Ol Nau – Школьные годы чудесные (страница 4)

– Я же говорил, что он нас разыгрывает, – говорит он, пихая Пашку в плечо. – Ну ты, брат, реально переиграл. Мы уже думали, что ты и правда того… откинулся.

– Ну же, весело мы вас разыграли с Катькой! Будете знать, какие из нас артисты, а то ничего в розыгрышах не понимаете. Она, – он указал на девушку в полосатой белой футболке, – вообще испугалась, кондрашка её чуть не хватила. Парень, довольный, хохотал, отряхиваясь от песка, налипшего, пока он лежал на земле.

– Эй, Катька, хватит валяться! Он тянет руку к девушке, которая всё ещё лежит неподвижно, уставившись стеклянным взглядом в небо.

– Может, хватит уже придуриваться? Не смешно. Они уже раскусили наш розыгрыш. Давай вставай! Он прикасается к телу девушки, встав на колени, и трясёт её за правое плечо. Она, не двигаясь, лежит с открытыми глазами. Её волосы равномерно разбросаны по песку.

– А вот и я тебя разыграла! – внезапно улыбнувшись и посмотрев на любимого, говорит она. Ну как, понравился тебе мой розыгрыш? – говорит она ему нежно.

–– Да-да очень понравился, а теперь вставай.

Катя, всё ещё лёжа на песке, тоже начинает смеяться, её голос звенит, как колокольчик. Она садится и бросает на Пашку притворно сердитый взгляд.

– Ты невыносим, – говорит она, но её губы дрожат от сдерживаемого смеха.

Пашка, продолжает улыбаться и его глаза сияют от удовольствия. Он тянет её за руку, она поднимается и отряхивает с юбки песок.

– Ну что, повеселились? – спрашивает он, подмигивая Кате. – Вы же знаете, я не могу упустить шанс вас всех повеселить.

Парень в чёрной джинсовке, который всё это время стоял в стороне, наконец тоже смеётся.

– Ладно, признаю, ты нас сделал, – говорит он, качая головой. – Но в следующий раз я тебе не поверю, даже если ты реально скопытишься.

Компания возвращается к костру, где пламя уже горит ярче, отбрасывая тёплые отблески на песок. Они рассаживаются вокруг, доставая из рюкзаков еду и напитки. Вечер продолжается, наполненный смехом, разговорами и лёгкой музыкой, доносящейся из маленького портативного динамика. Река рядом продолжает свой неспешный бег, а звёзды над головой сияют всё ярче, обещая долгую и тёплую ночь.

Катя и Пашка сидят чуть ближе друг к другу, чем остальные. Её рука лежит на его колене, а он обнимает её за плечи, притягивая к себе. Они переглядываются, их глаза полны молчаливого понимания. Несмотря на розыгрыш, несмотря на все сложности и несбывшиеся планы, они знают, что этот момент принадлежит только им. И под звёздным небом, окружённые друзьями и природой, они чувствуют, что их связь сильнее любых обстоятельств.

Рассвет медленно разливался по небу, окрашивая его в мягкие оттенки розового и золотого. Песчаный берег, где компания провела ночь, постепенно пробуждался под первыми лучами солнца. Река, спокойная и гладкая, как зеркало, отражала утреннее сияние, а камыши вдоль берега слегка покачивались под лёгким ветерком, издавая тихий шелест. Воздух был свежим, с едва уловимым ароматом влажной травы и утренней росы, которая блестела на листьях кустарников. Костёр, догоравший неподалёку, издавал слабое потрескивание, а вокруг него на песке остались следы ночного веселья – пустые бутылки, обёртки и несколько разбросанных веток.

Катя, всё ещё смеясь над розыгрышем, который они с Пашкой устроили друзьям, нежно провела левой рукой по его светлым волосам, её пальцы скользили по прядям, мягким и слегка растрёпанным после ночи на свежем воздухе.

– Ну как, понравились тебе проведённые вечер и ночь с друзьями? – спросила она, её голос звучал мягко, с лёгкой насмешкой, а в глазах играли искорки веселья.

Пашка, улыбнувшись, посмотрел на неё, его худощавое лицо осветилось утренним светом, подчёркивающим тонкие черты.

– Да, да, очень понравился, – ответил он, его тон был тёплым, но с ноткой нетерпения. – А теперь вставай, пойдём.

Он поднялся на ноги, отряхивая песок с тёмно-синих спортивных штанов, и протянул руку Кате. Она ухватилась за его ладонь, тёплую и сильную, и тоже встала, стряхивая песчинки с чёрной юбки в складку и тонких прозрачных колготок. Они взялись за руки, их пальцы переплелись, и направились к мопеду, припаркованному у кромки песка. Его металлическая поверхность блестела под первыми лучами солнца, а чёрное сиденье слегка нагрелось от утреннего тепла.

