Олан Красиков – Мемуары Мага. История первая. Гибель Соттома и Гемерра (страница 9)

– Убрать весла с левого борта.

Команда чёрного волшебника прозвучала вроде бы негромко, но услышали её все на обоих кораблях. Гребцы каласа послушно втянули весла, освобождая место для подхода биремы. Следом за ними по правому борту биремы втянулись два ряда весел. Магрибец легко вскочил на перила фальшборта каласа и повелительно провёл рукой линию вдоль линии борта каласа. Повинуясь его жесту, кормчий биремы навалился на рулевое весло, и бирема плавно подошла к каласу, почти касаясь его бортом. Магрибец легко перепрыгнул на планшир проплывающей биремы, а следом за ним туда же приготовился перепрыгнуть и слуга лекаря. Но перед тем, как уйти с каласа, слуга лекаря повернулся к Софосу и улыбнулся ему, как показалось Никомедасу какой-то неприятной улыбкой. Софосу, видимо, улыбка слуги лекаря тоже не понравилась, и он побелел как торский мрамор. Слуга лекаря перестал улыбаться и отправился вслед за волшебником на палубу биремы. Как только они покинули калас, подул постепенно усиливающийся ветер, раздувая паруса судов, и бирема, обогнав калас, медленно ушла вперёд. Никомедас тяжело опустился в своё кресло, нашарил спрятавшегося за креслом слугу и сунул ему под нос пустую чашу. Чтобы там впоследствии не наврёт Софос в своих рассказах, как бы не распишет храбрость мужественных эллинов, и кому бы там не предпишет заслуги по избавлению от полчищ финикийских бирем, но сейчас Никомедосу необходимо было выпить, чтобы заглушить страх, скрутивший ему все внутренности при виде чёрного пояса магрибского волшебника. Такое он видел впервые, но точно знал, что чёрный пояс носят только боевые волшебники Магриба, и что появление такого волшебника всегда приводит к значительным разрушениям и всеобщим бедствиям.

Глава 4

Плавание на биреме для Мага оказалось тоже познавательным, хотя и не столь "поучительным", как на каласе, где Софос непрерывно навязывал всем, и особенно Магу, свою точку зрения на прошлое, настоящее и будущее всего мира, пытаясь демонстрировать превосходство своей философии над всей остальной деятельностью человечества. На корабле с именем «Разящий» философия особым почётом не пользовалась, пространных рассуждений не произносили, всё подчинялось строгой необходимости, выработанным за многие годы правилам и чётким приказам командира корабля триерарха Ения, выполняющего распоряжение командующего по патрулированию торгового пути. По его распоряжению рейдер «Разящий» должен досматривать все подозрительные суда и «Око Посейдона» попадало в их число, но правила рекомендовали прислушиваться к советам волшебников Магриба и не рекомендовали, не исполнять их требований. Совет магрибца не тратить время на досмотр подозрительного судна, потому что купец торгует с Магрибом и требование как можно быстрее доставить его в Библ, вошло в противоречие с распоряжением командующего и легло тяжёлым грузом на сердце триерарха Ения. Даже ветер, словно привязанный к курсу биремы и меняющий своё направление одновременно с поворотом рулевого весла не улучшал настроение. Дурное настроение триерарха длилось до тех пор, пока впереди не появился столб дыма. Что означает пожар посреди моря, знал весь экипаж биремы. Море само по себе гореть не могло, значит, в море пылает чьё-то судно. Экипаж обычно собственное судно не поджигает, оберегая и товар и свои жизни, значит, судно поджёг кто-то чужой, а экипаж уже не имел возможности препятствовать этому, потому что был либо перебит, либо связан и брошен в трюм пиратского корабля для продажи на невольничьем рынке.

Гребцы заняли свои места на скамьях и, повинуясь неторопливому барабанному бою, стали добавлять скорость биреме слитными взмахами длинных весел.

Когда бирема подошла к месту нападения, на поверхности моря ещё чадила возвышающаяся над водой обгоревшая корма купеческого каласа, вокруг плавали деревянные обломки, мусор, да на плотике, собранном из нескольких брёвен лежало тело моряка.

– Лечь в дрейф, приготовиться к осмотру обломков.– Ения отдал команду и повернулся к кормчему. – Убирай паруса.

– Предлагаю не тратить время на паруса, проще просто убрать ветер, – стоящий рядом с кормчим магрибский волшебник на несколько мгновений замер, окаменев лицом и попутный ветер начал медленно стихать. Паруса затрепетали и повисли на креплениях.

Гортатор перестал задавать темп гребли и ударил в бронзовый диск. Весла гребцов под тягучий звон диска опустились в воду и замерли, гася движение биремы. Бирема дрогнула и встала рядом с полузатопленным каласом, мягко покачиваясь на волнах. Облако дыма ещё не развеялось, серой пеленой осело на воду и медленно дрейфовало в сторону моря.

Кормчий помусолил палец и, подняв над головой руку, попытался уловить ветер.

