Олдос Хаксли – Двери восприятия. Рай и Ад. Вечная философия. Возвращение в дивный новый мир (страница 66)

Следовательно, можно сделать вывод, что, согласно Вечной Философии, добро есть подчинение и полное растворение индивидуальной личности в дающей жизнь божественной Основе, а зло есть усиление обособленности, нежелание знать о существовании Основы. Конечно же, этот вывод вполне совпадает с этическими принципами как рядом отрицательных и положительных божественных заповедей и даже как рядом практических правил, на которых зиждется общество. Преступность, запрещенная повсюду, порождается особым состоянием ума, которое повсеместно признается неправильным; это неправильное состояние, будучи эмпирическим фактом, нисколько не совместимо с объединяющим познанием божественной Основы, которое, по Вечной Философии, и есть высшее благо.

Глава 12

Время и вечность

Вселенная – это вечная и непрерывная цепь событий, но, согласно Вечной Философии, ее основой является вневременной «миг» проявления божественного Духа. Классическое определение этой взаимосвязи между временем и вечностью можно найти в заключительных главах «Утешения философией» Боэция, где подытоживаются взгляды предшественников, в частности, Плотина.

Одно дело вести бесконечную во времени жизнь <…>, а другое – быть всеобъемлющим наличием бесконечной жизни, что возможно лишь для божественного разума; это очевидно. Бог должен считаться старше созданного Им не по количеству времени, но вследствие непосредственности своей природы. Бесконечное превращение временных вещей уподобляется неизменному состоянию наличного бытия, но, так как отразить его или сравниться с ним не может, оно от тождества переходит к изменению, из простоты настоящего раздробляется на бесконечное количество вещей и событий будущих и прошедших[515].

Бог вечен и сохраняет состояние, в котором, кроме настоящего, нет ничего, то и знание Его, превосходя движение времени, пребывает в простоте Его настоящего, содержа в себе в совокупности бесконечную протяженность будущего и прошедшего, и все это Бог обозревает в непосредственности своего знания, как если бы все это происходило в настоящем[516].

Знание о происходящем в конкретное мгновение не является характеристикой самого события. То, что в обиходе именуется Божественным Провидением, в действительности есть вневременное познание «текущего мига», совместимое со свободой бренной человеческой воли.

Происхождение всего сущего, развитие всех вещей, которые изменяются и движутся, имеет свои причины, порядок, формы от неизменного божественного разума. Заключенный в сферу своей простоты, этот разум содержит образ многообразия сущего, подлежащего управлению. Этот образ, когда рассматривается в чистом виде в самом божественном разуме, называется Провидением; если же он сопрягается с вещами, подвластными Богу, то, как еще ведется от древних, называется судьбой. Легко заметить, сколь эти два понятия различны, если только вникнуть в их смысл. Провидение есть сам божественный разум, стоящий во главе всех вещей и располагающий все вещи, судьба же есть связующее расположение изменяющихся вещей, посредством нее Провидение упорядочивает их существование. Провидение объемлет в равной степени все, как отдельное, так и бесконечное. Судьба же упорядочивает движением отдельное, распределяя и наделяя местом и формой. Таким образом, разветвление временного порядка, заключенное в самом божественном разуме, есть предзнающее Провидение, а воплощение этого порядка непосредственно во времени зовется судьбой… Подобно тому как мастер уже имеет в уме форму вещи, которую собирается сделать, как бы держа ее перед своим мысленным взором всю сразу, приступает к ее осуществлению во времени, так и Бог в своем Провидении располагает единственным и непреложным образом того, что должно свершиться. Судьба же предписываемое Провидением направляет относительно времени и места… очевидно, что Провидение есть простой и неизменный образ всего того, что предопределено к воплощению, судьба же представляет собой беспрестанно меняющееся сплетение и временной порядок того, что Бог в своей простоте располагает к возникновению. Отсюда следует: все, подчиненное судьбе, подвластно и Провидению, которому подчиняется и сама судьба, но некоторые вещи, подвластные Провидению, находятся выше линии судьбы[517].

Простое понятие совершенных часов ведет меня к сладостному и восторженному созерцанию Твоего замысла и Слова. В самом деле, простое понятие часов свертывает в себе всю временную последовательность. Пусть часы будут замыслом. Тогда, хоть мы сначала слышим звон шестого, а не седьмого часа, седьмой мы слышим все равно не позже, чем предписывает [единовременный] замысел. Причем в замысле шестой час не прежде, чем седьмой или восьмой: в едином замысле часов никакой час не прежде и не после другого, хотя часы звонят только в предписанной замыслом последовательности; и не будет ошибкой сказать, когда мы слышим звон шестого часа, что часы звонят шесть потому, что так хочет замысел их мастера. Часы в замысле Бога есть этот его замысел[518].

