Оксана Волкова – Вина весит девять 11:15 (страница 7)

— Вы могли её остановить.

— Могла.

И вот тут её рука вышла из кармана.

Пальцы были сжаты. Не в кулак — просто сжаты, костяшки побелели, и большой палец давил на средний с такой силой, что кожа под ним пошла белым пятном.

Она заметила, что я смотрю.

Убрала руку обратно в карман.

— Не надо, — сказала она.

— Что не надо?

— Вы смотрите на руки. Не надо.

Мы прошли по коридору до лестницы и остановились на площадке.

Здесь пахло сигаретами, хотя курить в здании запрещено лет пять. Запах въелся в стену и не выветривался.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала Айна.

— Нет.

— Вы даже не спросили, в чём.

— Мне всё равно, в чём.

— Это правда. — Она смотрела мимо меня, на лестничный пролёт. — Вам действительно всё равно. Поэтому я и выбрала вас из шестидесяти двух.

— Значит, ошиблись.

— Нет. Я выбрала правильно. Я просто выбрала не по той причине, по которой думала.

Она достала телефон, что-то в нём открыла и повернула экран ко мне.

Фотография. Мужчина лет пятидесяти, седой, в светлой рубашке. Снято издалека, сбоку, человек не смотрит в камеру. Обычное лицо. Такое встречаешь в очереди и через минуту забываешь.

— Феликс, — сказала она.

— Кто это?

— Он покупает кристаллы. Не через Бюро. Мимо.

— Такого не бывает. Кристалл нельзя перевезти без лицензии.

— Можно, если носитель согласен.

Я посмотрел на неё.

— Вы предлагаете мне это?

— Нет. — Она убрала телефон. — Я предлагаю вам его найти.

— Обратитесь в Бюро.

— Бюро на него работает.

— У вас есть доказательства?

— У меня есть Борис, который сегодня не отозвал вашу лицензию, потому что я попросила. Как вы думаете, почему инспектор без должности может о чём-то попросить начальника отдела?

Я не ответил.

— Вот и я не знаю, — сказала она. — Я просто пользуюсь.

Внизу кто-то поднимался по лестнице. Айна замолчала и подождала, пока шаги стихнут этажом ниже.

— Он мой брат, — сказала она.

Я думал, что уже не удивлюсь ничему из того, что скажет эта женщина.

— Феликс?

— Феликс. Старший. Мне было десять, ему тридцать один.

— И вы хотите, чтобы я помог вам его найти.

— Да.

— Зачем вам это?

— Затем, — сказала она, — что он забрал у меня кое-что и не вернул.

— Кристалл?

Она посмотрела на меня.

— Тридцать два кристалла.

В коридоре было тихо. Совсем.

Я знаю, сколько весит один. Я знаю, что бывает с человеком, из которого вынули четыре: таких списывают в диспетчеры и держат под наблюдением два года.

Тридцать два.

Тридцать два — это не человек.

— Это невозможно, — сказал я.

— Я знаю, — сказала Айна. — Я стою перед вами.

Она поправила воротник пальто. Пальцы двигались быстро, коротко, и она сделала это дважды, хотя воротник и в первый раз лёг ровно.

— Вы сказали, вам всё равно, — продолжила она. — Хорошо. Мне не нужно, чтобы вам было не всё равно. Мне нужно, чтобы вы завтра пришли по адресу, который я пришлю, и посмотрели на одну вещь своими глазами. Дальше решайте сами.

— А если я не приду?

— Тогда вы отвезёте ещё тысячу кристаллов и однажды сядете в приёмной с плакатом напротив.

— Мне не отозвали лицензию.

— Я знаю, — сказала она. — Я к тому, что второй раз просить за вас я не стану.

Она пошла вниз по лестнице.

Я стоял и смотрел ей вслед и думал не о Феликсе, не о тридцати двух кристаллах и не о Борисе, который пишет утрату носителя в графу «естественные».

Я думал о её руке. О том, как большой палец давил на средний, пока кожа не пошла белым.

Так делают, когда терпят боль, о которой нельзя сказать вслух.

— Айна.

Она остановилась на середине пролёта.

— Один вопрос, — сказал я. — Вы знаете, где он. Вы знаете, кто он. Вы его сестра, он вас к себе пустит.