазки смотрели в пол и словно боялись встречаться с глазами других людей. Мистеру Кардану показалось, будто в его внешности есть нечто от священника. Мужчина мог оказаться разорившимся настоятелем церкви, а если принять во внимание бегающий взгляд, то и отлученным от сана. Он был в черном костюме хорошего кроя, но мешковатом. Брюки вздулись на коленях, а карманы пиджака оттопыривались. Под ногтями длинных и тощих пальцев скопилась грязь, темно-русые волосы достигли непомерной длины над ушами и на затылке.
Мисс Элвер была почти на фут ниже брата, однако создавалось впечатление, что природа изначально планировала сделать ее почти такой же высокой, потому что голова оказалась несоизмеримо большой для тела, а ноги – слишком короткими. Одно плечо выше другого. Лицом же она походила на брата. Сходство проявлялось в той же длине носа, хотя и лучше обрисованного, в безвольном подбородке, что компенсировалось у нее изящным изгибом вечно улыбавшихся губ и огромными глазами цвета лесного ореха, в которых не мелькало ни плутовства, ни недоверчивости. Наоборот, взгляд был открытым и уверенным, хотя общему выражению лица не хватало осмысленности и экспрессии. По прикидкам мистера Кардана, было ей около тридцати. Носила она более чем странное бесформенное платье, похожее на мешок с прорезями для головы и рук, сшитое из какой-то белой ткани с крупным печатным рисунком, напоминавшим грубо изображенные красные ветви ивы. Вокруг шеи обвивались две или три нитки безвкусно ярких бус. Запястья украшали браслеты, а в руках она держала маленькую сумочку, сплетенную из тонких позолоченных цепочек.