Ребята на берегу, уже начавшие собирать свои вещи, помахали им на прощание. Их голоса, смешанные со смехом, доносились издалека, пока Пашка заводил мопед. Двигатель заурчал, нарушая утреннюю тишину, и они помчались по грунтовой тропинке, ведущей к трассе. Пыль поднималась из-под колёс, создавая лёгкое облако, а вокруг простиралась лесополоса, полная жизни. Высокие сосны, чьи кроны переплетались над дорогой, отбрасывали длинные тени, а между ними мелькали кусты с яркими ягодами. Запах хвои и утренней свежести наполнял воздух, а ветер, обдувающий лицо Кати, заставлял её волосы развеваться за спиной. Она крепко обхватывала Пашку за талию, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань футболки, и её сердце билось в ритме с рёвом мотора.

Тропинка, извилистая и неровная, петляла между деревьями, то поднимаясь на небольшие холмы, то опускаясь в низины, где трава была особенно сочной и зелёной. Солнце, поднимаясь всё выше, заливало лес мягким светом, создавая игру теней на земле. Катя смотрела по сторонам, наслаждаясь красотой природы, и думала о том, как здорово быть рядом с Пашкой, мчаться с ним навстречу новому дню, полному возможностей.

Внезапно картина изменилась. Катя очнулась, её веки медленно поднялись, но перед глазами всё было размытым. Она почувствовала, как кто-то трясёт её за руку. Настойчивый голос пробился сквозь пелену сна.

– Эй, ты чего заснула? – раздалось над ней.

Катя моргнула, пытаясь прийти в себя, и увидела перед собой худенькую светловолосую женщину. На ней была светлая футболка, поверх которой надет серый фартук, а синие брюки и шлёпанцы дополняли её простой, но аккуратный вид. Женщина смотрела на Катю с лёгким раздражением, её тонкие губы были поджаты, а в глазах читалось нетерпение.

– Ты что, уснула? – продолжила женщина, её голос звучал с ноткой укоризны. – Твои-то уже все разбежались, а ты тут всё ещё сидишь.

Катя, ещё не до конца проснувшись, провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Она находилась в актовом зале школы, но всё вокруг выглядело странно. Помещение было пустым, без единой души, а ряды кресел, расставленные перед сценой, покрывал слой пыли. Сцена, на которой обычно проходили школьные мероприятия, казалась заброшенной, занавес был опущен, а по углам зала громоздились доски и какие-то коробки, словно здесь давно никто не проводил собраний. Свет из окон падал тусклыми полосами, подчёркивая запущенность пространства. Стёкла окон были покрыты слоем грязи, через который едва пробивались лучи солнца, создавая мутные тени на полу.

– А где Макс? – спросила Катя, её голос звучал невнятно от сна, а в голове всё ещё кружились обрывки воспоминаний о реке и Пашке.

Женщина посмотрела на неё с недоумением, её брови поднялись.

– Какой ещё Макс? Не знаю никакого Макса, – отрезала она.

Катя нахмурилась, её мысли путались.

– Как не знаешь Макса? – возразила она, её голос стал чуть громче. – Он ведь самый популярный ученик в школе! И на гитаре играет, и песни поёт на сцене. Все его знают.

Женщина покачала головой, её лицо выражало полное непонимание.

– Да не знаю я никакого Макса, нет у нас в школе такого, – повторила она с раздражением. – Ты себе выдумала какого-то Макса, а мне тут голову морочишь своими бреднями.

Она отвернулась, бормоча себе под нос, и направилась к углу зала, где лежала швабра и ведро.

– Мне ещё убираться за вами, засранцами, надо, – бросила она через плечо. – Протереть тут всё, окна вон какие грязные.

Катя посмотрела на окна, окончательно проснувшись. Сквозь мутные стёкла едва пробивался свет, а пыль на подоконниках лежала толстым слоем, словно здесь давно никто не прибирался. Она перевела взгляд на пол, покрытый серым налётом, и на стулья, расставленные неровными рядами. То тут, то там помещение было заставлено стройматериалами. Всё вокруг выглядело так, будто зал использовали как склад, а не как место для собраний. Её сердце сжалось от странного чувства, словно она оказалась в месте, где её быть не должно.

– Почему я здесь оказалась? – пробормотала она. – Я ведь сидела в своём классе на уроке, когда учитель писал на доске мелом задание для контрольной. Неужели я всё проспала, всю контрольную?

Она вскочила, схватив свою кофту и портфель, и быстро направилась к выходу, пробираясь между рядами кресел. Сердце колотилось в груди, а мысли путались. Оказавшись за дверью актового зала, она побежала по длинному коридору, где свет из окон падал тусклыми полосами на пол. Эхо её шагов разносилось по пустому пространству, а стены, выкрашенные в бледно-зелёный цвет, казались холодными и безжизненными. Она добралась до своего класса и, распахнув дверь, замерла на пороге.

Класс был пуст. Ряды парт, расставленные аккуратно, стояли в полной тишине. Свет из окон, мутный и серый, едва освещал помещение, а доска на стене оставалась чистой, без единой записи. Катя прошла к своей последней парте в среднем ряду, поставила портфель на стол и огляделась. Никого. Только тишина, нарушаемая её собственным дыханием, и странное чувство, что что-то не так.