Оксана Заугольная – Фантастика 2025-156 (страница 66)

Не знаю, чего ожидал Каньер, когда это рассказывал, а меня теперь беспокоило два вопроса. Во-первых, как мне вообще слушать и говорить, когда я это делаю одновременно в двух местах, и второе — где мой Клема? Здесь или в университете?

— Вам с вашей второй частью стоит находиться в одном месте, — предположил главный нюхач. Голос его звучал без эмоций, и я против воли начала искать его душечку. Не может быть, что человек совсем как мертвый!

Стоило мне сосредоточиться посильнее, как я увидела душечек и поняла, что переживать мне нужно не только об уникальном маге Бриене, но и о себе самой. Я видела душечек какими люди были до того, как на них надели артефакты!

И лицо главного нюхача мне казалось смутно знакомым! Еще бы понять, откуда я могу знать! Как бы то ни было, душечка его был вовсе не так спокоен, каким казался ее хозяин. Душечка ужасно нервничал и заламывал маленькие ручки точно, как делала душечка Клементины, и постоянно бросала взгляд куда-то за спину. Туда я не могла посмотреть, пока не встану, а сил встать после насильственного разделения у меня не было.

— Хорошо бы, — ответила я, пытаясь опереться на локти. — Но вы сами сказали, что портал закрылся. Правда, Барбара наверняка сможет его открыть…

— Не дождетесь! — выплюнула Барбара. — Поедете ножками, папенька как раз успеет ваш университет превратить в руины!

Глава 16

Справедливость торжествует! Или нет

'Главное отличие магических существ от людей, так это то,

Что, при общей правдивости разумных магических рас,

Они не выносят говорить прямо, что думают.

Требуется масса ухищрений, чтобы услышать нужное'.

Клементий Астаросский.

«Трактат о изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Я, конечно, немедленно передала своим вторым ртом угрозу в университет. Клементина взвизгнула и бросилась за дверь. За ней унеслись Софи с Викуэлем и практически все призраки. Только Каньер и Бриен остались со мной. А я ведь до сих пор не знала, что случилось в университете после того, как портал открылся! Куда делся Звояр, как рядом со мной оказались мои друзья, которым я строго-настрого запретила идти за мной!

Ах да… я им запретила. Но я им не хозяин и даже не преподаватель, чтобы хоть что-то там запрещать. Так что они, похоже, поступили как им хотелось.

В груди стало как-то тепло и сыро, мне казалось, что еще немного — и я расплачусь впервые в жизни. Но голос, возникший в голове, моментально выстудил все нутро.

«Как же так, милая, я же просила спасти потомка…» — и так печально с легким укором произнесла мертвая старуха, что бродила где-то неподалеку, что у меня сердце чуть не остановилось.

— Даррен! — выкрикнула я, отчего нюхач отшатнулся от моего ложа, а Бриен наоборот, присел на корточки, поближе к лежащей на ковре мне, чтобы лучше слышать.

— Что с Дарреном? — тревожно спросил он, но я его не слушала. Я смотрела на нюхача. За неимением его лица, я вглядывалась в страдальческую мосю его душечки. Душечка стыдливо отворачивался, не желал смотреть мне в глаза.

— Даррен! — я вскочила на ноги. Сначала мое второе тело, то, что осталось в университете, пыталось подняться тоже, но усилием воли я заставила его остаться в сидячем положении. Наша связь не рвалась, но у меня был уже опыт. В школе нас всех учили одновременно делать разные движения двумя руками. Такая штука, когда левой ты рисуешь квадрат, а правой треугольник, левой раскрашиваешь квадрат, а левой вырезаешь круг. Понятия не имею, почему это так важно было для будущих инквизиторов, даже думать об этом не хочу. Но сейчас мне это пригодилось.

Усилием воли я разделила свои мысли между телами, хотя они все панической стайкой стремились слиться в одну. Где Даррен. Что с Дарреном!

Меня никто не останавливал. Убедившись, что я стою на ногах, нюхачи расступились. Пара наконец принялась паковать Барбару в кокон правды — для людей простых этого было достаточно, чтобы выдать даже то, какого цвета у них были первые пеленки. Так что за тайны, которые скрывала дочка Звояра, я теперь была спокойна. Совсем другое дело — некроманты. Как Звояр не отделается при встрече с нюхачами коконом, так и любой другой некромант. Даже Даррен…

Я отчего-то точно знала, куда мне идти. Словно что-то тянуло меня туда. В ту разнесчастную столовую, где столько всего произошло.

Сейчас это место совсем не напоминало столовую. Обеденный длинный стол был сдвинут в сторону, убраны были и стулья. В центре стоял трон — не дань уважения к некроманту, которого подвергали этой ужасной процедуре, просто фиксация именно в таком положении была максимально щадящей для обвиняемого. Больше шанс выжить.

По крайней мере, так говорили те, кто знал об этом способе. С людьми, кто его пережил, я до сих пор не встречалась.

