Не выпало страдать в такой же мере другим,
Кто принял боль вселенскую один в единый день,
Боль человечества всего сошлась тогда
В одном лишь теле и одном печальном сердце.
А желтый мрамор ровен, как воды поверхность,
Из него возводят мне дворец златой, где
Мраморные боги спят, спрятав свою мощь,
Зато разнузданно пируют дщери париев.
И восковые олеандры, и роз бутоны,
И винограда гроздья, и спелый персик —
Вся красота, к которой прикасаюсь и пробую,
Я словно ею становлюсь и сам.
Корабль пошел ко дну, с ним мать моя,
Я сочетался браком и избран был в мужья.
А старый Клавдий, горе-император, почил,
И Сенека истек с ним медленною кровью.
Чудовищем и его жертвой, коварным соблазнителем
И девою невинной, соблазненной; царем царей,
Но и рабом рабов, отважным смельчаком,
Но и позорным трусом, мучаемым страхом…
Актер, о, Спорус, я – актер, и значит,
Все эти роли призван я играть. Принять
Все эти ипостаси. Это лидийский лад?
Но я любил тебя, и сам ты слышал все мои мелодии,
От завыванья голосом до звона меди
И песен флейт, пронзительных до боли,
И криков ужаса, звучавших средь стонов наслажденья.
Изобразить агонию я мог, как никому еще не удавалось.
А песня Фурии? Она в моих устах звучала,
Как в опьянении, как будто зельем
Опоил меня коварный враг,
И девственную кровь я проливал. Такую алую.
Иль детская любовь, коль уж на то пошло.
Она вся в нежности, вся в трепете, в восторге
И доверчивости. Вся влажная и хрупкая —
Возьми ж и уничтожь ее в порыве похоти.
Терзай и рви ее на части. Потом услышишь
Ломкость немоты, постигнешь ты, что тонкий этот плач
И есть та музыка позора, мелодия греха,
Какую не издаст ни барабан, ни флейта.
Христос распят, теперь за всех живет артист.
Он любит, и его любовный мрамор стоит
Высокой чистоты колонной, устремленный в небо,
А его губы, грудь и бедра ничуть не унижает нагота.
Она лишь величава. И не позорный стыд
Любовных содроганий,
Что людям так знаком, он вызывает,
А трепет красоты, родившейся в соитии.
Христос погиб, но ведь Нерон живет
И ваше горе в песни превращает, даруя
Идиотам глаза, способные любить,
И пока песнь звучит, Бог жив в нас».
Романтические и благородные чувства выражены здесь! Я требую, чтобы их оценили по достоинству.
Но есть еще отрывки о Тиберии. О Тиберии, который яркой фигурой вписывается в символическую схему любви, начертанную мной. Вот один из таких фрагментов. «В садах Капри». Как я заметил, все мои сцены происходят в садах ночью при лунном свете. Наверное, это знаменательный факт. Кто знает?
«Час за часом звезды вершат движенье,
А луна все дальше к ночи обращает щеку.
Ослепшие в сей миг сады здесь помнят,
Что алые цветы блестят на солнце,
И запах роз до боли им знаком.
Хотя сейчас лишь звезды час за часом медлительно
Вращенье совершают, но
Год за годом в таинстве цветенья
Бутоны раскрывают к небу свои всегда ярчайшие
объятья.
И безразличный к звездному мерцанью, 
