Олдос Хаксли – Двери восприятия. Рай и Ад. Вечная философия. Возвращение в дивный новый мир (страница 73)

Точнее будет сказать, что хорошие люди делают духовным свой телесный разум, а люди дурные делают плотским и мыслящим свой дух. Полностью духовный телесный разум – это Татхагата, который никуда не уходит после смерти по той простой причине, что он, реально и осознанно, уже находится там, где все люди потенциально находились и находятся всегда, сами того не ведая. Человек, который в этой жизни не вошел в Таковость, в вечный принцип всех состояний бытия, после смерти оказывается в конкретном состоянии – либо райском, либо очистительном (в чистилище). В священных индуистских книгах и комментариях к ним описываются различные виды посмертного спасения. «Так-ушедшая» душа достигает полного единения с божественной Основой, но возможно и «мукти», освобождение при условии сохранения некой формы очищенного «Я»-сознания. Природа спасения любого человека после смерти определяется тремя факторами: степенью святости, достигнутой за время пребывания в теле; влиянием конкретного проявления божественной Реальности, которому человек был прежде верен; и выбором конкретного пути. В «Божественной комедии» Данте тоже упоминаются несколько кругов рая, но если по учению восточных эсхатологических школ спасенная душа может полностью уйти в вечность даже из сублимированной индивидуальности, даже из загробной жизни в каком-то космическом времени, то у Данте души навсегда остаются там, где очутились после прохождения позорных мук чистилища, в результате своего единственного воплощения. Ортодоксальная христианская доктрина не допускает возможности дальнейшего движения к абсолютному совершенству полного единения с Божеством ни в посмертном состоянии, ни в любом другом воплощении. Но в индуистских и буддистских версиях Вечной Философии божественное милосердие сопоставимо с божественным терпением в своей бесконечности. Восточные теологи не верят в вечное проклятие; по их мнению, душа проходит через чистилище, а затем ей выпадает бесчисленное множество шансов дойти до главной цели всего сотворенного мироздания – до полного воссоединения с Основой сущего.

Чрезмерная озабоченность посмертным существованием не является средством спасения и легко может стать препятствием на пути к нему. Нет никаких оснований предполагать, будто ревностные спиритуалисты вправе больше рассчитывать на спасение, чем те люди, которые ни разу в жизни не бывали на спиритическом сеансе и не читали книг по этой теме (с достоверными фактами и с обилием измышлений). У меня нет намерения присоединяться к кругу авторов таких книг, я лишь хочу кратко подытожить все, что было написано на тему загробной жизни представителями разных религиозных традиций.

По утверждению восточных мудрецов, после смерти личности не остается. Буддизм принимает доктрину реинкарнации, но не душа переходит в некое новое воплощение (буддизм отрицает существование души), а характер. Наше поведение, воздействующее на умственную и физическую конституцию в ходе нашей земной жизни, влияет на психическую среду, в которой индивидуальный разум проводит как минимум часть своего двойственного существования, и подобное видоизменение среды ведет после смерти тела к зачатию нового существования – в раю, в чистилище или в другом теле.

По космологии Веданты, над Атманом, или духовным «Я», тождественным божественной Основе, в природе души имеется нечто, реинкарнирующееся в большое или малое тело (или в некое бесплотное состояние). Такая душа – не личность усопшего, а, скорее, конкретизированное «Я»-сознание, из которого и возникает личность.

Любая из этих концепций загробной жизни логически самодостаточна и может быть использована для того, чтобы «спасти лицо»: ее можно подогнать под странные и непонятные факты психических исследований. Единственными непосредственно знакомыми нам личностями являются воплощенные существа, состоящие из тела и некого неизвестного «икс». Но если «икс» плюс тело равно личности, тогда сам собой напрашивается вывод, что «икс» минус тело никак не может быть тем же самым. Личностные, на первый взгляд, существа, которые якобы периодически появляются в ходе психических исследований, должны восприниматься как временные псевдоличности, состоящие из «икс» и тела медиума.

Эти две концепции не являются взаимоисключающими; загробная жизнь может быть плодом взаимодействий неистребимого сознания и изменений психической среды. Если так, то вполне возможно, что конкретное человеческое существо после смерти принимает не одну, а несколько форм. Его душа – внеличностная основа и принцип прошлых и будущих личностей – может продолжаться в каком-то одном типе бытия, а следы, оставленные его мыслями и желаниями в психической среде, могут породить новые индивидуализированные жизни в совершенно иных типах бытия.

Глава 15

Молчание

Отец изрек единственное Слово; это Слово – Его Сын, Он произносит Его извечно и в вечной тишине; благодаря тишине душа внемлет.

Духовная жизнь есть не что иное, как свершения Духа Божия внутри нас, и потому наше молчание должно во многом служить подготовке к этой жизни, а длинные речи и шумные восторги зачастую суть изрядные помехи тому благому, что можно услышать от Духа и Гласа Божия, вещающих внутри нас… Риторика и изящные рассуждения о духовном есть наипустейшая болтовня, какая только возможна; кто думает, что усугубляет свою праведность, слушая и произнося зажигательные речи или меткие выражения, столь любезные нынешнему миру, тот может найти немало поводов для красноречия, вот только в раю для его разговоров не будет места.