Даррен сидел ровно, его руки, шея и руки были плотно присоединены к трону широкими браслетами. Глаза его были широко открыты, а лицо бледным, но не мертвым.

Тем не менее я отчетливо чувствовала, что жизни в нем нет. Нет рядом забавного душечки, в остекленевших глазах нет жизни. Мой Даррен пал жертвой системы дознания, как и многие другие некроманты до него.

Я бросилась к нему и упала рядом с троном. Уткнулась в его еще теплые колени. Как мне сейчас не хватало умения плакать! Мне хотелось рыдать в голос, но я могла лишь поскуливать как потерявшийся щенок.

— Я должна была предупредить раньше, — хныкала я без слез, не решаясь даже поднять глаза на безжизненное лицо Даррена. — Я должна была тебя спасти! А теперь ты даже никогда не узнаешь, что я люблю тебя!

— Белка, ты с ума сошла, — прервал мои стенания голос из-за спины. — Признайся, тебя всё-таки укусил наш местный вампир, потому что я не вижу других причин для такой трагичности!

Я немедленно прекратила страдальчески стонать и резко повернулась. За моей спиной стоял призрак Даррена!

Я помнила, конечно, что некроманты не становятся призраками, но, опять же, я уже видела Каньера, так что в голове моей все перепуталось.

— Ты же умер? — уточнила я, поворачиваясь всем телом и усаживаясь спиной к теплым ногам Даррена-на-троне. Прикосновения теплого, хоть и обездвиженного тела меня успокаивали и внушали надежду.

— С какой стати? — удивился Даррен-призрак. — Проверка неприятная, не спорю: от нее всё тело затекает, да и магичить потом пару дней очень тяжело. Но каждый некромант проходит эту процедуру несколько раз в жизни. Если, конечно, он не преподаватель университета!

Последнее он произнес с отчетливым сарказмом в голосе и направлены эти слова были не мне, а вошедшим следом за мной нюхачам.

— Университет неприкосновенен, — подтвердил главный нюхач, а его душечка печально сложила ручки. — Если бы не это, мы бы раньше узнали про Звояра.

— Но ты же призрак, разве нет? — я все еще не понимала.

— Я не призрак, — Даррен закатил глаза. — Меня временно отделили от моего тела. Белка, нельзя быть такой темной! Ты же сама хочешь стать некромантом, почему ты не знаешь таких вещей?

Я вскочила на ноги. Привычно начало припекать — я снова злилась. Сейчас должны были еще всякие призраки полезть из всех углов, но мне было плевать. Пусть слушают!

— Может, потому что я выросла не в семье некромантов? — свирепо спросила я. — Или дело в том, что кое-кто был так сильно против меня на факультете некромантов? Или в том, что чья-то мертвая прабабка передала мне силы медиума, утверждая, что ее потомку грозит беда?

— Полегче, Белочка, — не-призрак Даррена примиряюще поднял ладони и улыбнулся. — Мне всё еще грозит опасность. Как видишь, меня всё еще не отпустили.

Нюхач лязгнул, словно закашлялся.

— Прошу прощения, господин Гастион, — повинился он и подошел к трону.

Я поднялась на ноги, чтобы не мешать нюхачу работать. Тот достал тонкий ключ, у которого вместо бородки была длинная и блестящая игла. Этой иглой он и прикасался по очереди к каждому браслету, который скреплял тело Даррена и трон. Раздавался легкий щелчок, который был музыкой для моих ушей.

Когда он коснулся ошейника, Даррен не-призрак за моей спиной коротко вздохнул и влетел в свое тело. Глаза Даррена на мгновение закрылись, чтобы открыться снова, но уже живыми.

Как же я была счастлива от того, что опасность, о которой талдычили все, так легко миновала! Даже злость ушла.

Даррен попытался подняться, но он был прав насчет того, что все затекает — и ноги его едва держали. По крайней мере, я рядом оказалась не зря и сумела подхватить его, когда он начал падать.

И пусть он был выше меня едва ли не на полторы головы, мои усилия с тасканием гробов не прошли даром — я не дала ему упасть.

— Моя милая Белка, — прошептал Даррен. Его колени подгибались, а вот объятия были неожиданно крепкими. — Что ты там говорила про любовь?

Я не сразу поняла, что он имеет ввиду, а когда поняла, ужасно смутилась.

— Я думала ты умер, — пояснила я. — Ты же не будешь принимать всерьез то, что говорят люди, когда ты умер? Люди на похоронах, например, постоянно врут!

— Очень даже буду, — уверил меня Даррен. — Особенно, если эти люди — ты.

— Ты просто слышишь то, что хочешь слышать, — упрекнула его я, делая титанические усилия, чтобы не прижаться к нему крепче и не проверить, что он правда жив. Всё-таки вид его безжизненного тела и та его часть, которую я приняла за призрака, заметно выбили меня из колеи. — Я просто очень эмоциональная девушка.