Начиная с Гоббса[519], противники Вечной Философии отрицают существование вечного «сейчас». По их мнению, время и изменение – фундаментальные свойства, иная реальность невозможна. Более того, эти мыслители полагают, что будущие события совершенно непредсказуемы, даже Бог не обладает знанием о них. Соответственно, Бога нельзя трактовать как Альфу и Омегу – в лучшем случае Он Альфа и Лямбда (или любая другая промежуточная буква из применяемого ныне алфавита). Но факты, собранные Обществом психических исследований[520], и статистические данные, накопленные в ходе множества лабораторных экспериментов по экстрасенсорному восприятию, неумолимо указывают на то, что даже человеческий разум способен на предвидение. А если бренное сознание может предугадать, какая именно карта упадет на игорный стол три секунды спустя или какой корабль потерпит крушение на следующей неделе, то нет ничего невозможного в помышлении Вечного Всеведения, осведомленного о событиях, которые по отношению к нам будут происходить в далеком будущем. «Обманчивое сейчас»[521] (specious present), в котором живут человеческие существа всегда, по-видимому, было и остается чем-то большим, нежели короткий срок перехода от известного прошлого к неизвестному будущему, воспринимаемый, в силу живости памяти, как «настоящее сейчас»; не исключено, что он, быть может, всегда содержит в себе какую-то часть близкого и даже относительно далекого будущего. Для Божества это «обманчивое сейчас» может выступать именно тем interminabilis vitae tota simul et perpetua posessio («всеобъемлющим наличием бесконечной жизни»), о которой говорит Боэций.

Существование вечного «сейчас» порой отрицается на том основании, что бренный порядок не может сосуществовать с другим, находящимся вне времени; а еще, мол, изменчивая субстанция не может образовывать единство с субстанцией неизменной. Разумеется, эти возражения можно признать обоснованными в том случае, если вневременной порядок обладает механической природой или если неизменная субстанция характеризовалась бы пространственными и материальными свойствами. Но Вечная Философия учит, что вечное «сейчас» есть сознание; божественная Основа – это дух; бытие Брахмана – это chit, знание. Мысль о том, что бренный мир известен вечному сознанию, им поддерживается и постоянно творится заново, не содержит в себе никакого противоречия.

Здесь мы наконец добрались до обсуждения доводов тех, кто утверждает, что человеческий разум не состоянии познать божественную Основу и воссоединиться с нею. Идея такого познания объявляется абсурдной, поскольку дает основания для следующего умозаключения: «В один миг я вечен, а в другой живу во времени». Но данное умозаключение абсурдно лишь в том случае, если человек с его двойственной природой живет всего на одном уровне бытия. Если же, как неизменно заявляют толкователи Вечной Философии, в человеке, помимо тела и души, имеется также дух; если человек по собственной воле выбирает, жить ли в обычной человеческой плоскости бытия или в плоскости гармонической, ради единения с божественной Основой сущего, тогда подобное высказывание выглядит совершенно логичным. Тело всегда пребывает во времени, дух всегда находится вне времени, а душа как бы двулика: законы человеческого бытия вынуждают ее до определенной степени быть связанной с телом, однако она способна, если пожелает, воспринять дух и отождествиться с ним, а через него – с божественной Основой. Дух всегда остается в вечности, но человек устроен так, что его душа не может постоянно оставаться отождествленной с духом. В утверждении «В один миг я вечен, а в другой живу во времени» местоимение «Я» обозначает душу, которая переходит из времени в вечность, когда отождествляется с духом, и которая – добровольно либо по необходимости – возвращается из вечности во время, когда сама решает или ей приходится отождествиться с телом.

Джалаладдин Руми говорил: «Суфий – сын преходящего мгновения». Духовный прогресс идет по спирали. Сначала мы дети, живем, подобно животным, вечным сегодняшним днем, не тревожимся о будущем и не сожалеем о прошлом; вырастая, мы переходим в специфическое человеческое состояние, то есть оглядываемся назад и пытаемся заглянуть вперед, живем не только сегодняшним днем, но обращаемся нередко к воспоминаниям и ожиданиям, живем не спонтанно, руководствуемся правилами, благоразумием, покаянием, страхом и надеждой; если только захотим, мы сможем продолжать наше спиралеобразное движение вверх к той точке, которая соответствует исходной точке «животности», но находится неизмеримо выше. Достигнувшие этой точки снова начинают жить сегодняшним днем – но это уже жизнь не субчеловеческого создания, а существа, в котором страх сменился любовью к ближнему, надежда – видением будущего; в котором положительный эгоизм спокойных размышлений и отрицательный эгоизм зависти уступили место бескорыстию. Текущий миг – всего лишь отверстие, сквозь которое душа может пробраться из времени в вечность, сквозь которое благодать может пробраться из вечности в душу, сквозь которое любовь к ближнему распространяется от души к душе во времени. Вот почему суфий, наряду со всеми практикующими приверженцами Вечной Философии, является или пытается быть сыном преходящего мгновения.