Знающий не говорит, Говорящий не знает.

Безудержно разглагольствовать на любые темы безнравственно и опасно в духовном смысле. «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься»[562]. На первый взгляд, предупреждение довольно сурово. Но все-таки, если задуматься обо всех тех словах, которые мы ежедневно исторгаем из себя, выяснится, что подавляющее их большинство относится к трем категориям: это слова, вызванные злобой и неприязнью к ближним; слова, вызванные жадностью, чувственностью и самолюбием; слова, вызванные чистой глупостью и произнесенные бездумно, без толка и расстановки, просто для того, чтобы создать отвлекающий шум. Таковы пустые слова; если вглядеться пристальнее, мы обнаружим, что их количество значительно превышает количество слов, порожденных разумом, милосердием и необходимостью. А если учесть бесконечное число невысказанных слов, включая те, что составляют внутренний монолог идиотов, то в большинстве случаев превосходство пустых слов будет подавляющим.

Все эти пустые слова, настолько же глупые, насколько они самодовольны и немилосердны, встают препятствием на пути к познанию, объединяющему с божественной Основой; перед нами этакий танец пылинок и мух, заслоняющий внутренний и внешний Свет. Сдержанность в речах (которая, конечно же, есть отражение сдержанности в мыслях) – не только один из труднейших и требующих огромных усилий, но и наиполезнейший способ укрощения страстей.

Когда несушка откладывает яйца, она всенепременно должна кудахтать. Что она получает, чего добивается? Тут же прилетает ворона, отбирает у нее яйца и пожирает все то, из чего должны были появиться живые птицы. Дьявол же, подобно гнусной вороне, утаскивает у кудахчущих отшельниц и проглатывает все то благое, чем они располагали и что могли бы, подобно птицам, вознести к небесам, если бы не кудахтали.

Сколько ни воздерживайся от суетных бесед, все равно будет мало.

К чему интересоваться новостями издалека, если все, что касается жизни и смерти, происходит внутри нас?

Моя дорогая Мать, внемли заповедям святых, которые все как один предостерегают, что жаждущий святости должен поменьше говорить о себе и своих делах.

Собаку считают хорошей не за то, что она громко лает. Человека считают достойным не за то, что он красиво говорит. Что же говорить о великом человеке!

Собака лает, а караван идет.

Я воздерживался от письма не потому, что не хотел или не мог писать; на самом деле я всем сердцем желаю вам всяческого добра; однако мнилось мне, что сказано уже достаточно всего и что нужны (если что-либо вообще нужно) не письмена и речи – которых, если присмотреться, повсюду в избытке, – а молчание и труд. Ибо если речи отвлекают, то молчание и труд заставляют человека собраться с мыслями и укрепляют его дух. Потому, едва понимаешь, что сказанные слова были произнесены для твоего блага, больше нет нужды слушать или спорить; нужно сосредоточиться на претворении в жизнь того, что узнал благодаря молчанию, вниманию, смирению, милосердию и самоотверженности.

Молинос (несомненно, он далеко не первый применил подобную классификацию) различал три категории молчания: молчание уст, молчание разума и молчание воли. Нелегко удержаться от пустых разговоров; гораздо труднее укротить трескотню памяти и воображения; труднее всего заглушить голоса страсти и отвращения, которыми разговаривает воля.

Двадцатый век можно называть по-разному – в том числе и эпохой шума. Физический и ментальный шумы и шум желаний – по всем перечисленным показателям мы поставили исторический рекорд. Это не удивительно, поскольку все силы нашей почти волшебной технологии брошены в непрерывное наступление на тишину. Самое популярное и действенное из недавних изобретений, радио, оказалось этаким трубопроводом, по которому в наши дома течет изготовленный фабричным способом шум. Этот шум, разумеется, проникает гораздо глубже барабанных перепонок. Он прорывается в разум, воздвигая внутри Вавилонскую башню отвлекающих факторов из выпусков новостей, бесполезных обрывков информации, аккордов маршевой или сентиментальной музыки, регулярно повторяемых спектаклей, не приносящих катарсиса и просто внушающих слушателям потребность в ежедневной или даже ежечасной эмоциональной клизме. Там, где радиостанции зарабатывают продажей рекламного времени (то есть в большинстве стран), проникающий в уши шум пробирается в царство фантазий, знания и чувства, а оттуда – в сердцевину личности, состоящую из желаний и страстей. Перед любой рекламой, будь то речь коммивояжера, радиоролик, газетная полоса или большой плакат, стоит одна-единственная задача – не дать воле ни на мгновение сохранить молчание. Отсутствие желаний является условием спасения и просветления. Вселенское желание – условие расширяющейся и технологически прогрессивной системы массового производства. Реклама представляет собой организованные усилия по обострению желаний, то есть по укреплению той силы, которая (как всегда учили святые и проповедники всех высших религий) выступает основной причиной страданий и пороков, которая служит величайшим препятствием на пути человеческой души к ее божественной Основе.