– Штиль, надо же, полный штиль. Расскажешь кому, так и не поверит никто, ещё и обзовут брехливой селёдкой.

Кормчий представил, как он будет рассказывать про этот случай в компании приятелей, и даже зацокал от удовольствия.

– А вот если начнётся шторм, ты вот так вот и шторм тоже сможешь заставить прекратиться? А вызвать шторм тоже сможешь?

– Тебе шторм что, прямо сейчас призвать или немного погодя? – Волшебник оценивающе оглядел кормчего. – Призвать шторм я, конечно, смогу, а вот сможешь ли ты заплатить за своё желание вызвать шторм по расценкам Великого Магриба?

– И сколько же нужно заплатить Великому Магрибу, чтобы начался шторм? – заинтересовался кормчий.

Триерарх, хмуро разглядывающий остатки каласа тоже повернулся к волшебнику, в ожидании ответа, матросы, стоящие возле кормчего, придвинулись поближе и даже бесстрастный слуга волшебника перестал скрести ножом очередную деревянную фигурку.

– Хороший шторм, уважаемый Хаим, стоит намного больше, чем бирема со всем оснащением. – Вежливо ответил магрибец и, видя ошеломление и возмущение на лицах окружающих его финикийцев, пояснил.

– Хороший, правильно организованный шторм может потопить целый флот, а не только одну бирему, поэтому и должен стоить дорого. Впрочем, если у уважаемого Хаима есть лишнее золото, и он готов передать это золото через меня Великому Магрибу, то я всегда готов выполнить его прихоть.

– У уважаемого Хаима, – недовольно буркнул триерарх, – ни лишних денег, ни просто денег никогда не водилось. А вот прихотей и долгов у него больше, чем чешуи у рыбы серебрянки.

А вы, бездельники, – рявкнул он на матросов, – почему уши развесили, быстро спустить лодку, осмотреть судно. Ганний, назначаю тебя старшим в осмотровой команде, после осмотра доложишь обо всём, что заметил.

Пока досмотровая команда спускала лодку на воду и проводила осмотр останков судна, триерарх успел обойти всю бирему и проверить готовность экипажа к бою. Когда лодка вернулась к биреме, триерарх уже снова стоял на кормовой надстройке. Туда же поднялся гортатор и командир гоплитов Киний, уже облачённый в лёгкий абордажный доспех. Следом за ними, не дожидаясь, пока на борт поднимут лодку, по лестнице забежал Ганний.

– Триерарх Ений, докладываю, потопленное судно – купеческий калас из Персии. Груз снят, кладовые пусты. После абордажа калас насажен на таран и подожжён. Те, кто выжил после абордажа и пытались укрыться в море, были расстреляны лучниками. Все стрелы нападавшими затем были собраны.– Ганний перевёл дыхание и преданно выпучил глаза на триерарха.

– Хорошо. Молодец. Хвалю. – Триерарх строго оглядел Ганния и, явно сдерживаясь, продолжил, – давай дальше, не тяни кита за хвост.

– Погибший моряк обломил стрелу, зажал её в кулаке, и её не заметили. Тело моряка мы отдали морю, а обломок стрелы забрали себе.

Ганний протянул триерарху обломок стрелы с опереньем и отошёл на шаг назад. Триерарх покрутил стрелу, демонстрируя оперенье всем присутствующим.

– Стандартная армейская стрела италиков. Разумею, что боевой запас италиков мог попасть и к простым пиратам, но обычные пираты так правильно нападение не организовывают. Мы бы и сами действовали также. Считаю, что это был боевой корабль италиков. Ваше мнение?

– Согласен. – Кивнул гортатор.

– Будем готовиться к бою с италиками – согласно кивнул и командир гоплитов.

– Согласны они. – Скептически хмыкнул кормчий. – Сначала тех, кто это сделал, догнать надо, а потом уже разбираться, италики они, или не италики. Здесь как раз такое место, считай развилка путей, можно идти тремя возможными путями. Вот каким курсом они сейчас идут и как далеко от нас находятся? – Обратился он уже непосредственно к волшебнику.

Волшебник пожал плечами и недоуменно развёл руками. И когда с надеждой ожидающие его ответа стали разочарованно отводить от него взгляды, магрибец улыбнулся, похлопал кормчего по плечу и лениво произнёс:

– Италийский корабль прямо по курсу. Недалеко. Желаешь встретиться с италиками?

– Желаю, – радостно закивал кормчий, – но платить тебе за это, уважаемый волшебник Маг, я не могу, денег то у меня нет, как тебе уже сообщили об этом прискорбном для меня случае, добрые люди. И, кстати, о моем вопросе, я тебя просто так спросил, а ты использовал своё волшебство и ответил. Об оплате за использования твоего искусства волшебства для определения места, где находятся италики, мы ведь с тобой не договаривались. Справедливо?

– Справедливо, уважаемый кормчий Хаим. Никакой оплаты. Хотя бы потому, что в моем тебе ответе нет никакого волшебства. – Улыбнулся Маг в ответ на довольную улыбку кормчего.